Дюрран - сын короля

      Королевская гавань. 288 год от З.Э.       Воспитатель – это было исчерпывающее слово для Джона Аррена. Ему поначалу был не понятен этот ход отца. Обычно детей отдавали на воспитание в старшем возрасте. Отдать ребенка на воспитание как правило означало, что тот уедет далеко от родных пенатов и будет учиться рыцарскому искусству и наукам у друга семьи или уважаемого человека. В этом мире отправить ребенка на воспитание было чем-то средним между оказанием чести и выдачей заложника.       В его же случае не пришлось даже уезжать. Его воспитатель жил прямо в замке в отдельной башне. Следующие три года, несмотря на статус воспитанника, мало чем отличались от первого. Он даже жил во всё той же комнате. Его так же редко посещала мать, предпочитая всё время проводить возле Джоффри. Его отец всё больше времени проводил в вине и празднестве. Чем больше он узнавал своего отца, тем больше понимал мать. Единственное что поменялось, так это визиты его воспитателя. Со временем стало казаться, что этот пожилой лорд дорожит им больше, чем оба родителя.       Когда он болел, Аррен приходил с ним нянчится. Когда его терзали вопросы, тот находил время на них ответить. Когда отец внезапно отправился на войну с островитянами, только Аррен смог найти время, чтобы нормально рассказать об этом, утешить и погасить его тревоги. Когда он вполне овладел самостоятельной ходьбой и во всю стал изучать свой дом, только Аррен находил время для того, чтобы показать как устроен замок и рассказать его историю. Особенно запомнилась «экскурсия», разрушившая его представления о мире без магии, изменившая его мнение, что многочисленные сказки о драконах — это выдумка необразованной массы. Именно Аррен отвел его в подземелья, где хранились драконьи черепа и пообещал в будущем дать любую книгу о них. В конце концов именно этот человек воспитал отца и его лучшего друга – хранителя Севера. Именно Аррен сделал отца королем. Со временем он был благодарен отцу за то, что стал воспитанником у лорда Десницы.       Если матери он был по большей части безразличен, а отец лишь иногда захаживал, чтобы поиграть с ним, да и то требовал лишь милого взгляда и любви, то Джон Аррен же пытался сделать из него человека.       В целом воспитание проходило довольно гладко, но недостаточно быстро, не так быстро, как хотелось бы. Как бы он не просил, как бы он не выставлял на показ свои умения и то, что осталось от его научных знаний, его не слушали, а ещё чаще смеялись.       «Любой школяр знает, что планета круглая.» - замечали мейстеры . – «Эти, как ты их назвал, микробы? Почему их никто не видел даже с лучшими мирийскими линзами?» - саркастично спрашивали они в ответ.       «Ты хочешь обшить корабль медью, думая, что от этого он поплывет быстрее? Когда нагружаешь корабль он идет медленнее. Да и никто не согласится обшивать корабль деньгами.» - отвечал дядя Станнис.       «Ограничения барщины? Этот закон Эйгона Пятого еще ваш дед отменил. Не стоит злить льва.» - улыбчиво отнекивался мастер над законами.       «Бумажные деньги? Хорошая идея. Ещё бы найти тех, кто за них будет платить больше, чем стоит сама бумага.» - старый мастер над монетой словно услышал самую забавную вещь в своей жизни.       «Заниматься с копейщиками, дабы они ходили на поле боя, как на параде?» - отец не сдерживал смеха – «Что дальше? Научить лошадь говорить?» - его смех подхватили рыцари королевской гвардии и мастер над оружием. – «Солдаты на войне убивают, нельзя одеть их в шелка и заставить плясать посреди битвы. Когда придет время, сир Аарон поведает тебе об этом, а пока иди поиграй с другими детьми и братом.» - отец закончил свое поучение не столь задорно.       «Сколько же мне ещё ждать, чтобы им доказать? Почему так долго?!» - с отчаянием вопрошал он про себя после каждого их поучения против своих «глупых детских идей».       Хотя были и успехи. Он был младше Джоффри примерно на год, но рос быстрее. Не то, чтобы это было достижением, но он был во всем лучше своего старшего брата. Разница в двадцать лет всё-таки давала о себе знать. Он быстрее понимал значения слов, усваивал правила этикета, запоминал имена и обращения к лордам, да и в замке лучше ориентировался. За поведение ему смело можно было ставить «отлично». Он не устраивал истерик, не грубил, молча выслушивал замечания и во многом мог уже обходиться без слуг.       К превеликому разочарованию тут, как и в классическом средневековье, всё это не имело значения. Имело значение лишь то, что он второй сын. Всё самое лучшее получал его старший брат. Это касалось не только личных вещей и платьев. Мать за этим строго следила – если Джоффу делали с парчой, то ему доставалось из атласа. Если им что-то дарили, то у брата подарок был несоизмеримо дороже. Если Джоффу кинжал с драгоценным камнем, то ему куклу. Если Джоффу редкую и хорошо выделанную книгу, то ему семиконечную звезду. Если Джоффу дарили золото, ему в лучшем случае серебро. Хоть разница в цене у их подарков была несоизмерима, но для большинства жителей и его крохи казались запредельной роскошью. И в общем-то они были правы, на некоторые из подарков, что ему достались к трем годам вполне можно купить как минимум лошадь, а скопом и вовсе снарядить пару рыцарей.       