Maybe it's such a fate

Подготовка к встрече гостьи кипела полным ходом. На кухне брат и сестра Ким — Джин и Минна — накрывали на стол. В гостиной Чонгук с Тэхёном, устроившись на полу, что-то азартно проходили в приставке, стараясь не мешать остальным. Хосок, которого заранее отвадили от кулинарных экспериментов, с усердием украшал комнату мишурой и воздушными шариками. Даже Хичан заглянул — ему не терпелось познакомиться с Лизой, ведь Настя в своих рассказах обрисовала подругу как настоящую рыжеволосую красавицу. Вообще, все, кроме Минны, горели любопытством. Сама Ким относилась к приезду этой девушки прохладно и плохо скрываемым предчувствием, что ничего хорошего это не принесёт. Но виду она не подавала, лишь плотнее сжимала губы. — Звонил Намджун-хён, — весёлый Чонгук заглянул на кухню с телефоном в руке. — Говорит, уже подъезжают. — А про Настину подружку что-нибудь сказал? — ехидно подмигнул Хичан, не удержавшись и стаща со стола дольку яблока. — Не трогай! — Минна шлёпнула его по руке. — Тебя только внешность и волнует, как всегда. — Ким Минна, ты что такая нервная? — в комнату, гремя пакетами, вошёл Чимин. Он только что вернулся из магазина с запасом алкоголя. — Не боишься ли, что новая звезда нашего коллектива тебя затмит? Хотя чего бояться-то… — он усмехнулся, аккуратно расставляя бутылки на столе. — Ты намекаешь, что я некрасивая?! — голос Минны задрожал от обиды, и на кухне начали собираться остальные, привлечённые перепалкой. — Я не намекаю, а констатирую факт, — невозмутимо парировал Пак, явно получая удовольствие от её злости. — Чимин! Как ты разговариваешь?! — рядом с Минной тут же возник её верный защитник. — О, герой-любовник явился. Знаешь, вы с Минной идеально подходите друг другу: оба с характером сапожной щётки — колючие и никому не нужные, — Чимин открутил крышку с бутылки вина и сделал глоток прямо из горлышка. — Ладно, хватит! Вы как малые дети, — вмешался Сокджин, положив руку на плечо разгневанной сестрёнки. — Перестаньте ругаться, сейчас же гости приедут. И как будто по сигналу, все замолчали и переглянулись. Первым опомнился Хичан и рванул открывать дверь, за ним потянулись и остальные. — Ну что ж, посмотрим на это «солнышко», — пробормотал Чимин, поправляя волосы, и неспешно поплёлся в коридор вместе со всеми, на лице — маска напускного безразличия. Как только на пороге появилась высокая девушка с пышными рыжими локонами и ослепительной улыбкой, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Мужская половина компании невольно задержала на ней взгляд — она действительно была очень эффектной. В их числе оказался и Чонгук. Краткий, но заметный взгляд не ускользнул от Тэхёна, который лишь тихо хмыкнул, наблюдая за реакцией парня. — Думаю, в бикини она смотрелась бы ещё выигрышнее, — самодовольно заметил Чимин, оценивающе осматривая Лизу с головы до ног. — Может, тебе сразу календарь с моими фото подарить? Или топлесс? — парировала Лиза, игриво приподняв бровь, но в её голосе чувствовалась сталь. Её корейский был почти безупречным, лишь с лёгким, пикантным акцентом. Парни слегка опешили от такой резкой и уверенной реакции. Намджун, стоявший чуть в стороне, лишь едва заметно улыбнулся — он-то знал, что Лиза прекрасно понимает корейский язык, но предпочёл не лишать друзей этого сюрприза. Представившись всем по очереди и ловко запоминая имена, Лиза в своём изящном розовом платьице легко вписалась в общий разговор. И очень скоро, будто между делом, разговор зашёл о ней самой. И тут её рассказ, улыбчивый и непринуждённый, принял характер тонкой демонстрации: Оказалось, что училась Лиза всегда блестяще, буквально схватывая всё на лету. Корейский, например, она освоила чуть ли не за четыре месяца — просто потому, что захотела. Её рыжие кудри, оказывается, были натуральными, а фигура — результатом усердных тренировок. Она с лёгкостью говорила о своих успехах, не хвастаясь открыто, но и не умаляя их. Каждое её слово, каждый смех был обаятельным, но где-то на заднем плане чётко звучал неозвученный посыл: «Смотрите, как легко мне даётся то, что другим стоит труда». Она не ругалась, улыбалась всем и держалась с лёгкостью королевы, которая просто сошла со своего пьедестала, чтобы пообщаться с простыми смертными. А Настя, слушая эту гладкую, отполированную историю успеха своей «лучшей подруги», лишь молча теребила край свитера, ловя на себе её мимолётные, словно случайные, взгляды — взгляды, в которых читалось не дружеское участие, а привычная, холодноватая оценка. — Оппа, я хочу фруктов, — Минна дернула брата за рукав, отвлекая от разговора с Лизой. — Ну так сходи в магазин через дорогу, — не оборачиваясь, отмахнулся Сокджин, полностью погруженный в обсуждение последнего футбольного матча. — Давайте все вместе сходим! — внезапно оживилась Лиза, уже вскакивая с места. Она широко улыбнулась и легким, но цепким движением взяла под руки сначала Настю, а потом Минну. — И фруктов купим, и я хоть немного город посмотрю! Что сидеть тут? — Пойдемте, что ли… — без энтузиазма пробормотала Настя, чувствуя, как железная хватка подруги не оставляет выбора. Ей смертельно не хотелось никуда идти — недосып давал о себе знать тяжестью во всем теле. — Знаешь, я уже передумала, — начала отнекиваться Минна, пытаясь высвободить руку. — Может, не надо? — А вот теперь уже надо! Поздно отказываться! — Лиза звонко рассмеялась, но в ее смехе была натянутая нота. Она уже толкала Минну к выходу, не отпуская и Настю. — Быстро-быстро, пока магазин не закрылся! Настя, покорно вздохнув, поплелась за ними, на ходу натягивая куртку. Минна, скрипя зубами, позволила себя увести, но ее недовольное выражение лица было красноречивее любых слов. Лиза же шагала впереди, бодрая и улыбчивая, как будто устраивала самое веселое приключение на свете, совершенно не замечая — или делая вид, что не замечает, — что ее компания отнюдь не разделяет ее восторга.

