Maybe it's such a fate

*Flashback*

***

День знакомства с Лизой.Чонгук снова победил в игре. Тэхён с досады швырнул геймпад в сторону. — Чонгук, это нечестно! — А я что сделал? Просто родился талантливым, — рассмеялся Чонгук, явно довольный собой. — Самовлюблённый индюк, — проворчал Тэхён, скрестив руки и демонстративно отвернувшись. — Тэ, ты что, обиделся? — Чонгук продолжал смеяться, дёргая его за плечо. — Ты же не девочка, чтобы дуться из-за игры. — Кто тут девочка?! — Тэхён вспыхнул. Он выхватил приставку из рук Чонгука, отложил её на столик и тут же набросился на друга, принявшись безжалостно щекотать его в отместку за слова. — Вот получи! Чонгук забился в истерическом смехе, пытаясь вывернуться, но Тэхён был непреклонен. Примерно через две минуты этой возни Чонгук окончательно скатился с дивана на пол, а Тэхён, запыхавшись, оказался сверху. Вдруг Чонгук схватил его за запястья, переплёл их и, странно улыбаясь, пристально посмотрел на него снизу вверх. — Всё-таки я сильнее, — ухмыльнулся Чонгук. — Слушай, а ты случаем не в Сокджин-хёна пошёл? Прям его копия, — фыркнул Тэхён, всё ещё сидя на его бёдрах. — Нет, я ни на кого не похож. Я один такой на планете, — с преувеличенной важностью заявил Чонгук. — И ты тоже один такой, единственный. — Он притянул к себе правую руку Тэхёна и нежно поцеловал её в тыльную сторону. — Вишенка моя. Тэхён почувствовал, как кровь ударила в щёки. — Как тебе удаётся всё переворачивать в свою пользу? — Харизма, — невозмутимо ответил Чонгук, целуя теперь его другую руку. — Ты так и будешь на мне сидеть? Я, конечно, всё понимаю, гормоны и всё такое, но в квартире, кроме нас, ещё люди есть. — Дурак! — Тэхён смущённо поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь Чонгуку подняться. Тот принял помощь, а затем снова поцеловал его руку. Это простое действие вызвало у Тэхёна странную смесь смущения и удовольствия. — Почему ты целуешь мне руки? Я тебе что, принцесса? — его щёки пылали. — Нет, конечно. Ты мой принц, — улыбнулся Чонгук, усаживаясь на диван и притягивая Тэхёна за руку к себе на колени. — И фигура у тебя совсем не как у принцессы. Тэхён уже собрался что-то возразить, но в этот момент зазвонил телефон Чонгука. Тот усадил Тэхёна рядом на диван, подошёл к столику, взглянул на экран, улыбнулся и ответил. — Привет, Юнги-хён… Нет, они ещё не приехали… Настя? Вроде тепло оделась. Пальто? Нет, в кофте поехала. «Как он может за кем-то следить, если сам приехал в одном свитере», — недовольно пробормотал Тэхён, нарочно так, чтобы Чонгук услышал. — Что ты на меня ругаешься? Я должен за каждым её шагом следить? В смысле — да?! — Чонгук вздохнул в трубку. — Откуда я знаю, что она сегодня ела? Я же не её нянька, хён… Хорошо, ладно, ждём. Закончив разговор, Чонгук с расстроенным видом засунул телефон в карман и плюхнулся на диван рядом с Тэхёном. Тот придвинулся ближе и запустил пальцы в его волосы, начав мягко массировать голову. Чонгук улыбнулся и положил руку ему на колено. — Почему хён ведёт себя как ребёнок, хотя он старше нас? — устало выдохнул Чонгук, закрыв глаза. — Кто его знает… Но с Чонхой он был другим. — По-моему, так же. — Нет, Гук. Юнги интересовался жизнью той… особы, только когда она была рядом. Сам вспомни: когда они поругались, он о ней и не вспоминал, пока она сама не пришла мириться. — Ну и? — Включи мозги! Сейчас Юнги тебя отчитал за то, что ты не проследил, как Настя оделась. Улавливаешь разницу? — А-а-а! Точно! — Чонгук ударил себя ладонью по лбу. — Но я вот чего не пойму: куда он пропал на целых три недели? — Тэхён внимательно посмотрел на Чонгука, пытаясь уловить в его глазах правду. — Он просто… разбирается с кое-какими проблемами. Ничего серьёзного, — Чонгук попытался улыбнуться, но это выглядело неестественно. Он убрал руку с колена Тэхёна, явно нервничая. — Это ведь и тебя касается, правда? — Да… — Те головорезы, что вломились в дом Намджуна две недели назад… Они и за тобой приходили? — голос Тэхёна дрогнул от тревоги. — Да… — Чонгук опустил голову. — Отцу говорил? — Ты же сам знаешь, что ему плевать. Уехал с мамой, звонит раз в месяц, и всё. — Голос Чонгука стал тихим и грустным. — Прости, — Тэхён нежно поцеловал его в щёку. — Прощу, если поцелуешь ещё и сюда, — Чонгук тут же преобразился, с ехидной улыбкой указав на свои губы. — Хорошо, — Тэхён коротко чмокнул его, чувствуя, как тот улыбается в поцелуе. — Так быстро? — Да, быстро. Лучше телефон возьми, а то он сейчас взорвётся, — рассмеялся Тэхён. Чонгук поднялся, чтобы ответить на звонок Намджуна, а вскоре после этого в квартиру с шумом вошёл Чимин с покупками, и атмосфера мгновенно переменилась.