Беспокойство вызывало вовсе не это. Никакая зависть, никакое чувство несправедливости от того, что Джофф мамин любимчик, что мир тут устроен иначе и твое положение определяется при рождении – всё это не могло объяснить того, каким дегенератом растет его брат. Если принц Джоффри чего-то не получал, то закатывал истерики, и за дело бралась мать. Для старшего она доставала всё самое лучшее очень своеобразно. Нормой стали побитые кухарки, посмевшие отказать принцу в сладком до обеда, рыцари, использующиеся им вместо лошадей против своей воли, выпоротые конюхи, которым хватило наглости сказать, что это принц ножом испортил седла и стремена, орды детей прислуги, рыдающие по отобранным игрушкам. За все его хулиганства доставалось кому угодно, кроме него. Если он сбивал с ног служанок, когда они шли с подносами или кувшинами с вином – то виноватыми мать считала служанок. Несколько раз он при всех выбрасывал вещи матери в окно, но оплеуху она давала не ему. Если же кто-то осмеливался не плясать под его дудку, не давать того, что он хочет или возражать матери, того без раздумий пороли, а иногда и того ещё хуже. Даже когда Джоффри стал кидаться игрушками и пытался ударить одного из замковых котов, а тот оцарапал его в ответ, мать приказала не осадить Джоффри, а принести тушу кота. Одна служанка как-то при матери привела ему младшего брата в пример, так не прошло и часа, как её отвели во двор и начали пороть. Его выходки были для всех словно заноза и прогрессировали день ото дня.       Джофф ещё в свои три года регулярно пытался колошматить других детей в замке. Со временем он заходил всё дальше и дальше. Дети служанок и кухарок, если бы подняли руку в ответ, сразу лишились бы её на плахе. Безнаказанность лишь провоцировала его ещё больше. В один день он стал задирать и его, своего младшего брата. Попытки как-то отбиться от него не приносили результатов. Однажды Джофф нанес ему удар такой силы, что он потерял сознание, а кровь из разбитой губы испачкала одежду. В прочем это не помешало Джоффу бить его дальше. В тот день он словно вновь оказался в той пустоте с картинами его жизни. Очнувшись в покоях через пару часов, он решил, что терпеть подобное поведение Джоффри больше нельзя.       Жаловаться об этом матери было бы глупо, да и Аррен вряд ли бы тут помог, оставался только отец. Он поймал отца в одном из коридоров только через несколько дней, когда синяки уже проходили, а распухшая губа не была такой страшной. Выдав суть дела, он ждал наказания для брата, но и реакция отца мало чем помогла.       - Так ответь ему! –громовым голосом ответил на его жалобу отец.       - Мне его не побить. – почему-то стыдливо смотря в пол, продолжал он жаловаться отцу.       - Ты и не побьёшь, пока не попытаешься. – с легким пренебрежением заметил отец.       - Он старше и сильнее.– он пытался хоть как-то добиться справедливости.       - И что? Я должен его побить? Думаешь это будет честно? – отец смотрел на него своими большими голубыми глазами.       «Я хочу, чтобы его выпороли, осадили и образумили, пока он не зашел слишком далеко и это не сделал кто-то не столь благорасположенный к нему.» - подумал он про себя, но не сказал, продолжая молчать, подбирая нужные слова.       - Дай ему сдачи и не втягивай меня больше в свои детские разборки. – не дождавшись ответа отец закончил их разговор и пошел по своим делам.       «Тебе легко говорить, а как мне это сделать?» - думал он в тот день.       Для нормальных тренировок с мечами они оба были слишком малы, и пришлось выкручиваться самому без чьей-либо помощи. Он начал делать зарядку каждый день, бегать, отжиматься, усердно заниматься, как в училище. Не то чтобы результат сразу был особо заметен, но его начал замечать Джоффри. Пока он был меньше брата результат упражнений лишь позволял немногим лучше переживать побои и иногда огрызаться. К четырем годам, когда они стали практически одного роста и их возня всё чаще заканчивалась ничьей. И то в основном потому, что Джофф дрался с большим ожесточением, а он не позволял гневу взять верх и сильно навредить брату.       