Культурное общение

      Уоррен громко хлопает дверью машины и устало ежится от холода, попутно пытаясь вспомнить, почему вообще вышел на улицу сегодня без шарфа. В этом году настоящие, почти зимние холода наступили раньше примерно на месяц, и Грэхэму все больше начинает казаться, что через десять лет глобальное потепление станет совсем невозможно терпеть. Аркадию Бэй, по законам жанра, должно либо затопить в дождях, либо уничтожить громадным цунами, пока он будет все так же сидеть в «Двух китах» и пить горячий горький кофе. Но пока дождь затопил только его кроссовки, а ветер в очередной раз залез под куртку, пройдясь по животу и задев самый низ спины. На улице отчаянно холодает и надеяться на еще хотя бы один теплый день бесполезно.       Уоррен поднимается по лестнице, слыша приглушенный смех и топанье наверху. Сейчас пока только октябрь, но он уже думает о том, как в конце декабря снова соберет чемодан, оставит большую часть учебников в комнате и уедет домой. Иногда его расстраивает эта предрешенность. Он бы с радостью остался в общежитии на каникулы, выбросив из головы все: праздники, родственников, бесполезные подарки и пластиковые елки, сухой домашний воздух, от которого волосы вечно электризуются, и постоянно неудачные шутки отца. Даже если решение остаться в Аркадии Бэй грозит ему возможностью быть побитым, его это не особо пугает. Возможно, Нейтан бы тоже тут остался.       Наверху кто-то как обычно тусуется у автоматов с газировкой и всяким отвратным дерьмом, вроде кукурузных чипсов, а в комнате по соседству слушают Металлику. В общежитии гораздо теплее, чем на улице, но руки у Уоррена все равно дрожат, а тело на мгновение обдает тягучей прохладой, от чего он ежится и неловко запинается. Грэхэм быстро проверяет карманы куртки и, нащупав, достает немного мелочи и бросает ее в узкое отверстие потрепанного автомата с едой. Он ждет, пока сэндвич съезжает к нему, и опускает голову. — Я мог бы отвезти тебя поесть, — слышит Уоррен за спиной.       Он оборачивается и как обычно неловко улыбается, глядя в пол. — Я закончил сегодня раньше, чем должен был, думал, у тебя еще пары, — отвечает Грэхэм и сжимает губы, пытаясь унять улыбку и успокоиться.       Нейтан глядит, чуть схмурившись, прямо на его лоб и щеки, которые немного отдают красным от сухого и противно теплого воздуха в общежитии. Уоррен устало трет переносицу и поднимает голову, глядя с приветливой неуверенностью. — Мои пары априори заканчиваются раньше твоих, Уоррен, — говорит Нейтан. Грэхэм смотрит на него, глупая улыбка снова норовит засиять на лице, и он испуганно отворачивается, поправляет лямку рюкзака на плече и делает шаг в сторону своей комнаты. — Что происходит? — голос Нейтана раздается совсем рядом с его ухом. Он снова на него смотрит. — Я устал за сегодня. Кое-как отсидел пары и ушел. Голова идет кругом. Просто хочу поспать, — Нейтан приподнимает бровь и уже хочет что-то сказать, но Грэхэм отворачивается, неловко говоря «увидимся», и уходит.       Прескотт смотрит, как тот доходит до своей комнаты, достает ключи, открывает замок, как обычно с недовольством надавливая на дверь, и уходит. Они пересекаются взглядами в последний раз. У Уоррена на лице чувство стыда смешано с бесконечной усталостью, а Нейтан снова хмурит брови, глядя немного растерянно. Он хлопает по карману, нащупывая пачку сигарет, и спускается вниз. На улице все так же холодно.