***

Тэхён замер в дверном проёме, его взгляд скользнул по высокой рыжеволосой девушке в коротком розовом платье. На её лице играла улыбка невинности, но этот наряд, едва прикрывающий бёдра, говорил совсем о другом. Его губы непроизвольно скривились. Взгляд скользнул по друзьям — Хичан, Чимин, даже Намджун слегка застыли, рассматривая новую знакомую. А потом Тэхён увидел, как на Лизу смотрит Чонгук. Не просто смотрит — его взгляд был заинтересованным, оценивающим, тем самым, который Тэхён знал слишком хорошо. Внутри всё похолодело и резко сжалось. Это была не просто досада, а что-то острее, горчее. Всё в этой девушке — от фальшивой улыбки до короткого подола — вызывало у него глухое, мгновенное раздражение. Пробыв в её обществе меньше минуты, он уже чувствовал, как по спине бегут мурашки от неприятия. Не говоря ни слова, он резко развернулся и ушёл в гостиную. Его уход прошёл совершенно незамеченным — все внимание было приковано к «сияющему солнышку» в центре прихожей.

***

— Как им удалось помириться и окончательно разругаться за один день — оставалось загадкой. — Чонгук сел за руль, и остальные пассажиры машины расселись по местам, щёлкнув ремнями безопасности. — Скажи спасибо той рыжей бестии, — раздался из заднего ряда язвительный голос Минны. — Поддерживаю, — Тэхён щёлкнул пальцами в её сторону, выражая солидарность. — Да чего вы так на девчонку взъелись? — вклинился Пак Чимин, сидевший рядом с Минной. — Ладно, Минна — тут всё ясно, красотке завидует. А ты-то чего злишься? — Он обернулся к Тэхёну с хитрой усмешкой. — Боишься, что она у тебя нашего «мелкого нагибатора» переманит? Тэхён почувствовал, как кровь ударила в лицо. Особенно когда услышал короткий, сдавленный смешок Чонгука из-за руля. — Шутники хреновы, — сквозь зуда процедил Тэхён, демонстративно скрестил руки на груди и уставился в боковое окно. — Тэ? Ты что, обиделся? — Чонгук, не сводя глаз с дороги, осторожно положил ему руку на колено. — Иди к чёрту! — Тэхён резким движением сбросил его руку, всем видом показывая, что разговор окончен.