Однажды с гневом он всё же не совладал. В тот день он не ограничился ничьей и сделал с ним то же, что и Джоффри в тот раз: разбил губу, оставил пару синяков и ссадин на руках и ногах, повалил, не давая встать, и, возвышаясь над ним, начал придумывать различные эпитеты для него, то и дело осаживая его пощечинами. Сначала старший брат пытался встать. Спустя пару пощечин - угрожать. Он говорил, что будущий король должен побеждать всегда. Говорил, что он дрался нечестно. Командовал слугам чтобы они отволокли его и наказали. К великой радости ни один стражник или служанка не решились прекратить это. Похоже, что им тоже доставляло удовольствие видеть старшего принца таким. Он продолжал унижать своего старшего брата до тех пор, пока не прибежала их беременная мать. От её удара он отлетел едва ли не на метр. Она же в миг упала на колени рядом с Джоффри осматривая его «увечья». Судорожно осмотрев царапины своего любимчика, кинулась командовать слугами. Её истерика только начиналась.       -Отведите и выпорите Дюррана! – во весь голос вопила их мать.       «Чего?» - он вставал после её удара и отряхивал пыль с одежды, но его удивлению не было предела.       Мать продолжала командовать слугам выпороть его за то, что он побил Джоффри.       «То есть? Ему можно, а мне нельзя? Может отцу стоит осадить так же и тебя?» - проскользнуло у него в голове.       Слуги реагировали на разнос матери довольно вяло и неуверенно, лишь пара служанок подбежала к ней, успокаивая и моля подумать о её беременности. Это было хорошим знаком, но лишь разозлило их мать ещё больше.       - Почему вы стоите как истуканы? Почему никто его не остановил? –промолвила она, сжигая взглядом стоявших рядом стражников.       - Вы-ы сами велели следить, чтобы на вашего сына никто руку не поднимал, миледи. –сир Гавен Ланнтелл, склонившись на одно колено, нашел в себе храбрость ответить за всех. – А кто тронет, иль оскорбит, тех пороть. – заученной фразой продолжал тот.       Мать злобно смотрела на стражника, как будто это он побил Джоффри.       - Вот мы следили, чтобы никто не мешал принцам. – добавил он под конец.       После такого ответа казалось, что мать лопнет от злости.       - Да как ты смеешь так говорить со мной?! – режущим визгом королева окатила бедолагу.       - Твои предки были высланы с Утеса в Ланниспорт тысячу лет назад! – не унималась она - Ты сын кухарки и разбойника здесь только потому, что мой отец так решил! Ты смеешь указывать королеве, как воспитывать сыновей?!       Она влепила ему пощёчину с такой силой, что не закрепленный шлем слетел с его головы. Слуги с сожалением смотрели на гвардейца. Мать же унять было уже сложно. Следом она подошла уже к Дюррану и схватила за ухо.       - А ты доигрался, ты сполна получишь за свою выходку! – со злостью в голосе говорила она, продолжая выкручивать ему ухо. – Твой отец сегодня вернется с охоты и ты сполна получишь от него! – сказала она, окинув взглядом всех присутствующих. – Вы все получите! – она остановила свой взгляд на двухметровой фигуре сира Гавена.       - В-ваша светлость…- неуверенно начал ещё один стражник       - Отведите принца Дюррана в его покои, а этого выскочку в темницу, королю будет сегодня кого судить. – сказала мать прежде, чем служанка повела его в покои.       Сир Гавен пытался как-то оправдаться, но в коридоре уже не было слышно, что именно он говорит. Оставалось лишь надеяться, что из-за такого пустяка он сильно не пострадает. Реакция матери заставила Дюррана с прискорбием сделать однозначный вывод. Его старший брат и наследник короля растет трусливым, избалованным, самовлюбленным, безответственным самодуром, а их мать этому всячески потакает.       «Нет, этот мудак точно не мой брат.» - подумал он с неким облегчением. –«У того характер тоже был не лучшим, но таким ублюдком он стать не мог.» - он разогнул один из пальцев. – «Вопросов всё меньше, проблем всё больше.»       В ожидании возвращения отца он в который раз занялся изучением своей комнаты. Насколько можно называть помещение площадью под сто квадратных метров комнатой. В нескольких местах она была разделена колоннами и декоративными ширмами, превращаясь в полноценную квартиру. Все её окна выходили на внутренний двор Красного замка, где то и дело упражнялись рыцари и стражники замка с меча и копьями. Дары, что достались ему за четыре года, слуги складывали бессистемно прямо в комнате. За их «зоной отдыха» весь пол был покрыт различными куклами, посудой, декоративной мебелью, безделушками и прочим скарбом. Всё это хоть и не мешало жить, но обилие подарков заставило всерьез задуматься об их учете и необходимости заняться продажей ненужной ерунды.       Тем же вечером, когда он уже вошел во вкус и во всю раскладывал свои пожитки в несколько кучек, служанки повели его к отцу. Его отвели в малый чертог, где находилось двести рыцарей и лордов, вернувшихся вместе с отцом с охоты. Войдя туда он увидел, что они заполонили почти всё пространство, заняв все столы. Небольшая группа у помоста, где сидел отец, состояла из уже знакомых по утреннему действу лиц, разбавленных парой рыцарей, лысым мастером над шептунами, лордом Десницей и прочими членами малого совета. Рядом с отцом уже расположилась мать вместе с Джоффри, а где-то в дальнем углу можно было заметить возвышавшегося над всеми и находившегося под охраной палача сира Гавена, по всей видимости так же ожидавшего, когда решится и его судьба. Его, как принца, посадили за королевский стол несколько в стороне от Джоффа и матери.       «Вот и дал Джоффу сдачи.» - хотелось ему сказать отцу.       - Посмотри, что он сделал с Джоффри! – вызывающе сказала мать отцу, стоило ему усесться.       - Ничего особенного. – небрежно ответил подвыпивший отец.       - Ничего особенного? – с раздражением переспросила мать – Дюрран напал на Джоффа, повалил его на пол, разбил ему губу, оставил ссадины и шрамы. А этот Холм (Hill) – она показала на Гавена - Вместо того, чтобы остановить это избиение, угрозами запретил слугам вмешиваться, он стоял и с удовлетворением смотрел, как твои сыновья бьют друг друга. Благодаря его стараниям Дюрран бил бы Джоффа и дальше, если бы я их не разняла! А его, если бы Дюрран его покалечил? Если бы убил? Ты подумал об этом? – с упреком вопрошала она вновь.       - Если бы… - медленно сцедил отец – С ними все в порядке, не стоит нам вмешиваться в детские разборки. – сказал он с явным желанием поскорее закрыть этот вопрос.       - Дюрран младше на год, а уже задирает Джоффа, если так будет продолжаться… - разжевывая каждое слово говорила мать.       - Для него это достижение. – с ухмылкой перебил отец.       Мать удивленно посмотрела на короля.       Отец постучал громко кулаком по столу, после чего все присутствующие притихли. Встал и, размахивая кубком с вином, громом обратился ко всем.       - Мой младший, Дюрран. – отец показал на него рукой – Родился слабым и болезненным, две луны мне все твердили, что ему даже имени давать не стоит. Сам великий мейстер считал, что он не проживет больше двух лет. А сейчас посмотрите на него! Ему нет ещё и четырех, а он уже со всей своей яростью и ревом гоняет старшего брата! – произнес он с таким чувством, как будто это его достижение.       Некоторые рыцари подняли смешок. С дальних скамей некоторые начали произносить тосты за его здоровье. Отец, отхлебнув вина продолжил.        – А моя любящая жена вместо того, чтобы радоваться, что болезнь сына отступила, просит меня его за это наказать?! – спросил он так же на весь зал, повернувшись своим багряным лицом к матери.       Его мать похоже ожидала такого развития событий и не успел отец перевести дыхание чтобы продолжить, как она смиренным, но уверенным голосом вставила своё слово.       - Я прошу у короля лишь справедливости для его сына. Враги короны всегда найдут способ поссорить его наследников меж собой и вновь поднять своё знамя. – она бросила взгляд на гобелен, прикрывающий трехглавого дракона. – Его милость не должен допускать ссор между своими наследниками, во имя мира в королевстве. – язвительным тоном закончила мать.       «Она знает куда ударить, не прошло и года как отец вернулся с подавления восстания железян. А драконьи короли, отец впадал в ярость каждый раз как слышал имя их Дома. Если так пойдет дальше, она из отца начнет веревки вить.»       На мгновение зал затих. Все понимали к чему она клонит. Местами гости начали бурчать что-то между собой. Глаза короля налились гневом. Казалось, что он дернулся, чтобы ударить мать. Слова Джона Аррена остановили его, когда он уже заносил свою руку.       - Ваша светлость, Королева права!– встав из-за стола, прокричал тот.       Отец замер и повернулся к Джону.       - Права? – в явном изумлении вопросил он.       - Ваша светлость, принцы должны жить в согласии. – с мягким голосом продолжил Аррен. – Долг старшего править, а младшего – он повернулся к дяде Станнису – служить.       Отец и половина людей в зале непонимающе смотрели на лорда Долины.       - Вы что предлагаете отдать Дюррана в Старомест? – спросила мать.       - Нет, конечно нет, ваша светлость. – учтиво ответил Аррен – Я, как воспитатель вашего сына, тоже несу ответственность за этот случай и не считаю, что за первый раз его стоит сильно наказывать. – он перевел дыхание и не дав никому вклиниться продолжил - Думаю, что пришло время сиру Аарону вложить меч в руку принца Джоффри и научить его драться, великому мейстеру обучить чтению и письму, септону наставить в вере. Пришло время начать готовить будущего короля к правлению. – он сделал паузу, дав всем обдумать его слова.       -Мне, как воспитателю принца Дюррана, следует столь же усердно заняться его воспитанием, как вы занимаетесь воспитанием принца Джоффри. – Аррен не обращал внимания, как мать сверлит его взглядом. - Он, как брат короля, в будущем должен будет верно служить ему в малом совете и, хоть он ещё очень мал… – Аррен прожевал слово. – Его уже можно начинать учить читать и писать, пока принц Джоффри овладевает мечом. Мой мейстер с радостью займется этим, ваша светлость. – мягким голосом закончил он свое предложение.       - И не наказывать за это? – резко ответив, она показала на багровое лицо брата.       - Принц Дюрран будет наказан сообразно тяжести проступка. – Аррен отвечал тем же мягким голосом. – С завтрашнего дня он будет жить в более скромной обстановке со мной в башне. Ему с принцем Джоффри лучше будет некоторое время меньше видеться.       Мать с удовлетворением выслушивала предложение старого лорда. По блеску в её глазах, потому, что он успел про неё узнать, он понимал, что этим она не ограничится.       - А если это повторится? Стражники уже показали, что от них нет толка. Джоффри нужна нормальная охрана. – она пыталась говорить так же добросердечно как Аррен.       «Они что заранее это обсудили?»       Отец уже сел на место и похоже не собирался больше заниматься этим вопросом, полностью доверив его Джону.       Аррен проницательно смотрел в его сторону, как главного виновника торжества. Лорд кажется пытался понять по взгляду, по его детским глазам насколько он провинился. Потом он так же перевел взгляд на Джоффри и их мать. Не прошло и минуты, как Десница продолжил.       - Мы приставим к каждому принцу по телохранителю из числа доверенных рыцарей. - Сказал он с легким кивком в сторону королевы. – Они будут оберегать принцев лучше стражников. Дабы не пороть принцев, так же приставим к ним по товарищу, как в вольных городах.       - Вы хотите приставить к моим сыновьям мальчиков для битья? – с удивлением спросила королева.       - Отпрысков благородных домов, юных лордов с которыми они будут вместе расти, учиться и дружить. – как ни в чем не бывало ответил Аррен.       - Уж не про детей принца дорнийского вы говорите? Или про детей хранителя Севера? – с ухмылкой поинтересовалась мать.       - Нет. – сухо отрезал лорд Джон. – Но думаю, что вдова вашего дяди леди Марбранд с радостью вместе с сыном прибудет ко двору. – он сделал паузу и обвел взглядом сидящих в зале, словно что-то искал. Этот ответ её скорее обрадовал, чем огорчил. Понимая, что делает Аррен, она продолжила выдавливать из него необходимые слова, не меняя своего тона.       - А к Дюррану вы кого приставите? Не уж то нашего дражайшего лорда Ренли?       Аррен молчал. Люди в зале начали тихо переговариваться.       «Выясняют кто больше достоин этой чести?» - с недоумением вопрошал он.       - Мой сын Гарлан с радостью составит компанию принцу. – внезапно оборвал престарелый лорд с золотым полем и пересекающимся зелеными линиями.       «Хейфорд» - по гербу он вспомнил его имя.       - Он немного старше принца, но также голубоглаз и темноволос – гордо продолжил лорд – Если лорд Десница окажет моему сыну честь стать его воспитанником наряду с сыном короля, я немедленно пошлю за ним. – не менее пафосно заявил он.       - У моего сына зеленые глаза! – раздраженно выкрикнула мать.       - Лорд Хейфорд не имел ничего дурного, ваша светлость. – вежливо поправил мастер над шептунами. – Мы все знаем про цвет глаз у принца, но искать такого же мальчика по всем семи королевствам займет уйму времени. – попытался он разрядить обстановку.       Обсуждение нюансов несколько затянуло борьбу Десницы с королевой. За время «суда» в зале поубавилось народу, оставались наиболее терпеливые или заинтересованные, вроде Хайфорда. Отец же тем временем опустошал штофы с вином и похоже окончательно потерял интерес к происходящему. Хоть все складывалось не совсем в его пользу, а Джофф и вовсе оказался безвинной жертвой. Результат Дюррану скорее нравился.       - И так, ваша светлость, - после всех препирательств Десница обратился к королеве. – Давайте уже заканчивать, уже поздно и принцы верно устали.       - Как только достопочтенные лорды станут свидетелями нашего соглашения и безнаказанные ссоры принцев больше не повторятся. – не отпуская победу из когтей она настаивала.       «Аррен сдался.»       - Принц Дюрран теперь будет жить в покоях в башне Десницы. – устало он начал. – С принцами будут воспитываться их товарищи и нести ответственность за их проступки. Тирек Ланнистер будет расти с принцем Джоффри, Гарлан Хейфорд с принцем Дюрраном. Чтобы оградить принцев от ненужных конфликтов, к каждому приставят по одному телохранителю. Каждый телохранитель будет не только охранять их, но и разнимать в случае необходимости. Если понадобится, он может применить к ним силу. Телохранителя заменят, если он будет плохо влиять на воспитание принца. Всем знаменосцам короля и их рыцарям запрещается нанимать учителей или учить самим принца Дюррана драться до достижения им возраста 10 лет. – измученно выдохнув он продолжил. – Ничего не упустил, ваша светлость?       - Всё верно, лорд Десница – ответила его мать, удовлетворенно кивнув головой. – Осталось решить судьбу изменника, но мой муж похоже уже не в состоянии. – заметила она членам малого совета, указав на отца, откинувшегося на спинку кресла и заснувшего между ней и Джоном Арреном.        «Поведение достойное короля.» - прискорбная мысль для его сына.       Аррен пытался было разбудить отца, но тот лишь пошатнулся и начал скатываться под стол. Мать не стала дожидаться, когда все пойдет по-обычному в таких случаях сценарию. Сценарию с пьяными речами короля, многочисленным возгласами и тостами от лордов за его здравие и переносом проблем на следующий день. Проблем, которые рассматривались уже Десницей на заседаниях малого совета. Она позвала одного из королевских гвардейцев, старого сира Селми и приказала проводить короля в его покои. В след за ними ушла и половина зала.       Оставшихся не прельщала перспектива остаться здесь еще на час. Некоторые лорды и рыцари в зале начали обсуждать, что сира Гавена всё-таки стоит судить завтра. Они обсуждали это за своими столами недостаточно громко, чтобы это можно было принять за предложение, но достаточно чтобы их разговор слышала мать.       - Милорды! – не желая уступать под напором толпы она обратилась к присутствующим. – С нами мастер над законами и королевское правосудие – все кинули взгляд на уже известного ему немого тюремщика. – Для суда у нас всё есть.       Не дожидаясь ответа её гвардейцы подвели возвышающего над всеми сира Гавена.       - Сир вы знаете в чем вас обвиняют? – с милой улыбкой спросила она на весь зал?.       - В том, что я исполнял ваш приказ. – со злостью сквозь зубы отвечал Гавен.       «Он честен, но не особо умен» - про себя заметил Дюрран.       - Вы обвиняетесь в измене! – вспылила мать.       Гавен дернулся от этих слов.       «За измену одно наказание - смерть.»       Присутствующие лорды так же встрепенулись после слов королевы.       - Я лишь выполнял Ваш приказ, ваша светлость. – прокричал он на весь зал.       - Вам, как рыцарю гвардии Утеса я доверила следить, чтобы никто не трогал моего сына. – с возмущением отвечала мать. – А вот как вы исполнили свой долг! – она обняла Джоффри.       «А когда Джофф меня так дубасил я что-то ласки не чувствовал!» - его возмущению не было предела.       - Почему вы позволили этому случиться?- оскорбленно продолжила она выдвигать обвинение. – Что это если не измена?       - Я исполнял ваш приказ. - с тем же ожесточением продолжал он гнуть свою линию. - Вы приказали следить, чтобы никто не трогал вашего сына. Никто и не трогал ни одного из ваших сыновей, кроме них самих. – блеснув своими зелеными глазами, с ухмылкой на лице он ответил на обвинения.       - Стало быть вы идиот? – мать продолжала свои нападки. – Идиотам не место в гвардии моего дома.       Все в зале смотрели на неё скорее, как на обиженного ребенка. Всем было понятно, что травмы принца Джоффри несерьезны. Ни от кого не ускользнуло, что сейчас королева показательно наказывает своего человека, чтобы ей вообще никто не смел перечить. Она заранее притащила сюда пару служанок и стражников, чтобы они в красках описали, как Гавен им угрожал и что хотел смерти одного из принцев. Наконец настал момент, ради которого их сюда и пригласили.       Они давали ровно те показания, которые им продиктовала мать. Впрочем некоторые вопросы их явно вводили в ступор. Мало кто верил этим «показаниям». Лишь пара-другая лордов из сидящих поодаль несколько раз на показ возмутились при показаниях служанок, сообщивших, что сир Гавен склонял их к разврату.       «Одни лжецы и подлизы.»       Заинтересованных в судьбе Гавена было немного, а желающих смотреть на судилище и того меньше, по одному-двое люди ускользали из зала.       Как бы то ни было, но защита Гавена на основе приказа королевы так и не была разбита. Стражники не смогли объяснить почему нельзя поднимать руку на одного принца, а можно на другого. То, что он разбивал носы и ломал ребра сослуживцам при малейшем намеке на неподчинение или оскорбление, было в глазах рыцарства скорее смягчающим фактом. Что перетрахал всех простолюдинок из служанок матери, не платя золота – в глазах большинства тоже добавляло ему очков. А его прозвище Гавен 7 футов 8 дюймов вызвало в зале даже небольшую зависть. Всё шло к тому, что Гавена скорее отправят домой в Ланниспорт, чем казнят по прихоти королевы.       «Сделать из верного слуги по надуманному поводу врага за один день – надо уметь.» - заметил он с сожалением.       Судилище шло своим чередом и последний свидетель со стороны матери заканчивал свой рассказ.       - Так что же вы скажете милорд? Это глупость или измена? – спросила королева, как только последний золотой плащ закончил жаловаться, что Гавен переспал с его сестрой.       Аррен переглянулся с мастером над законами.       - Мы бы хотели выслушать свидетелей со стороны защиты. – отстранено ответил матери старый мастер над законами.       В зале кто-то взвыл.       - Да выслать его и дело с концом. – на весь зал заявил лорд Риккер под одобрительные возгласы оставшихся в зале.       Мастер над законами подал знак рукой, призывая к порядку и кажется слегка кивнул лорду Ренферду в ответ. Кажется, это устраивало всех. Гавен оставался жив, мать показательно судила «изменника», Аррен и его совет не пятнали свою честь. Но еще предстояло покончить с формальностями.       - У меня нет свидетелей. – ответил Ланнтелл, злобно глядя в сторону его матери.       - Какого наказания требует сторона обвинения? – мастер над законами обратился к матери.       Она пригубила кубок, уже празднуя победу. Зал ожидал её слов.       «Жаль по Гавену я буду скучать, с ним было веселее, чем с другими.»       - Я требую, чтобы именем короля, сира Гавена Ланнтелла лишили титула рыцаря, с позором изгнали из Красного замка и отправили к его родне в Ланниспорт. – величественно вышагивая по помосту, словно кошка, она сказала с таким выражением, будто это она правит страной.       Подобное требование возмутило почти всех мужчин в зале.       «Лишить рыцарства? Для большинства это все равно, что казнить» - оценил он желание матери.       Лорд Станнис уже привстал с явным желанием её осадить, но Аррен рукой посадил его на место. Лорды за главным столом переглянулись. Мать же уставилась на лорда Аррена. Его молчаливый кивок и взгляд говорили о приговоре больше, чем любые слова. Несколько рыцарей при виде этого не сдержались, демонстративно сплюнув и выругавшись, они с проклятьями пошли прочь.       «Аррен может и не хочет этого делать, но лучше потерять рыцаря, чем сделать королеву своим врагом.»       - Я лорд Джон Аррен, лорд Орлиного гнезда… - медленно начал он произносить приговор много лет назад заученной фразой.       Мать с чувством удовлетворения победным шагом уже повела Джоффа из зала, по всей видимости оставив его на попечение лорда Аррена раньше срока. Немногочисленные лорды расступались перед ней, провожая взглядом. Пройдя пару метров она повернулась и их взгляды пересеклись. Его мать смотрела на него тем же взглядом что и Джофф, когда дать сдачи было ещё непосильной задачей. Ему хватило мгновения, чтобы всё понять и отвернуться в сторону.       «Это не конец. Она назначит такого телохранителя, что будет меня пороть на глазах у Джоффри. Она не успокоится, пока я не буду относиться к нему с благоговением, как кухаркины дети.» - с ужасом он понял свою судьбу – «Аррен может и на моей стороне, но она будет отжимать по зернышку день за днем. Как отжала Гавена.»       - Именем короля Роберта первого этого имени, короля андалов, ройнаров… - - Аррен продолжал зачитывать приговор.       «Нет! Моя судьба в моих руках!» - он сжал кулаки.       - приговариваю вас…       - СТАТЬ ЗАЩИТНИКОМ ПРИНЦА ДЮРРАНА! – прокричал он на весь зал сколько было в нем мочи.       Лорды смотрели на него глазами полными удивления. Нет, шока. Послышался звук упавшего серебряного кубка. Только сверчки за окном нарушали тишину. Даже застывшее лицо матери источало удивление.       - Ч-что вы сказали? – сглотнув спросил мастер над законами.       - Что сир Гавен станет моим телохранителем. – с дрожью в голосе, ещё не веря, что сказал это в слух, он ответил на вопрос.       - Это слишком! – выкрикнула мать из середины зала и быстрым шагом стала вновь подниматься на помост. – Он не может назначать себе телохранителя! Он не может говорить на суде! – закончила она, встав у стола между ним и Арреном.       Если бы он сидел ближе, то мать точно дала бы ему подзатыльник. Судя по выражению лиц собравшися это желание было не у неё одной. Аррен похоже был возмущен не меньше, он так бурно не реагировал.       - Я согласен с королевой Серсеей, принц не может выбирать себе защитника и тем более выкрикивать на суде. – мастер над законами поддержал его мать. – Подобное поведение недопустимо для принца. Думаю, вы можете продолжить с того места, где остановились, лорд Десница.       Мать злобным взглядом окинула его улыбчивое детское лицо.       Аррен видел это, но тем не менее повернулся к Гавену, дабы продолжить зачитывать приговор.       - Вообще-то могу. – произнес он уже утверждающим тоном, вновь поймав на себе все взгляды       - Может мой сын тогда всем расскажет, кто ему дал такое право? – она язвительно спросила, обведя рукой те пол сотни человек, что еще остались в зале.       «Не поддаваться панике.»       - Ты не можешь назначать себе рыцаря! Ты не можешь, тебя выпорют! – начал истерить его брат. - Мама скажи ему!.       - Успокойся Джофф, твой брат как обычно хулиганит и врет. – начала она успокаивать подошедшего к столу брата. – - Ему наверняка об этом сказали его невидимые друзья - микробы? Или как он их называет? – обратилась она скорее к публике, чем к нему.       