***

С тяжелыми пакетами фруктов и сладостей (выбранных в основном по инициативе Лизы) девушки медленно брели обратно. Возле подъезда Настю ждал сюрприз, от которого у нее внутри все похолодело. — Неужели этот придурок соизволил пожаловать? — сквозь зубы пробормотала она, остановившись и уставившись на чёрный внедорожник, припаркованный у тротуара. — Она про кого? — не поняла Лиза, оглядываясь. — Про своего «любимого» парня, — буркнула Минна, поправляя выскальзывающий пакет. — Пошли уже, руки отваливаются. — У неё есть парень?! — в голосе Лизы прозвучало неподдельное, почти оскорблённое удивление. — Вообще-то да, — с раздражением ответила Минна, проходя в подъезд первой. — А ты что, лучшая подруга, не в курсе? Поднявшись на этаж, Лиза, решив проявить инициативу, рванула к двери, пытаясь открыть её левой рукой. Настя и Минна плелись сзади, Настя мечтала лишь о том, чтобы рухнуть на пол и не двигаться. Дверь внезапно распахнулась изнутри, ударив Лизу по руке. Пакет выскользнул из её пальцев, и по кафельному полу подъезда раскатились яблоки и мандарины. На пороге возник Юнги. Его появление было настолько неожиданным, что Настя и Минна замерли на лестничной площадке, будто наблюдая за спектаклем. Мин на секунду застыл, осознав, что натворил. Его взгляд скользнул по рассыпанным фруктам, а затем пристально, с немым вопросом, остановился на незнакомой рыжеволосой девушке. Очнувшись, он молча вышел из квартиры и начал собирать фрукты. Лиза, мгновенно оправившись от шока, с грациозной улыбкой присела рядом, чтобы помочь. Она явно старалась делать это изящно. — Прости, я не видел, что кто-то стоит, — пробормотал Юнги, его взгляд на мгновение задержался на покрасневшей кисти её руки. — Ничего страшного! Бывает, — она звонко засмеялась, поднимая на него сияющие глаза. Её взгляд был оценивающим и заинтересованным. — Кхм-кхм! Не помешаем? — едким тоном вставила Минна, не двигаясь с места. Её лицо выражало предельную степень раздражения. Настя ничего не сказала. Она просто обошла эту идиллическую сцену на полу, — шагнула в квартиру и с силой захлопнула дверь. Громкий хлопок эхом отозвался в подъезде. То, что он явился после недель молчания и его первое внимание досталось Лизе, было ударом ниже пояса. Юнги вздрогнул от звука и наконец поднял голову, глядя на захлопнутую дверь. На его лице отразилось запоздалое осознание. — Бля… — начал он и сдавленно выругался. — А чего материшься-то? — язвительно протянула Минна, поднимаясь на последнюю ступеньку. — Продолжай помогать. Не отвлекайся. — В каком это смысле?! — он резко поднялся с колен. — В самом прямом! — парировала Минна и, открыв дверь, скрылась внутри, оставив его наедине с Лизой и разбросанными фруктами.

***

— А где хён? — Чонгук подскочил к Насте, которая с яростью швыряла продукты в холодильник. — В Караганде! — бросила она через плечо, не глядя на него. — Ты сама всё это донесла? — удивился Чонгук, окинув взглядом два огромных пакета. — Разве он не пошёл тебе помочь? — Помог! — с такой яростью хлопнула дверцей холодильника, что тот вздрогнул. — Отлично помог. — Вы опять поссорились? — Тэхён, обняв Чонгука сзади, смотрел на разъярённую девушку с беспокойством. — Я думал, после того дня вы всё выяснили. — Да пошёл он нафиг, этот белобрысый бабник! — Настя налила полный стакан воды и залпом выпила, пытаясь сдержать дрожь в руках. — Бабник? — Чонгук и Тэхён переглянулись в полном недоумении. Настя ничего не ответила. Она уперлась прямыми руками в столешницу, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ей нужно было не сорваться на друзей, которые тут ни при чём, поэтому она просто молчала, стискивая зубы. — Кролик, ну что ты? — в дверях кухни появилась Лиза и положила руку Насте на плечо, гладя её по спине успокаивающим жестом. — Кролик? — за ней, как эхо, возник Сокджин. Он сжал губы, пытаясь сдержать смех, но тщетно — плечи его предательски тряслись. — Да идите вы все! — Настя отмахнулась от руки Лизы и резко вышла из кухни, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться и наконец побыть одной.