***

Спасибо, что довёз. Завтра заплачу, сегодня без денег, — Тэхён отстёгнул ремень и, не дожидаясь ответа, вышел из машины, направившись к подъезду. — Тэ, погоди! — Чонгук выскочил вслед за ним, щёлкнув сигнализацией, и шагнул в подъезд, едва успев за захлопывающейся дверью. — Тебя не просил меня провожать. Это не входит в услуги таксиста, так что платить за это не буду, — Тэхён попытался закрыть дверь прямо перед его носом, но тот уже упёрся в неё. — Я и не провожаю, — Чонгук силой вошёл в коридор, сбросил кроссовки и прошёл в комнату, совмещавшую гостиную, кухню и спальню. — Я тебя не звал! — Тэхёна начало закипать от такого наглого вторжения. Захлопнув дверь с грохотом, он швырнул ключи на кухонную столешницу. На автомате открыл холодильник, хотя прекрасно знал, что тот пуст уже который день. Просто чтобы занять руки и не смотреть в сторону Чонгука. Он резко захлопнул дверцу. Раздражение клокотало внутри — и на себя, и на ситуацию. «Ни на что не способен, даже нормально себя обеспечить», — пронеслось в голове. — Чего шумишь? — Чонгук обнял его сзади за талию, прижавшись щекой к плечу. — В своей квартире буду делать что хочу! — Тэхён вырвался и направился к кровати. Он плюхнулся на простыни, раскинувшись во весь рост, не обращая внимания на то, что не переоделся и что он не один. Усталость навалилась тяжёлым грузом: ссора Насти и Юнги, эта новая рыжая, поведение Чонгука… «К чёрту всё», — подумал он. Сейчас заснёт, и Чонгук, увидев это, уйдёт. У него же есть дубликат ключей. Едва Тэхён закрыл глаза, как почувствовал движение рядом. Чонгук возился с чем-то, но Тэхён, не открывая глаз, игнорировал его. Тело понемногу расслаблялось, сознание начало уплывать. И вдруг — вес. Тэхён открыл глаза и увидел прямо над собой знакомый хитрющий взгляд. — Совсем с ума сошёл? — он попытался оттолкнуть его. Чонгук проигнорировал сопротивление. Пока Тэхён пытался вывернуться, тот принялся целовать его: сначала в лоб, потом в щёки, медленно спускаясь к шее и ключицам. Злость Тэхёна таяла, уступая место давно знакомому, сладкому возбуждению. Но когда пальцы Чонгука принялись расстёгивать пуговицы на рубашке, он насторожился. — Прекрати, — Тэхён схватил его за запястья. — Дай подумать… Нет, — улыбнулся Чонгук, одной рукой легко прижав его ладони к изголовью, а другой продолжив раздевать. Стало немного не по себе. Расстегнув все пуговицы, Чонгук потянулся к поясу джинс. Воздух в комнате стал густым. Ремень упал на пол с глухим стуком, затем Чонгук стянул с него джинсы. Теперь Тэхён лежал в одном белье под пристальным взглядом полностью одетого Чонгука. «Ну и где справедливость?» — мелькнула мысль, но тут же сменилась другой: «Хотя… я не против. Давно этого хотел». Волна возбуждения накатила с новой силой. — Вставай, — неожиданно сказал Чонгук. — Чего? — Говорю, вставай, — он потянул Тэхёна за руки. Тот