***

      Уоррен не знает, зачем позвонил Макс и позвал ее к себе. Если совсем откровенно, то сегодня он ощущает себя самым заебавшимся человеком на этой планете и ему совсем не до Колфилд. Сегодня нужно сделать кучу домашки и хотя бы начать проекты к следующей неделе, а голова так сильно болит, что он ощущает пульсации в районе висков. Он бы с удовольствием поспал, но все равно зачем-то позвонил ей. Наверное, Макс не будет против полежать с ним рядом на кровати, закинув ноги на стену, и поболтать о насущном. Может, она включит какую-нибудь спокойную музыку, которую сама всегда слушает, сидя в автобусе и наблюдая за каждым отдельным деревом, которое встречает по дороге. Уоррен как обычно предложил бы провести один из вечеров на следующей неделе, смотря фильмы начала двухтысячных, а Макс в конце концов нашла бы оправдание оставить его одного. Раньше они всегда так делали, и куда все это ушло?       Он почти засыпает, когда слышит стук в дверь. Макс улыбается и говорит, что принесла попкорн, но Уоррен отвечает, что не хочет ничего смотреть, поэтому они просто валяются и едят, смотря на потолок. Макс рассказывает что-то веселое, Уоррен смеется, и смех этот кажется таким прилипающим и легким, что, только начав, он уже не может остановиться. В голове роятся глупые шутки, глаза слипаются, щеки краснеют. Макс лежит рядом и смеется, смеется даже тогда, когда начинает говорить. — Знаешь, я на самом деле встречаюсь кое с кем, — вдруг говорит Грэхем, и это слетает с его губ так легко, что он и не замечает.       Максин улыбается, чуть смеясь. — Это классно, — отвечает она и кладет голову Уоррену на плечо. Они сидят так несколько минут, пока песня не достигает своего закономерного финиша. Когда она заканчивается, звуки резко обрываются, и тишина начинает сильно давить на уши. — Это Нейтан, — коротко говорит Уоррен. Он не видит лица Макс, потому что ее голова все так же покоится у него на плече, а ее волосы закрывают глаза. — Мы встречаемся уже наверное… Два месяца, — продолжает он. — И ты не говорил мне об этом все это время? — Макс приподнимается и смотрит немного удивленно.       Уоррен едва заметно вздыхает, чуть задерживая воздух в легких от переизбытка чувств. — Нечасто приходится рассказывать людям о том, что тебе нравятся парни. А о том, что ты встречаешься с главным ублюдком Блэквелла — еще реже, — Грэхэм говорит это и замечает, как краснеют его щеки, поэтому он торопится отвернуться. — Ты встречаешься с Нейтаном, но все равно называешь его ублюдком? — смеется Макс. — Трудно отрицать это, — Уоррен откидывается, упираясь спиной в стену. — Иногда я не понимаю, как так вышло, но я как будто просто закрыл на все это глаза. Так он очень даже ничего.       Макс смеется, снова опускает свою голову ему на плечо и начинает дышать размеренно. — Я понимаю тебя. Я знаю, что все всегда и так догадывались о том, что наши с Хлоей отношения давно переросли дружбу, но рассказать об этом я долго никому не решалась. Даже тебе. Все просто в какой-то момент начали относиться к этому, как к чему-то обыденному, это было так странно. Ты еще сама не уверена в своих чувствах и ощущениях, а над вашей парой уже подшучивают всякие идиоты. Но раз ты смог рассказать о том, что происходит между вами, значит, это серьезно. Я так и не смогла. — Но ты только что это сделала, — Уоррен приобнимает ее. — Только после тебя, — Макс широко улыбается, когда поворачивается, чтобы посмотреть Грэхэму в глаза, и Уоррен может поклясться, что видит, как дрожат ее губы, как улыбка на них граничит с немым вскриком и слезами на глазах. Она придвигается ближе, он обнимает еще крепче, и они смотрят вниз, пока где-то далеко в головах продолжает играть все та же последняя песня из плейлиста Макс. Дождь только что закончился, а голос в голове тихо успокаивается, перекликаясь с последним аккордом гитары.

***

      Нейтан звонит ему поздно ночью. Уоррен не знает, почему тот просто не пришел к нему, как делал это раньше. Грэхэму приходится прийти в себя, сонно глядя на горящий в темноте комнаты дисплей телефона, прежде чем ответить. Он готов поклясться, что не хотел этого делать, но все же он зевнул сразу же, как начал говорить. — Прости, что позвонил так поздно, — говорит Нейтан, и Уоррен слышит, как на другом конце шумит дождь. — Все в порядке. На самом деле, я весь на нервах в последнее время, так что я все равно бы долго не проспал, — Уоррен оттягивает свою челку назад, сонно глядя на одеяло, и что-то странное приходит к нему в голову, отчего сердце начинает биться чаще. — Я хотел бы, чтобы ты сейчас был тут, — говорит он и ощущает, как начинает дрожать где-то внутри. — Прости, — Нейтан кашляет, потому что, наверное, опять курит. — Это мне нужно извиниться за то, что был таким отстранённым сегодня днём. Но мы с Макс классно провели время, — Уоррен откидывается на подушку, обратно зарываясь в кокон из одеяла и пледа, и глядит в потолок, легко улыбаясь. — Тебе бы не понравилось, но мы слушали хипстерские песни и ели попкорн. — Ненавижу хипстерские песни и попкорн. — Да, я знаю, — смеётся Уоррен. — На самом деле, я признался ей.       Нейтан выжидает пару мгновений, после чего переспрашивает: — Признался в чем? — В том, что мы встречаемся, — Уоррен умолкает. — Я думаю, я в этом нуждался. Макс понимает меня и все то, что происходит вокруг. — Я люблю тебя, — Нейтан говорит это, перебивая, и Уоррен слышит, как он нервно вздрагивает. — Что? — Грэхэм приподнимается, крепко сжимая в ладони край одеяла. — Я люблю тебя, — Нейтан повторяет это и всхлипывает, а потом снова начинает кашлять, хрипя и тяжело вздыхая. — Прости. — Нейтан, что происходит? Где ты? — Уоррен встаёт с кровати, пытаясь найти кофту в шкафу, но только нервно сметает все с полок.       Прескотт отвечает не сразу, и Уоррен чувствует, как тот пытается успокоиться и прийти в себя. — На самом деле, я позвонил, потому что прямо сейчас сижу в ебаной машине и собираюсь уехать, но не могу. Пиздец, да? — Нейтан снова рвано вздыхает. — Я ощущаю себя таким уебком, потому что просто решил уехать. Я не хотел звонить. Даже Виктория не знает, я просто, блять, пришёл сегодня к себе и решил съебаться, — Нейтан громко стучит по рулю, и Уоррен слышит, как в конце концов громко взвизгивает клаксон. — Я не знаю, что я должен делать, я не могу попрощаться, я просто, блять, не могу. — Где ты сейчас? — Уоррен нервно натягивает кроссовки и путается пальцами в шнурках. — Нейтан, просто скажи, где ты. — Нет, нет, не надо, — он снова всхлипывает, что-то рядом с ним падает. — Не делай этого, просто, блять, оставь меня. Я уебок, Уоррен, нахуя тебе это сдалось?!       Уоррен тяжело вздыхает, и он уверен, что и Нейтан это услышал. Грэхэм расправляет спину, убирает волосы назад и повторяет ещё раз: — Нейтан, просто скажи, где ты.       Нейтан говорит.