***

Настя уже сменила штаны, оставался только верх. Скинув светлую футболку, она принялась рыться в чемодане в поисках тёплой кофты, оставаясь в одних штанах и чёрном бюстгальтере. — Ну и чего ты такая злюка? — за её спиной раздался слишком бодрый для неё голос. — А ты спроси у своей новой знакомой! — буркнула она, не оборачиваясь, и продолжила перебирать вещи. — Зачем она мне, если есть ты? Тем более в таком виде… — дверь щёлкнула на замок, и шаги приблизились. — Прекрати пялиться! — Настя швырнула в его сторону сложенные шорты. — Ой, да будто я что-то новое увижу, — он спокойно подобрал шорты и положил их в пустой шкаф. — Много чего ещё не видел! — Придёт время — всё внимательно изучу, — он присел рядом с ней на корточки и нежно поцеловал в выступающий позвонок у основания шеи. — Иди к себе изучай! — она толкнула его локтем, и он потерял равновесие, плюхнувшись на пол. — Ну чего ты? Я же по тебе соскучился… — Ага, поэтому и пропадал три недели неизвестно где! — она наконец вытащила из чемодана вязаную кофту бордового цвета. — Разбирался с кое-какими делами. Как только всё уладил — сразу к тебе. — Ко мне? На меня ты даже внимания не обратил, — она натянула кофту и направилась к двери, но он оказался быстрее. — Прости, — Юнги мягко обнял её сзади, прижавшись щекой к её плечу. Его голос стал тише и серьёзнее. — Я правда скучал. Все эти дни думал только о тебе. — Думал… Мог бы и цветы, для приличия, подарить в знак извинений. Так любящие парни делают, — она сделала вид, что пытается высвободиться, но без особого рвения. — Я знаю. Они вышли в гостиную, но едва Настя собралась устроиться в кресле, как в дверь назойливо позвонили. Хозяйка квартиры недовольно цокнула и побрела в прихожую. В дверях стоял курьер с огромным, пышным букетом её любимых пионов. — От кого это? — не удержалась она, принимая в руки тяжёлые, бархатистые бутоны. — Отправитель не указан, но здесь есть записка… — начал курьер, но его перебил голос из гостиной. — Почему так долго? Я платил не за тур по Европе с этим букетом! — на пороге возник Юнги, явно раздражённый. — Простите, просто пробки… — попытался оправдаться юноша. — Неинтересно! — Мин захлопнул дверь у него перед носом. Настя, пытаясь скрыть довольную улыбку, потащила букет на кухню, чтобы поставить в воду. Друзья удивлённо переглянулись при виде цветов, но, заметив следом идущего Юнги с самодовольным видом, всё сразу поняли. Разговор постепенно возобновился, давая паре немного пространства. Лиза же молча наблюдала за происходящим с каменным лицом, её взгляд непроизвольно скользнул в сторону кухни. — Нравится? — Юнги подошёл к Насте сзади, пока она возилась с вазой. — Нет. На веник похоже, — солгала она, не отрываясь от цветов. — Ага, конечно, вижу, — он тихо засмеялся, прижавшись губами к её макушке. — Теперь простишь? — С чего бы? — С того, что я тебя люблю, — он мягко повернул её к себе и нежно поцеловал в губы. — И ты меня любишь. Не притворяйся. — С чего ты взял? — она попыталась нахмуриться, но уголки губ предательски дёргались. — Потому что это правда, — он снова поцеловал её, коротко и звонко. — Хватит дуться. Ты же всё равно долго не выдержишь. — Нет. — А если так? — поцелуй в кончик носа. — Нет. — Тогда так? — поцелуй в лоб. — Нет. — Может, так? — он задержал губы на её шее, и она невольно вздрогнула. — Возможно… Спустя несколько минут они вернулись в гостиную, устроившись вдвоём в одном глубоком кресле у книжного шкафа. Их появление в таком виде, естественно, не осталось без внимания: Сокджин бросил на них укоризненный взгляд, Чимин театрально закатил глаза, Тэхён и Чонгук переглянулись с улыбками. Даже Лиза, сидевшая в стороне, не смогла скрыть лёгкую, но явную тень непонимания и досады на своём лице. — А вы что, встречаетесь? — вопрос Лизы повис в воздухе, введя в лёгкий ступор всех присутствующих. — Ты что, не знала? — фыркнул Чимин. — Не-а, — Лиза отрицательно качнула головой, а затем устремила на Настю взгляд, полный показного удивления и упрёка. — А ты почему мне ничего не рассказала? — Ну… ты же не спрашивала, — пробормотала Настя, нервно теребя верёвочку на толстовке Юнги. — Я не считала, что это надо специально афишировать… — Не считала нужным, да? — Лиза приподняла бровь, и в её тоне зазвучала лёгкая, ядовитая нота. — А ты чего придираешься к ней? — не выдержал Юнги, чувствуя, как напряглась Настя у него на коленях. — Да я просто… О! — лицо Лизы вдруг озарилось догадкой. — Я ж тебя узнала! Ты же ко мне в твиттере добавился. Писал, что друг Насти и хотел познакомиться. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Юнги резко побледнел. Настя медленно, как в замедленной съёмке, повернула к нему голову. Взгляд всех друзей был прикован к блондину, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю. — Чего?! — голос Насти был тихим и опасным. — Ну, да… — Лиза с невинным видом поправила локон. — Твой паренёк нашёл меня, сказал, что он твой друг. Мы где-то неделю переписывались. Мило общались. Настя резко дёрнулась, чтобы развернуться к Юнги, но он был быстрее, легонько прикрыв ей рот ладонью. — Стоп. Всё не так, как твоя буйная фантазия уже нарисовала, — его голос пытался быть спокойным, но в нём проскальзывала дрожь. — А что я нарисовала? — она с силой отодвинула его руку. — Что я с ней флиртовал? — он нервно сглотнул. — Бинго! — Настя шлёпнула его ладонью по лбу, слезла с его колен и плюхнулась на диван рядом с Сокджином. — А я говорил, что он дурак, — Ким тут же обнял её за плечи защитным жестом. — Руки убери! — рыкнул Юнги, сжимая кулаки. — А почему он должен? — Настя сделала наигранно-невинные глаза. — Он же просто друг. Это ты всё не так понял! — Ох, подруга, ты как всегда в своём репертуаре, — Лиза лучезарно улыбнулась, будто делая комплимент, но её слова висели в воздухе отравленной иглой. — А вот тут поподробнее, — с интересом вклинился Чимин, чувствуя, как назревает драма. — Ну, например, когда она с Пашей… — Лиза, хватит! — Настя вскочила с дивана, её лицо пылало от стыда и злости. — Сиди! — властно оборвал её Юнги, указывая пальцем на место. Его взгляд был прикован к Лизе. — Ты. Продолжай. Настя, беспомощно топнув ногой, швырнула на подругу взгляд, полный такого предательства и боли, что у той на миг ёкнуло внутри. Но остановиться было уже поздно. Настя резко развернулась и выскочила на балкон, с силой хлопнув стеклянной дверью. — Перебесится, — сквозь зуда процедил Юнги, жестом отмахнувшись в сторону балкона. Его взгляд вернулся к Лизе. — Говори. — Может, не стоит? — она внезапно заробела, увидев его холодное, собранное выражение лица. — Поздно! Все ждут, — нетерпеливо бросил Чимин. — Ну… Когда Кролик встречалась с Пашей, она была просто… тенью. Бегала за ним, во всём соглашалась, боялась слова поперёк сказать. Противно было смотреть, — Лиза скривила губки, изображая брезгливость. — Готова была ради него даже брокколи есть, хотя её от неё тошнило. Просто одержимость какая-то… Она говорила ещё несколько минут, живописуя унизительную, по её мнению, зависимость подруги. Друзья слушали в натянутом молчании, но не понимали, к чему ведёт этот рассказ. — В чём суть-то?! — не выдержал Юнги, в голосе которого закипала злость. — Что ты хочешь сказать? — Суть в том, — Лиза выпрямилась, её голос стал чётким и ясным, — что после того как он её бросил, она со всеми парнями так себя и ведёт. От одного к другому, лишь бы не быть одной. А заодно и на всех мужчин зло срывает. В комнате повисла гробовая тишина. Смысл сказанного медленно доходил до каждого. Друзья потупили взгляды, не зная, как реагировать. Все, кроме Юнги. Лицо блондина стало каменным. В нём не было ни паники, ни смущения — только холодная, сконцентрированная ярость. — Я ей щас, бл… всё устрою, — тихо, но так, что слышали все, проговорил он, поднимаясь с кресла. И, не сказав больше ни слова, стремительно направился к балкону.