встал, недоумённо гглядя на улыбку Чонгука. — Ты что, думал, мы сейчас займёмся… этим? — Ну… — Тэхён съёжился от холода и смущения. — Хёнушка, хёнушка, — Чонгук нежно чмокнул его в нос. — Так стремишься переспать, а я-то думал, ты ещё обижен. — Он взял с комода аккуратно сложенную стопку ткани и вернулся к Тэхёну. — Так зачем ты меня раздел?! — Чтобы переодеть в пижаму. Спать в уличном — негигиенично, сам знаешь. Тэхён оторопело смотрел на него. Чонгук деловито начал натягивать на него шёлковую пижамную рубашку, затем штаны. — Может, ногу поднимешь? — присев на корточки, Чонгук посмотрел на него снизу вверх. — А? Да, конечно. Одев его, Чонгук принялся раздеваться сам, аккуратно складывая свою одежду на стул. Тэхён невольно засмотрелся на рельеф его торса, сильные ноги… «Стоп. Он же раздевается! Неужели я всё-таки прав?» — паника на мгновение вернулась, подавив возбуждение. — Ты чего? — спросил Тэхён, отступая. — А я — ничего, — Чонгук ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, оставшись в одних боксёрах. — Чонгук, это уже не смешно! — Боишься? — тот рассмеялся, и смех прозвучал так естественно, что Тэхён смутился. — Я просто переодеваюсь, дурачок озабоченный. Спать в джинсах неудобно. — А кто разрешил тебе тут оставаться на ночь? — Тэхён скрестил руки, пытаясь вернуть себе хоть каплю авторитета. — Здесь всё-таки я хозяин! — Знаю. Квартира — твоя. А ты — мой. Так что разрешение мне не нужно, — философски заключил Чонгук, забираясь под одеяло. — Ладно, чёрт с тобой. Я слишком устал, чтобы спорить, — Тэхён лёг на самый край кровати, обняв подушку. — Делай что хочешь, только свет выключи и не шуми. — Как скажешь, Тэ-тэ. Чонгук вскочил, щёлкнул выключателем и прыжком вернулся в постель. — Я же просил не шуметь… — Прости, больше не буду. Тёплое тело прижалось к его спине, руки обвили талию. Обида ещё тлела где-то внутри, но это был его Гук. И его тепло перевешивало всё. — Тэ… — М-м? — Кажется, я простудился… — А чем ты думал, когда говорил, что в свитере не замёрзнешь?! — Тэхён перевернулся к нему лицом. В темноте он приложил ладонь ко лбу Чонгука — тот и вправду горел. — Температура. — Мне не было холодно, а в куртке я как пингвин, — проворчал Чонгук. — И что? Боишься, что девушкам не понравишься? — Нет. Боюсь, что не понравлюсь тебе… — И только из-за этого не надел куртку? — Чонгук кивнул в темноте. — Мы столько лет знакомы. Я видел тебя в семейных трусах в горошек, в костюме цыплёнка после проигрыша Юнги… Что изменилось? — Тогда я был просто другом. А теперь… я твой парень. Не хочу перед тобой позориться. — Чонгук, — Тэхён выдохнул с облегчением и нежностью. — Ты идиот. — Прости… — Я буду любить тебя любым. Понял? — он поцеловал его в лоб. — Угу, — Чонгук притянул его ещё ближе, а Тэхён натянул одеяло на них обоих. — Спокойной ночи, Гук. — Сладких снов, моя вишенка.