С легким смешком её слова всё же отозвались в зале.       - Это были вы, матушка, вы и лорд Аррен. – сглотнув ком, произнес он ровным голосом.       Лорды в зале начали непонимающе шептаться, а на лице его матери было полнейшее непонимание. Лорд Аррен и малый совет похоже тоже подзабыли, когда об этом договорились.       - И когда это мы успели? – обычным мягким голосом спросил отошедший от удивления лорд Десница.       - Когда договорились о моем наказании, если я всё правильно понял. – таким же ровным и непринужденным детским голосом он ответил.       Пока некоторые пытались вспомнить детали только что заключенного соглашения между десницей и королевой, мать похоже отдалась во власть эмоций. Как всегда, когда что-то идет не так как ей хочется.       - Мы не говорили, что вы с Джоффом сможете сами выбирать себе защитников. Это очередная ложь. – возмущенно сказав на весь зал, она развернулась и, взяв Джоффа на руки, вновь направилась к выходу. – Лорд Аррен, вам всё-таки нужно было его выпороть. – сказала она напоследок.       Лорды пристально смотрели на эту сцену. Аррен же не сводил с него своих глаз.       - Лорд Аррен, вы договорились, что телохранители, плохо влияющие на нас, будут заменены. – он так громко говорил своим детским голосом, чтобы это могла услышать мать. – Я считаю, что любой защитник, кроме сира Гавена, будет плохо влиять на моё воспитание. – медленно он закончил свой бенефис.       В зале раздался легкий смешок. Некоторые лорды начали шептаться.       - Мой принц, боюсь это не вам решать, что на вас плохо влияет. – заметил один из прихлебателей его матери.       - Прошу прощения-я, - затянул он, вспоминая герб рыцаря. – Сир Спайсер. Я слегка ошибся. – благожелательным тоном он продолжил ответ на этот укол.       Сэмвелл Спайсер самодовольно поклонился ему и уже отвернулся к его матери.       - Я обещаю, что любой защитник, кроме сира Гавена будет плохо влиять на моё воспитание. – сказал он уже с утверждением.       Мастер над монетой залился неудержимым хохотом. Лица лордов переменились несколько раз. В след ему стали посмеиваться и другие.       - Мастер над монетой нашел что-то смешное в словах моего сына? – королеве пришлось погромче крикнуть, чтобы остановить это веселье.       - Нет, ваша светлость, - начал отвечать тот, едва сдерживая смех. – Просто кажется теперь я знаю кого можно послать на переговоры с Железным банком вместо себя. – вновь он залился хохотом.       В этот раз зал разразился смехом ещё громче. Один из рыцарей облокотился на стол, но будучи подвыпившим промахнулся и упал, только усилив общий порыв. Казалось, что даже вечно серьезный дядя Станнис тоже скрасил свое лицо улыбкой.       Его мать уже вновь собралась подняться на помост, но, оглядев не прекращающих смеяться лордов и их побагровевшие от смеха лица, кажется поняла, что сегодня ей добиться своего уже не получится. На прощание она обвела весь малый совет своим гневным взглядом. Спустя пару минут она вместе с Джоффом, служанками и прихлебателями из числа мелких лордов и рыцарей покинула Малый чертог.       «Спасти одного из рыцарей от позора за верную службу конечно маловато, чтобы завоевать их уважение, но очень неплохо для четырехлетнего.» - горделиво он думал про себя. –«Теперь главное не дать матери новых поводов.» - он не сомневался, что теперь ему с рук ничего так просто не сойдет.       Спустя четверть часа всё наконец-то закончилось. Вновь взвесив все за и против, Джон Аррен произнес приговор и принял клятву, взяв к себе на службу сира Гавена Ланнтелла. Тот похоже сам до конца не верил своему счастью. Сир Илин освободил того от цепей и ушел к себе в тюрьму. Лорды, ставшие свидетелями его триумфа, стали разбредаться кто-куда. Десница хотел было с ним серьезно поговорить, но пришедший с белым вороном и каким-то срочным посланием мейстер Пицель заставил лорда Аррена с членами малого совета остаться в чертоге и перенести их разговор на следующий день.       Один из оруженосцев проводил его с сиром Гавеном к башне Десницы в их новые покои. Башня десницы была раза в четыре меньше твердыни Мейгора, а по убранству ей и в подметки не годилась. Его комната не была исключением. Она была едва ли не в восемь раз меньше той, к которой он привык и сильно беднее. Постель конечно была как для него так и для слуги, но ни о каких бесконечных стеллажах, изысканной мебели или гобеленах не было и речи. В комнате вряд ли смог бы уместиться один только гардероб, не говоря уже обо всех подарках.       «Так вот оно наказание...» - с иронией подумал он прежде, чем без сил упасть на кровать.       Горечь от смены обстановки и навалившихся проблем подсластил лучший с его рождения подарок от матери - теперь у него был верный человек.