***

На дворе стоял конец октября, и вечерний воздух с балкона был холодным. Стоять здесь в одной вязаной кофте, без куртки, было глупо, но Насте было не до того. В голове стояла тяжёлая, оглушающая каша из стыда, гнева и предательства. Руки дрожали. Почти на автомате, рывком, она достала запрятанную пачку сигарет — недавнее, постыдное приобретение. Она не любила это, но это работало как простой, тупой способ заглушить всё внутри и почувствовать, уже родной, запах. Первую затяжку сделала дрожащими пальцами. Едкий дым обжёг горло, голова закружилась, давая ложное ощущение отстранённости. Запах был горьким, противным, но почему-то напоминал ей о нём. Это был его запах. — Объяснишь теперь, что это было? — голос Юнги позади прозвучал резко, но он тут же оборвался. Он увидел сигарету в её руке. — Ты что это делаешь? Настя не обернулась. Она просто выдохнула дым в холодную темноту, всем видом показывая, что её это не касается. — Ты с ума сошла? — он шагнул вперёд, выхватил сигарету у неё из пальцев и швырнул её через перила. Движение было резким, грубым. — По какому поводу орёшь? — наконец обернулась она. Голос был плоским, усталым. Её взгляд скользнул вниз, на тротуар, где угасла точка её сигареты. — Ты куришь. Это повод, — его лицо исказилось от гнева и чего-то похожего на страх. Он не больно шлёпнул рукой по губам, но жест был унизительным. — Я не собираюсь целоваться с пепельницей. В её глазах блеснули слёзы — не от боли, а от дикого унижения. Но вместо того чтобы сжаться, она вспыхнула. — Никто тебя и не заставляет! Убирайся к чёрту! — Да, никто не заставляет! — он стиснул зубы, его слова прозвучали сдавленно, будто вырывались против воли. — Сердце мое заставляет любить… ветреную дуру, которая только и знает, что прыгать от одного парня к другому! Она замолчала, задыхаясь. В его голосе слышалась чужая интонация — ядовитая и насмешливая. Юнги фыркнул, и в его смешке не было веселья. В её глазах мелькнуло непонимание, а затем — ледяная, пронзающая догадка. Она смотрела на него, и пазл в её голове с грохотом сложился. — Ага, «от одного к другому». Удобная версия. Особенно для тех, кто сам так и делает. — Она разочарованно улыбнулась. — Это тебе Лиза сейчас всё это сказала? Про «очередь из парней»? — спросила она тихо, но так чётко, что каждое слово резало воздух. В её вопросе не было сомнений, только подтверждение худшего. Юнги не ответил сразу. Он замер, и гнев на его лице на миг дрогнул, сменившись чем-то вроде растерянности и стыда. Потом он медленно, почти невесомо кивнул. — Знала же… Чёрт. Знала, что всё так и выйдет… Не стоило её звать сюда… — Настя отвернулась и тихо, словно борясь с комом в горле, пробормотала себе под нос. Эти слова, сказанные не в оправдание, а с горьким осознанием собственной глупости, добили её окончательно. Это было признание. Признание того, что все эти годы рядом с ней была не «подруга». Признание того, что Юнги поверил чужим словам. Что он позволил яду сомнений проникнуть между ними. — Что ты сказала? — её голос сорвался на хриплый шёпот, пытаясь понять, что сказаа девушка на русском языке. — Да иди ты… — выдохнул она, но в этой фразе уже не было прежней злости. Была усталость. Пустота. Больше не было сил кричать. Она резко, почти грубо оттолкнула его, прошла сквозь молчаливую, потрясённую группу друзей у двери и скрылась в своей комнате. Дверь закрылась не с грохотом, а с глухим, окончательным щелчком, который прозвучал громче любого крика. Юнги остался стоять на балконе. Он больше не сверлил взглядом пол. Он смотрел в темноту, где исчез окурок,. — Что… что это было? — тихо спросила Лиза из гостиной. В её голосе была искусственная, наигранная растерянность. Чимин бросил на неё усталый, ничего не выражающий взгляд. — Представление, дорогая. Самого мрачного жанра.

***

После такой «гостеприимной» встречи друзья разошлись по домам в унылом, подавленном настроении. Хотя все уже привыкли к вечным разборкам Насти и Юнги, сегодняшняя ссора висела в воздухе чем-то окончательным и неприятным. — Кролик, ну открой, давай поговорим, — уже третью минуту умоляла Лиза, стоя под запертой дверью. — Уже наговорились! — донеслось из-за двери. — Ну прости меня! Ты же знаешь — язык мой враг мой! — голос Лизы стал жалобным, плаксивым. — Я просила тебя заткнуться! Почему ты не замолчала?! Я тебя умоляла! — дверь резко распахнулась, и на пороге появилась заплаканная Настя. Её лицо было бледным, а глаза — пустыми от усталости. — Ты всё разрушила. Просто взяла и разрушила. Знаешь что? Уезжай. Собирай вещи и возвращайся в Россию. Мне больше нечего тебе сказать. Эти слова прозвучали не громко, но с такой ледяной чёткостью, что Лизу будто обожгло. Её наигранная плаксивость мгновенно сменилась настоящей паникой. — Нет! Что ты! Кролик, прости, пожалуйста, я не со зла! Я не хотела! — она вцепилась в рукав Настиного свитера, её глаза округлились от искреннего ужаса. — Не отправляй меня обратно, я же только приехала! Не делай этого! — Ты всё сделала сама. — Я исправлюсь! Я больше ни слова не скажу про тебя, про ваши отношения! Я буду тише воды, ниже травы! Просто дай мне остаться, — Лиза сыпала обещаниями, её голос дрожал, и в нём впервые звучала не манипуляция, а настоящий, животный страх остаться одной в чужой стране. Она умела стоять на своём, а у Насти на такое никогда не хватало внутреннего стержня — всегда было проще уступить, лишь бы избежать конфликта и этого давящего чувства вины. Настя смотрела на неё, на эту знакомую игру, и чувствовала лишь всепоглощающую усталость. Ей было больно, обидно, но и сил бороться уже не оставалось. — Ты обещаешь? Больше ни слова? Никаких намёков, никаких «невинных» историй? — Клянусь! Ни-че-го! Я буду идеальной соседкой и подругой, — Лиза закивала так, что рыжие локоны запрыгали у неё на плечах. — Хорошо, — Настя выдохнула, и в этом слове не было прощения, а лишь горькая, измученная капитуляция. — Но запомни: ещё один шаг в сторону меня — и билет будет в один конец. Она не стала ничего больше слушать. Сказав это, Настя захлопнула дверь прямо перед носом у Лизы, оставив ту одну в тишине коридора с её пустыми обещаниями и тяжёлым осадком в душе.