***

Воскресенье. Прошло уже два дня с момента громкой ссоры Насти и Юнги. Настя так и не покидала своей комнаты, и Тэхён её вполне понимал. И сам он не горел желанием выходить из своей спальни, зная, что в гостиной его будет ждать та самая рыжая бестия — Лиза. Его неприязнь к ней была мгновенной и глубокой. Как может лучшая подруга так предательски выспрашивать подробности и стравливать людей? Близкие на такое не способны. Да и весь её вид — слишком уж вызывающий, напускной. Она ему не нравилась, и точка. Тэхён успел заметить, что и Минна, кажется, не в восторге от новой гостьи, что лишь укрепляло его в своей оценке. Поскольку Намджун и Сокджин должны были приехать позже с девушками, Тэхён, Чонгук, Хосок, Хичан и Юнги отправились в клуб первыми. Чимин пообещал подъехать позже — у него были свои дела. Дорогу скрашивал дурашливый разговор. — Интересно, а у Лизы есть парень? — Хосок, сидя на переднем сиденье, выводил пальцем узоры на запотевшем стекле. — А с каких пор ты такими вещами интересуешься? Думаешь, она с тобой согласится? — засмеялся Хичан, тыча в него пальцем с заднего сиденья. — Может, уже заткнётесь?! — резко оборвал их Юнги. Он шлёпнул Хичана по руке. — Юнги-хён, ты чего такой нервный? — спросил Чонгук, мельком взглянув на него через зеркало заднего вида. — Да, Юнги-хён, ты чего такой нервный? — передразнил Хичан, ещё больше выводя блондина из себя. — Боишься, что Настя в клубе с кем-нибудь познакомится? Или что она придёт под ручку с Сокджином? — Да плевал я на неё с высокой колокольни! — буркнул Юнги, паркуя машину у клуба. — Ага, конечно, все поверили, — прошептал про себя Тэхён. — Если плевать, хён, то перестань тогда расспрашивать меня о ней каждые пять минут, — мягко, но твёрдо заметил Чонгук. — Ой, да пошли вы все! Вылезай давай! — Юнги грубо толкнул в плечо хихикающего Хосока. Тэхён наблюдал за этой сценой с горькой иронией. Их Юнги-хён был таким забавным противоречием. Он всегда ругал Тэхёна за нерешительность с Чонгуком, а сам не мог нормально помириться с девушкой, которую, по мнению всех, любил. С Чонхой всё было проще: сказал «мирись» — она мирилась, сказал «останься» — она оставалась. Прямолинейно и без лишних нервов. Хотя Тэхён в искренность тех чувств верил с трудом.

***

В клубе атмосфера была развязанной. Едва успев занять столик, Чимин, появившийся словно из ниоткуда, тут же подбросил дров в огонь. — А давайте поспорим, кто первый переспит с Лизой? — предложил он с характерной для себя бесстыжей ухмылкой. — Ты не успел сесть, а уже такое предлагаешь, — фыркнул Чонгук. — С каких пор мы все стали такими извращенцами? — Тэхён приподнял бровь, выражая отвращение. — Тэ, а с каких пор я записан в «извращенцы»? — Чонгук тут же ухватился за его слова. Он ловко взял Тэхёна за локоть и усадил к себе на колени, крепко обнимая. — Воу-воу, парни, горячие сцены оставьте для дома, — засмеялся Хосок. — А ты не смотри, — парировал Чонгук, целуя Тэхёна в нос. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Тэ… — начал он, но его прервало появление остальной компании. И в этот момент произошло то, что заставило всё внутри Тэхёна похолодеть. На горизонте, в толпе, показалась Лиза. И Чонгук — его Чонгук, который только что крепко держал его на коленях, — мгновенно убрал руки, аккуратно спустил его с колен и отодвинулся, как будто между ними ничего не было. Ясно. Понятно. Как говорится, «всем спасибо, все свободны». Острая, колющая боль уколола под рёбра, сменившись ледяным, знакомым онемением.

***

Всю дорогу обратно до столика Тэхён молчал, переваривая увиденное. — Ты видел, как она его за горло взяла? — не унимался Хосок, шагая рядом. — Видел, — односложно бросил Тэхён. — Тэ, что с тобой? — Чонгук догнал его и взял за руку, но тот дёрнулся и ускорил шаг. — Чем я тебя обидел? — Тем, что сделал не тот выбор! — вырвалось у Тэхёна прежде, чем он успел сдержаться. Он не оглядывался, входя в шум клуба и оставляя Чонгука в растерянности позади.