***

      Уоррен с детства не любил бегать. Так уж сложилось, что он был довольно пухлым ребёнком — до тринадцати лет над ним постоянно подшучивали в школе, наверное, поэтому он так и не научился общаться с окружающими. Он боялся получить злую усмешку в ответ на свою наивную доброту, а уроки физкультуры всегда казались обычным издевательством. По закону жанра он должен был обменять все светлое в себе на худое тело и враждебность к остальным, но ничего из этого не произошло. К своим 16 годам он оставался все тем же пухлым и наивным мальчиком, который не любит спорт, и иногда ему нравится думать о том, что бы с ним было, если бы он смог пересилить своё тело и слабости, стать лучше.       Он старался бежать так быстро, как только мог. Ноги уже начинали болеть, а лёгкие разрывало, и от безысходности хотелось разрыдаться, но он все продолжал бежать. Он переставлял ноги, а перед глазами мелькали картинки со времён средней школы: зеленое поле, красные футболки ребят из футбольной команды и он, единственный из класса, кто никак не может добежать последние 2 круга на стадионе. Тогда он чувствовал себя униженным, но сейчас это куда-то пропало. Он старался бежать так быстро, как только мог, и Уоррен чувствовал, что все не зря, ведь у этого глупого переставления ног наконец-то появился смысл.       Когда среди деревьев показывается машина Нейтана, Уоррен чувствует, что глаза начинают слезиться. Он так боялся, что не найдёт там Нейтана, но вскоре блондинистая голова виднеется в окне автомобиля. Нейтан сидит на месте водителя, уперевшись головой в окно сбоку, и курит, глядя куда-то вперёд совсем отрешенно. Он замечает Уоррена сразу, как только тот появляется рядом, и выходит, туша сигарету.       Уоррен налетает на него, крепко обнимая. Нейтан ощущает, как быстро бьётся чужое сердце, и, дотронувшись до чужого лба, чувствует весь жар кожи Уоррена. Его щеки ужасно красные и горячие. Он обнимает его в ответ. — Прости, — Нейтан утыкается Уоррену куда-то в район шеи, вдыхая запах его кожи, отчего голос звучит глухо и тихо. — Все нормально, — Уоррен обнимает ещё крепче. — Мы с этим разберёмся. — Я такое дерьмо, Уоррен. Почему ты здесь? Почему ты ещё здесь? — он заглядывает ему в глаза, хотя почти ничего не может различить из-за слёз.       Уоррен выглядывается очень пристально, хмурится, сжимает губы, а потом отвечает так, как считает правильным: — Потому что я тебя люблю.       Он немного приподнимается и целует Нейтана, чувствует чужие слезы у себя на языке. Уоррен хватается за его шею, пальцами дотрагивается до волос, совсем легко поглаживая там, где они только начинают расти, и больше всего на свете ему хочется, чтобы Прескотт успокоился. Уоррен целует так вдумчиво, так трепетно, так нежно, как только может, а его дыхание постоянно сбивается из-за все еще ужасно быстро бьющегося сердца. Он чувствует, что совсем теряется, и пропускает тот момент, когда Нейтан начинает целовать его с той же любовью в ответ. Прескотт останавливается, поправляя растрепавшиеся волосы, а потом возвращается.       Пальцы начинают мерзнуть. Когда Уоррен открывает глаза, небо кажется по-настоящему темным. С моря дует необычайно сильно.       Скоро Нейтан уедет.