***

— Принцесса так и не выходила? — Сокджин тяжело опустился на диван, взгляд его был усталым. — Нет, — тихо ответила Лиза, не поднимая глаз. Она вертела в руках край свитера. — А в России она часто так… уходила в себя? — Нечасто. Хотя… да, после расставания с тем Пашей было похоже. — И как ты её тогда вытаскивала? — Сокджин провёл рукой по лицу. — Я? Да никак, — Лиза горько усмехнулась. — Её отец тогда помог. Он у неё… особенный. С ним не заскучаешь. — Значит, придётся самим справляться, — вздохнул Ким. — Она хоть что-нибудь ела за эти дни? — Один раз вышла, взяла банан и ушла обратно. Вот и всё. — Так и до больницы недалеко, — Сокджин решительно поднялся с дивана и направился на кухню. — Что она вообще любит? Надо хоть суп сварить. — Да она всеядна, — Лиза последовала за ним, прислонившись к дверному косяку. — Ест почти всё. Кроме брокколи. Её терпеть не может. — Понял, принял, — пробормотал Сокджин, открывая холодильник. Он замер на секунду, окидывая взглядом полупустые полки, затем решительно почесал затылок. — Ладно. Ща что-нибудь придумаем. Начинаем операцию «Спасти затворницу».

***

— Уверен, что она согласится это есть? — Лиза скептически разглядывала курицу с тушёными овощами. — Принцесса обожает мой такжим, — уверенно заявил Сокджин, расставляя на подносе тарелку и столовые приборы. Он подошёл к двери комнаты Насти и, поскольку стучать было бесполезно, начал говорить в щель под дверью. — Принцесса моя, открывай. — Джин, я есть не буду! — А кто сказал, что я тебя кормить пришёл? — Ты целый час что-то колдовал на кухне. Даже сюда запах добрался. — Что-то я тебя плохо слышу… — лицо Сокджина расплылось в хитрой улыбке. Нужно было любой ценой выманить её из крепости. — Всё ты слышишь! — миссия оказалась выполнена. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Настя в мятых пижамных штанах, растянутой футболке и с нелепым пучком на голове. — Может, впустишь? А то у меня руки уже немеют, — он выразительно посмотрел на поднос, от которого валил аппетитный пар. Настя молча вздохнула и отступила, пропуская его. Сокджин проскользнул внутрь, устроился на краю кровати и поставил поднос рядом. — И чего тебе дома не сидится? — Настя уселась рядом и с подозрением покосилась на тарелку. — Как я могу дома сидеть, когда моя принцесса в заточении голодает? — парировал он, взял ложку и зачерпнул немного овощей. — М-м-м, вроде ничего. — Ладно, ты победил! — Настя выхватила у него ложку и легонько стукнула его по лбу. — А-ай! А сама же говорила, что есть не будешь, — он с комичной гримасой стал тереть «пострадавшее» место. — Я это ем только для того, чтобы ты не растолстел, — заявила она и принялась уплетать еду за обе щёки. — Чтобы я не растолстел? — Сокджин фыркнул. — А сама-то? Если поправишься? — Если поправлюсь, ты всё равно меня кормить не перестанешь, я тебя знаю, — она погрозила ему ложкой и снова погрузилась в тарелку. Через мгновение она закатила глаза от удовольствия. — Боже, как же это вкусно… — Не хочешь выйти из квартиры и немного развлечься со своими друзьями? — Джин мягко улыбнулся, наблюдая как Настя уплетает курицу с овощами.

***

— Ты точно больше не обижаешься? — Лиза спросила с натянутой, виноватой улыбкой. — Точно, — ответила Настя, не отрываясь от зеркала, куда она наносила помаду. Голос её звучал ровно, без эмоций. Это было не прощение, а белый флаг, вывешенный ради спокойствия. — Кролик, я тебя так люблю! — не уловив или сделав вид, что не уловила этот холодок, Лиза бросилась обнимать её сбоку. Настя слегка застыла, но не отстранилась. Её терпение было ресурсом, и она решила потратить его сейчас, чтобы купить себе немного покоя. Да и тройная доза успокоительного, которого она втайне от всех купила, неслабо спасала. — Я же просила меня так не называть, — сказала она тихо, больше по привычке, чем с реальной надеждой, что её услышат. — Парни приедут минут через пятнадцать. Вы готовы? — в комнату вошла Минна, нарушая неловкую сцену. — Я — да, — Лиза тут же отпустила Настю, снова став уверенной и собранной. Она села на кровать рядом с Минной, поправляя короткое платье. — Мне осталось только переодеться, — Настя отвернулась к шкафу. Ей нужно было пространство. — Ох, чувствую, сегодня оторвёмся по полной, — Минна потёрла руки. — А ведь вам завтра на учёбу, — с лёгкой, ядовитой ноткой напомнила Лиза, бросив взгляд на спину Насти. Даже в перемирии, которое было лишь перемирием, она не упускала возможности слегка уколоть.