***

Сокджин и Настя к тому времени уже уехали. Не обошлось, конечно, без очередного ядовитого обмена «любезностями» между Настей и Юнги. Тэхён не понимал: если они так любят друг друга, зачем вечно рвут друг друга на части, как озлобленные щенки? Порой ему хотелось запереть их в одной комнате и не выпускать, пока не договорятся. Через полчаса Чимин отвёз домой Минну — странную парочку, которая только и делала, что ссорилась, но при этом она могла уснуть на его плече, как ни в чём не бывало. Было уже около двух ночи. Лиза, сияющая и оживлённая, продолжала быть центром внимания. Но Тэхёна раздражало не столько это, сколько то, как она смотрела на Юнги. Прямо, не скрывая интереса. «Совесть и верность подруге — для неё пустые слова?» — думал он с отвращением. И Юнги, вместо того чтобы прекратить этот фарс, поддерживал разговор. Хорошо, что Настя этого не видела. От такой картины могло разнести полклуба. Ему было до боли обидно за неё. Настя — светлый человек, а жизнь её ломала с завидным постоянством: то травля в школе, то тот урод Доён, а теперь и лучшая подруга оказалась ядовитой змеёй, которая в пьяном угаре даже не вспомнила о ней. Но больше всего бесил Юнги. Он старше, должен быть мудрее, а вместо этого оскорблял её и теперь сидел, увлечённо беседуя с той, кто эту рану только что расширила. — Ребята, я, пожалуй, пойду, — Тэхён натянул улыбку и поднялся. — Подожди, — Чонгук снова поймал его за запястье, а затем посмотрел на Юнги. — Довези его до дома, пожалуйста. — Я на такси доеду. Можете продолжить своё весёлое общение, — Тэхён вырвал руку и направился к выходу, не оглядываясь. Он уже вышел на прохладный ночной воздух, когда чья-то рука легла ему на плечо. Обернувшись, он увидел Чонгука. — Я сказал, продолжай веселиться! В чём дело?! — Да объясни ты мне, что происходит?! — в голосе Чонгука слышалось раздражение и усталость. — Неужели ПМС? — Ты что, забыл, что я парень?! Какой же ты мерзкий, Чон Чонгук! — Тэхён рванулся к первой же попутной машине, наспех вытирая предательские слёзы, подступившие к глазам.

***

В итоге он поехал к Сокджину. Ему отчаянно хотелось поговорить с кем-то, чтобы стало хоть немного легче. Расплатившись с таксистом последними деньгами, он подошёл к знакомой двери. Было очень поздно, но иного выхода не было. Дверь распахнулась со скрипом. — Да вашу ж мать, кого ещё принесло? — на пороге стоял взъерошенный Сокджин, но, увидев Тэхёна, его гнев сменился настороженностью. — Тэхён? Ты что тут делаешь? — Я… хотел поговорить. Можно войти? — Да, конечно, — Сокджин отступил, пропуская его, но лицо его было серьёзным. — Только я сейчас немного занят… — Я помешал? Тогда я уйду. — Нет, ты как раз вовремя. Пошли, поможешь. Сокджин почти втянул его в дом, а сам побежал на второй этаж. По его лицу Тэхён понял — дело плохо. Сердце ёкнуло. Тишину разорвал душераздирающий крик. Не просто вскрик — а продолжительный, полный такого животного ужаса и боли вопль, от которого кровь стыла в жилах. Он шёл с верхнего этажа. Техён, как ошпаренный, сорвался и в два прыжка взлетел по лестнице. Дверь в гостевую была распахнута. Внутри царил хаос. Настя, стоя посреди комнаты, билась в настоящей истерике. Она не металась — её буквально выкручивало от рыданий. Слёзы лились ручьями по её искажённому лицу, она кричала, задыхаясь, выкрикивая что-то на своём родном языке. Слова сливались в один горловой, хриплый поток, полный отчаяния, злости и невыносимой боли. Ни «зачем», ни «хватит» — только этот бессвязный, неконтролируемый поток русской речи, который для Сокджина звучал как заклинание чужого, непонятного кошмара. И самое страшное — её руки. Она не просто плакала. Она яростно царапала себе предплечья, впивалась ногтями в кожу на шее, била кулаками по собственным бёдрам, словно пытаясь выбить из себя эту боль, разрушить физически то, что терзало её внутри. — Настя! Настя, остановись! — закричал Сокджин, кидаясь к ней. Ему удалось схватить её за запястья, но она вырывалась с силой, которой от её хрупкого тела было не ожидать. Она продолжала кричать ему в лицо что-то на русском, её глаза были широко открыты, но не видели его — они были обращены внутрь, в её личный ад. — Что… что случилось?! — выдохнул он, не в силах отвести взгляд от окровавленных царапин на её руках. — Не знаю! — сквозь зубы крикнул Сокджин, пытаясь удержать её бьющееся тело. — Я уложил её спать, всё было нормально! Услышал крик — она уже была в таком состоянии! И так уже минут сорок. Настя вырвала одну руку и тут же ударила себя кулаком в висок. Сокджин поймал её руку на отмахе, силой прижал её к себе, обхватив сзади, лишая подвижности. — Тэхён, держи ноги! Она себя бьёт! Тэхён, поборов шок, бросился помогать. Им с трудом удалось усадить её на пол, прижав к стене. Она не унималась, её тело продолжало биться в конвульсиях рыданий, а поток незнакомых слов не прекращался. Они понимали только интонацию — чистую, беспримесную агонию. — Что она говорит? Что с ней?! — почти плача, спросил Тэхён, видя, как она вновь пытается дотянуться до уже израненной шеи. — Я, блять, как иты, русский не понимаю! — Сокджин прижал её голову к своему плечу, пытаясь хоть как-то унять эту дрожь, и крикнул Тэхёну поверх её крика: — Аптечка! В ванной! Беги! Пока Тэхён мчался за аптечкой, Сокджин, не отпуская её, пытался говорить спокойно, настойчиво, заглушая её крики: «Тихо, всё кончено, ты в безопасности, я здесь, тихо…» Постепенно, истощённая, она стала слабеть. Истерические рыдания сменились глубокими, прерывистыми всхлипами. Дикий свет в её глазах погас, осталась лишь пустая, бесконечная усталость. Она обмякла в его руках, продолжая тихо бормотать что-то на своём языке, но теперь это был уже потерянный, детский лепет. Тэхён вернулся с аптечкой. Они молча обработали царапины на её руках и шее. Она не сопротивлялась, только вздрагивала от прикосновения спирта. В комнате теперь стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием и тиканьем часов внизу. — Завтра же идёшь к врачу, — тихо, но не допуская возражений, сказал Сокджин, видя, что она пришла в себя. Она лишь безучастно кивнула, уставившись в одну точку.

***

— Как там Настя? — Джин-хён протянул ему чашку с кофе. — Я дал ей успокоительное, — Тэхён принял чашку и сделал небольшой глоток. — А сколько сейчас времени? — Сейчас… — Джин взглянул на ручные часы. — Ровно четыре утра. — Да уж… Настя завтра пойдёт в университет? — А ты как думаешь? Конечно, нет. Будь моя воля, я бы её вообще никуда сейчас не выпускал. — А что с этим приступом делать будем? — Не знаю… Всё началось так неожиданно. — Он устало почесал голову. — Надо это как-то прекращать… — Согласен… А что насчёт тебя? Ты же приехал поговорить о чём-то. — Да это уже не так важно. Можно, я переночую у тебя? — Да, без проблем. Просто комнат свободных не осталось… Хотя, погоди. Я Минну отправил к Паку, так что можешь лечь в её комнату. — На его лице мелькнула тёплая, редкая улыбка. — Хорошо. Спасибо, хён… — И правда, от этой улыбки на душе стало чуточку легче. — За что? — Джин удивлённо приподнял бровь. — В последнее время я часто вижу тебя прежним. Таким, как два года назад. — Тэхён поднялся со стула, и Джин, словно по инерции, тоже встал. — Не драматизируй, мелкий. Иди уже спать. — Джин мягко хмыкнул, и они разошлись по комнатам. — За что? — Джин удивлённо приподнял бровь. — В последнее время я часто вижу тебя прежним. Таким, как два года назад. — Тэхён поднялся со стула, и Джин, словно по инерции, тоже встал.