***

— Итак, дамы, — Сокджин заглушил мотор и повернулся к заднему сиденью, где сидели три девушки. — Правила простые: не напиваться в стельку, не приставать к незнакомцам и не устраивать драк. — И чтоб вы у нас были на виду, — добавил Намджун с пассажирского места. — Да-да, папочки, — хором, с преувеличенным почтением, ответили девушки и вышли из машины, обменявшись при этом усталыми взглядами. Внутри клуба было душно, громко и темно. Пробираясь сквозь толпу, они наконец обнаружили своих друзей за столиком в дальнем углу — место было относительно спокойным. Хосок и Чимин о чём-то горячо спорили, размахивая руками. Юнги с Хичаном, скривившись, обсуждали какого-то преподавателя. Тэхён сидел у Чонгука на коленях, что-то тихо ему нашептывая, и тот улыбался, слегка обняв его за талию. — О, а вот и наши скромницы подъехали! — крикнул Чимин, заметив их первым. — Привет, — Чонгук тут же опустил руки с талии своего парня, но было уже поздно — многие это увидели. — Долго же вы. — Вините Настю. Она полчаса выбирала, в чём пойти, — Минна усмехнулась. — Да оно просто… коротковато! — Настя защищающе поправила подол платья. — Зато выглядит потрясающе, — присвистнул Чимин, немедленно получив предупреждающий взгляд от Сокджина. Тишину, последовавшую за этим, нарушил Юнги. Он медленно оторвал взгляд от своего бокала и окинул Настю оценивающим, холодным взглядом. — Слушайте, а у нас что, сегодня Хэллоуин? — спросил он нарочито громко. — В каком смысле? — насторожился Намджун, предчувствуя беду. — В прямом. Раз нет Хэллоуина, то что это за костюм у Насти? Прямо как у… — он сделал паузу, чтобы его слова повисли в воздухе, — у ночной бабочки. Очень реалистично. — Мин Юнги! — взорвался Сокджин, вскакивая с места. — Хён, только не начинай, — попытался вставить слово Чонгук. — Я тебе… — Сокджин рванулся вперёд, но его остановила сама Настя. Её пальцы мягко, но решительно сжали его запястье. Все замерли. Ожидали слёз, криков, ответной ярости. Но не этого. — Не надо, оппа, — её голос был удивительно спокоен. Она смотрела прямо на Юнги, и на её губах играла лёгкая, почти безразличная улыбка. — Зачем на него кричать? Он же просто демонстрирует своё истинное лицо. Жалко, что за симпатичной обёрткой так часто скрывается нечто гнилое. В наступившей тишине её слова прозвучали оглушительно громко. Даже Юнги, казалось, был ошарашен такой ледяной, презрительной реакцией вместо привычных слёз. Первой очнулась Минна. Она тронула Настю за локоть. — Насть… — Всё в порядке. Мы ведь пришли отдыхать, правда? — Настя оживилась, её лицо снова стало обычным. — Оппа, пойдём танцевать! Лиза, пошли! И, взяв подругу под руку, она буквально увлекла её за собой в гущу танцпола, растворившись в мелькании огней и ритме музыки. Сокджин медленно опустился на стул рядом с Юнги и налил себе сока. Он сегодня был за рулём, впрочем как и сам виновник скандала. — Утырок белобрысый, — сквозь зубы процедил он, не глядя на того. — Зато не подкаблучник, — язвительно бросил в ответ Юнги, отхлёбывая свой виски. Но его взгляд непроизвольно блуждал по танцполу, выискивая в толпе чёрное короткое платье.

***

— Оппа, ну пошли танцевать! — Настя дёрнула Сокджина за рукав, и её движения были не пьяной развязностью, а какой-то навязчивой, механической суетой. Её речь была чёткой, но голос звучал плоским, будто из ваты, а взгляд, скользящий по лицам, оставался странно стеклянным и не фокусирующимся. Ребята переглянулись. Она не была пьяна — они это видели. Она почти не пила. Эта неестественная, отстранённая веселость была куда тревожнее обычного опьянения. Причина была в чём-то другом. — Не пойду я. И ты сиди спокойно, — Сокджин положил тяжёлую руку ей на плечо, стараясь усадить. — Не хватало, чтобы вокруг тебя ещё какие-нибудь «альфачи» начали крутиться. — Но я хочу веселиться! — она расстроилась, но даже это не выглядело искренним, а скорее уставшим спектаклем. — Хочешь, я с тобой потанцую? — Намджун, пытаясь разрядить обстановку, поднялся с дивана. — Да-а! — она снова заулыбалась той же безжизненной улыбкой и сделала шаг к нему. — Никто никуда не идёт! — голос Сокджина стал твёрдым, как сталь. Он ловко перехватил Настю, прежде чем она успела отойти. — Танцы отменяются. Ты сегодня и так себя ведёшь неадекватно. — Да пошёл ты! Так вам не нравится, по-другому тоже не нравится! — вырвалось у неё с внезапной, острой злобой. Она резко вывернулась и направилась к бушующему танцполу, где тела сливались в единую массу. — Что она сейчас сказала? — Сокджин, ошеломлённый, повернулся к Хичану. — Послала. Чётко и ясно, — констатировал тот, но его взгляд был прикован не к ней, а к Юнги. И он охреневал от того, что тот сидел неподвижно, с каменным лицом, будто ничего не происходило. — Ребят, это уже не смешно! — к столику пробился взволнованный Хосок, буквально притащив за руку Настю обратно. — Не пускайте её туда одну! Она сейчас запросто может нарваться на неприятности! — Кролик! Совсем крыша поехала? — Лиза, отложив бокал, подбежала к подруге. Её голос звучал с показным ужасом. — Тебя же запросто могут прижать в углу! Ты даже пикнуть не успеешь! — Она легонько шлёпнула Настю по затылку. — О чём они вообще? — почти хором спросили парни, не понимая накала. — Нагнетают, — буркнул Хичан, не отрывая глаз от Юнги. — Ну прижали бы… — голос Насти внезапно стал тихим и очень отдалённым. Она смотрела куда-то сквозь толпу. — Ну отымели бы… Может, даже придушили потом, чтобы молчала… А тебе-то что? — Она повернула этот пустой взгляд к Лизе, и та невольно отступила на шаг. — В смысле, «отымели»? — Тэхён поперхнулся, услышав такое грубое слово из её уст. — В прямом, — продолжала она тем же ровным, бесчувственным тоном, и это было страшнее любой истерики. — Прижал бы к стене в туалете, сделал бы что хотел… и бросил. Всё просто. По её щекам внезапно потекли слёзы, но лицо оставалось почти безмятежным. Это зрелище заставило всех замолчать. — Хватит нести чушь! — рявкнул наконец Юнги. Его кулаки были сжаты. — Сам сказал, что я выгляжу как проститутка, — парировала Настя, вытирая слёзы тыльной стороной ладони с тем же странным спокойствием. — Логично же. Значит, могу себя так и вести. — Я сказал — хватит! Это не значит, что ты должна вести себя как последняя… — он не договорил, скрипя зубами. — Мин Юнги, выберай выражения! — встрял Намджун, вставая. — Не лезь не в своё дело! — Юнги даже не взглянул на него, его взгляд прожигал Настю. — Чего притихла? Больше сказать нечего? Она молча опустила голову и отрицательно её покачала. В её покорности не было смирения — только полная, леденящая опустошённость. — Юнги-хён, да что с тобой? — тихо спросил Чонгук, и в его голосе слышалась неподдельная боль. Воздух за столиком стал густым и невыносимым. Вечер был безвозвратно испорчен. — Иди сюда, — мягко сказал Сокджин, раскрывая объятия. Он хотел просто прижать её к себе, укрыть от всего этого. — Не надо, — Настя отстранилась. Но её стеклянный взгляд поднялся и встретился с взглядом Юнги. И что-то в этом взгляде — не злоба, не обида, а полная внутренняя тишина — заставило его сердце сжаться. — Я… пойду, воздухом подышу. Не волнуйтесь. И простите, что испортила всем настроение. Она повернулась и медленно пошла к выходу, её фигура растворялась в полумраке клуба. — Я за ней, — Сокджин тут же сорвался с места. — Не ходи, — неожиданно остановила его Лиза. Она осушила свой бокал с коньяком одним махом, не моргнув глазом. — Ей нужно побыть одной. Она… не в себе. В самом прямом смысле.

***

Прошло около двадцати минут. Напряжённая тишина за столиком постепенно растворилась в фоновом гуле клуба, сменившись вымученными, но оживлёнными разговорами. Друзья старались отвлечься, перебрасывались шутками, будто пытаясь смыть с вечера осадок от недавней перепалки. Все, кроме Юнги. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и его пристальный, аналитический взгляд был прикован к Лизе, наблюдавшей за историей Хосока с яркой, слишком громкой улыбкой. Это не ускользнуло от внимания Хичана, сидевшего рядом. — Что-то её уже давно нет, — Сокджин тревожно взглянул на часы, прервав собственный смех. Его беспокойство было глубоким и отцовским. — Да не переживай ты за неё! — Лиза отмахнулась, даже не обернувшись, и тут же вставила очередную реплику в рассказ Хосока, демонстративно погружаясь в беседу. Юнги молча поднялся, на ходу натягивая свою кожаную куртку. — Ты куда? — Хичан тут же ухватил его за рукав. — В туалет, — буркнул Юнги, пытаясь высвободиться. — В туалет — в куртке? — Хичан приподнял бровь, мгновенно раскусив слабый предлог. В его голосе звучало не упрёк, а понимание. — Не придирайся, ладно? Посиди тут со всеми, — Юнги вывернул рукав, и в его голосе сквозь раздражение пробивалось что-то другое — озабоченность, которую он отчаянно пытался скрыть. — Пей свой коктейль. И, не дожидаясь ответа, он растворился в толпе, направляясь не в сторону уборных, а к выходу.

***

Мин Юнги выскочил из клуба, и его взгляд метнулся по набережной. Он быстро нашёл Настю. Она стояла у перил, отделявших променад от тёмных вод реки Хан, её фигура была неподвижна. И рядом — какой-то парень. Незнакомец. Юнги бесшумно приблизился, чтобы услышать. — ...Поехали ко мне. Квартира в центре. Ты не пожалеешь, — голос незнакомца был настойчивым. Его рука легла Насте на плечо. В Мине всё сжалось. — Нет, — ответила она. Её голос был ровным, лишённым даже оттенка страха или раздражения. Она просто скинула его руку движением, будто стряхивала пыль. — Есть только один человек, с которым я разделю постель. Не ты. Исчезни. — Да что ты ломаешься?! — парень грубо схватил её за запястье и развернул к себе. — В таком виде только шлюхи ходят! Приехала, думаешь, тут тебя все захотят? Настя медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было ни злости, ни оскорблённости — лишь холодная, безжизненная пустота. — Повтори, — сказала она тихо. Это не был вызов. Это была констатация. — Я сказал, шлю... Он не успел договорить. Рука Насти молнией впилась ему в горло, пальцы сжали кадык с такой же безэмоциональной точностью, с какой хирург берёт скальпель. Парень закашлялся, его лицо начало багроветь. Юнги, уже собиравшийся вмешаться, замер, ошеломлённый не жестокостью, а ледяным спокойствием, с которым она это делала. — Я — проститутка? — её голос звучал задумчиво, будто она анализировала интересный факт. Её пальцы впивались глубже. — Даже если так, то я буду дорогой. А тебя... тебя, наверное, даже с бесплатным купоном не возьмут. — Хён, её надо остановить! — зашептал позади Чонгук, появившийся с Тэхёном. — Не трогай, — сквозь зуда процедил Юнги. Его взгляд не отрывался от Насти. — Но это же из-за тебя она в таком состоянии! — прошипел Тэхён. — Не только, — хрипло ответил Мин. — Этот идиот просто нажал не на ту кнопку в отключённой системе. Лицо парня стало сизым. Настя наблюдала за этим с лёгким, почти научным интересом. Потом, будто решив, что эксперимент завершён, она разжала пальцы. Незнакомец рухнул на колени, давясь кашлем. — Встать не можешь? — спросила она без тени насмешки. Просто констатация факта. — Жалко. — Настя, хватит! — из темноты вышел Сокджин, его лицо было искажено тревогой. Девушка медленно повернула голову в его сторону. В этот момент парень на земле, захлёбываясь яростью и болью, рванулся, чтобы схватить её за ногу. Настя краем глаза заметила движение. Она не отпрыгнула в испуге. Она просто сделала шаг в сторону — рассчитанный, точный. Парень промахнулся и грузно упал. Она посмотрела на него сверху, затем на каблук своей туфли. Потом, без размаха, без усилия, просто подняв ногу, опустила каблук ему на щеку. Раздался глухой звук. Стона не последовало — только хрип. Она подняла ногу, посмотрела на грязь на подошве, и её лицо скривилось в мимолётной гримасе брезгливости, как будто она наступила в что-то неприятное. — Ну вот... испачкалась, — произнесла она вслух, обращаясь больше к себе. — Настя! — голос Сокджина дрогнул. Она снова повернулась к нему. И в мгновение ока её лицо изменилось. Пустота уступила место мягкой, ничего не значащей улыбке. Это было жутковато. — Оппа? — её голос стал звонким, почти детским. — Я замёрзла. Пошли внутрь, хорошо? Сокджин остолбенел, глядя на эту мгновенную, противоестественную трансформацию. Он кивнул, не в силах вымолвить слово, и покорно пошёл за ней, как загипнотизированный. Юнги, Чонгук и Тэхён остались на набережной. В тишине было слышно только тяжёлое дыхание распростёртого на асфальте парня. — Что... что это только что было? — наконец выдохнул Чонгук. — Не она, — тихо сказал Юнги, глядя вслед удаляющейся фигуре в чёрном платье. — Это таблетки говорят. И всё, что мы в неё вбили.

***

— Где вы пропадали? — Намджун встревоженно посмотрел на вернувшихся. — Там такое было! — Чонгук жестикулировал, усаживаясь рядом с Лизой и подтягивая к себе Тэхёна. — Настя одного типа поставила на место. — Что случилось? — Намджун округлил глаза. — Да так, один приставучий парень получил по заслугам. Всё цивилизованно, — Тэхён рухнул на диван между спящей Минной и Намджуном, его голос звучал устало. — Тэ, ты как? — Чонгук нахмурился. — Ничего… — А вот и сама героиня вечера, — Чимин иронично похлопал, стараясь не потревожить Минну на своём плече. — Как же я замёрзла, — Настя говорила ровно, потирая руки. Её взгляд был расфокусированным, направленным куда-то сквозь людей и стены. — Не героиня, а дурочка, — сквозь зуда процедил Юнги, опускаясь рядом с Хичаном. — Угомонись уже, — тихо толкнул его Хичан. Настя не отреагировала. Она казалась полностью отстранённой, будто её сознание было где-то далеко. — Выпьешь? Согреешься, — Чимин протянул ей бокал с виски. Настя медленно перевела на него взгляд, и на секунду в её глазах мелькнула тень тревоги — словно она вспомнила что-то важное. — Нет… Мне нельзя. Это опасно, — сказала она тихо, но твёрдо, отводя бокал рукой. Её движение было скорее автоматическим, чем осознанным. — Мало тебе было таблеток? — прошипел Юнги, сжимая свой стакан. Теперь в его голосе, помимо злости, проскальзывало что-то ещё — напряжённое внимание. — Пошли потанцуем! — Лиза, уже изрядно выпившая, схватила Настю за руку. — Куда собрались? — Сокджин встал у них на пути, блокируя дорогу. — Мы? — девушки в один голос переглянулись. Лиза хихикнула. Настя лишь слабо улыбнулась — это была неискренняя, пустая гримаса, лишённая радости. — Сели. Обе, — Сокджин развернул их и мягко, но твёрдо направил к дивану, внимательно изучая лицо Насти. — Но оппа… — Ким Сокджин, угомони их! — не выдержал Юнги. — А ты кто такой, чтобы указывать? — Настя медленно подошла к нему. Её голос был плоским, без интонаций. Она не злилась, просто констатировала. — Кто я?.. — Она не в себе, не реагируй, — Хичан положил руку на сжатый кулак друга, но теперь и он смотрел на Настю с беспокойством. — Отойди. Ты мне противна, — холодно сказал Юнги, но его взгляд не отрывался от её пустого лица. — Если я такая противная, — она наклонилась к его лицу, и её дыхание было ровным, слишком ровным для такой близости, — то будь добр, сгинь. Юнги резко поднялся, встав вплотную к ней. Она даже не дрогнула, продолжая смотреть сквозь него тем же отстранённым, стеклянным взглядом. — Поехали, — Сокджин решительно шагнул вперед, его взгляд беспокойно скользнул по лицу Насти. Он уже протянул руки, чтобы забрать у Чимина сонную Минну, но тот мягко уклонился, не нарушая покоя девушки. — Не буди её, — тихо, но настойчиво сказал Чимин. — Пусть спит. Я сам привезу, как только проснётся. Обещаю. Сокджин замер на секунду, оценивая. Потом кивнул, коротко и четко. — Ладно. Его рука вместо того, чтобы забирать сестру, опустилась и твёрдо взяла Настю за запястье. — Ребята, всем пока. Завтра увидимся. — Я не хочу домой, — едва слышно пробормотала Настя. Но сопротивление было призрачным, больше похожим на ритуал. Она позволила развернуть себя и повести к выходу, шагая покорно, будто в полусне. — И ты просто отпускаешь её? — Хичан с непониманием посмотрел на Юнги, наблюдая, как фигуры Сокджина и двух девушек растворяются в толпе. — От неё и так уже тошнит, — бросил Юнги, но его взгляд предательски следовал за ними до самых дверей. Он видел, как безвольно повинуется его руке её тонкое запястье. В его злости появилась трещина — щемящее чувство, что что-то не так, что-то большее, чем просто обида. — Ладно. Только потом не ной, — Хичан покачал головой. — Отстань, — Юнги махнул рукой и пересел к Лизе. — О, сам Мин Юнги почтил меня присутствием, — она попыталась кокетливо улыбнуться, но алкоголь делал её мимику размытой. — Ты никого не потеряла? — спросил он с фальшивой лёгкостью. — Подругу, например? — Подругу? Минну? — Лиза огляделась. — Вон она спит. Зачем пугаешь? — Юнги-хён имел в виду Настю, — тихо, но чётко сказал Чонгук, почесав затылок. Воцарилась неловкая пауза. Все переглянулись. Лиза только пожала плечами, делая вид, что не поняла намёка. А Юнги молча смотрел в сторону, где только что исчезла Настя, и в его голове навязчиво звучали её слова: «Мне нельзя. Это опасно».

***

Вот и наступил понедельник. Первый, всеми ненавистный день недели. Особенно для тех, кто успел за выходные спустить все накопления на вечеринки. Прошло уже две пары. Друзья не могли дождаться перерыва, чтобы собраться и обсудить вчерашнее «весёлое» времяпрепровождение. Чонгук, Хосок, Намджун и Юнги заняли стол в студенческой столовой. — Голова просто раскалывается, — Хосок с тоском уткнулся лбом в стол. — Уже обед, а легче не становится. — Карма наказывает тебя за твой длинный язык, — усмехнулся Юнги. Остальные поддержали смешок. — А ты-то чего ржёшь? — Хосок поднял голову и уставился на Чонгука. — Я же видел, как вы с Тэхёном вчера, едва выйдя из клуба, разошлись в разные стороны, как чужие. Тишина за столом натянулась. «Длинный язык» Хосока снова сделал своё дело. — Мелкий, это правда? — Юнги настороженно посмотрел на Чонгука. — Правда, — тот опустил глаза, отодвигая тарелку. — И я даже не понимаю почему. Что я сделал не так? — Ладно, хватит, — Намджун, почувствовав напряжение, попытался сменить тему. — А где Джин с Чимином? — Чим-чим как раз на горизонте, — Хосок кивнул в сторону подходящего к их столику Пак Чимина. Тот шёл с таким видом, будто нёс тяжёлую ношу. — Привет, — безэмоционально бросил Чимин, опускаясь на стул между Намджуном и Чонгуком. — О, Чим-чим! Чего такой кислый? Осознал, что больше не вырастешь? — Юнги, казалось, был сегодня в ударе. — На твоём месте я бы так не веселился, хёнушка, — парировал Чимин, и его взгляд стал серьёзным. — Это ещё почему? — Потому что вчера Джин одержал над тобой серьёзную победу, — Чимин произнёс это тихо, с плохо скрываемым сожалением, глядя прямо на Юнги. — О чём ты? — у Юнги исчезла улыбка. — Ну, как бы тебе сказать… — Да говори уже! — не выдержал даже Чонгук. Чимин вздохнул и выпалил: — После вчерашнего Настя… ну, она теперь не такая невинная, как была. И ей в этом помог Джин-хён. Воздух за столом застыл. Шум столовой внезапно отдалился, превратившись в глухой гул. Все взгляды были прикованы к Юнги, лицо которого стало абсолютно непроницаемым.