*Flashback end*

— Чего?! — Пак Чимин, что за бред ты несёшь?! — Намджун ударил кулаком по столу, заставив звякнуть посуду. — Да я вам серьёзно! Вчера, как только мы с вами попрощался, я повёз Минну к Джину. Подъезжаем, стучу. Дверь открывает сам хён — взъерошенный, тень под глазами. А со второго этажа… стоны слышны. Я ей: «Минну привёз, она в машине спит». Он выглянул за мое плечо, увидел её на заднем сиденье, и говорит сквозь зубы: «Оставь у себя. Не до этого сейчас». И дверь мне перед носом захлопнул. Я слышал, как щеколда щёлкнула. — Да врёшь ты всё! — Чонгук вскочил, его лицо перекосилось. — Не мог Джин-хён так поступить! Тем более с Настей! Он бы не воспользовался! — Если бы он врал, то не вёл бы себя сейчас как пришибленный, — нехотя констатировал Намджун, наблюдая. — Если не веришь, сам потом посмотри на Настю! Уверен, следы будут! — Чимин начал злиться, потому что ему не верили. — Где они?! — голос Юнги стал низким и опасным. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я спрашиваю, где они?! — Хён, не надо… — Не лезь! — блондин рванулся к выходу, смахивая со стола стакан. Тот со звоном разбился о стену, окрашивая обои апельсиновым соком. — Я ей сейчас такую жизнь им устрою! Подстилка! — Остановите его! — Хосок подорвался с места, первым сообразив, что сейчас произойдёт. Но Мин Юнги, уже не слыша никого, вылетел из столовой. Он нёсся по коридору, отмахиваясь от пытавшихся его ухватить друзей. Чонгук, решив применить силу, схватил его за плечо, но получил резкий, жёсткий толчок в грудь и отлетел к стене, хватаясь за плечо. Юнги с рекордной скоростью достиг главного выхода. Его пальцы уже сжали холодную ручку, когда массивная дверь распахнулась сама. На пороге, щурясь от дневного света, стоял главный персонаж сегодняшних новостей — Ким Сокджин. — Привет, а вы чего все здесь… — он не успел договорить. В челюсть ему прилетел кулак разъярённого Мина, отбрасывая назад. — Мин Юнги! — хор друзей слился в одном крике ужаса. Хосок и Намджун бросились оттаскивать нападавшего от уже приземлившегося на пол Джина. — Отпустите! Я ему всё достоинство оторву! Чтобы с чужими не спал! — Юнги рычал, вырываясь из сковывающих рук. — Какого чёрта?! — Джин поднялся, вытирая с губ кровь. Его взгляд метал искры. — Я рассказал ему про вчерашнее, — выдохнул Чимин. — И что? — А то, что ты мудак! Лезешь к чужим девушкам! — закричал Юнги. — А с каких это пор Настя — чужая? — Джин встал в полный рост, его голос звучал ледяно и чётко. — Вы же расстались. И даже не думай к ней теперь подходить. Ты слишком ничтожен, чтобы быть рядом с ней. — Кто из нас ничтожен?! Мин Юнги с рыком оттолкнул державших его друзей, его взгляд, полный ненависти, на секунду вонзился в Джина. Затем он резко развернулся и выбежал на улицу, громыхнув дверью так, что стеклянные вставки задребезжали. Тишина, повисшая в холле, была оглушительной. Все смотрели на захлопнувшуюся дверь. — Куда он?.. — тихо спросил Чонгук, всё ещё придерживая больную руку. Ответа не было.

***

Машина летела по трассе на бешеной скорости. Юнги даже не пристегнулся, его пальцы судорожно впились в руль. — Слушаю! — его голос прозвучал резко, заглушая рёв мотора. — Что ты вчера говорил?! — из динамика телефона, который он прижал к уху левой рукой, раздался крик Хичана. — Говорил, что тебе будет плевать, если Настя переспит с Джином! Так какого чёрта ты сейчас творишь?! — Пак Хичан! Если ты хочешь меня остановить — я сейчас брошу трубку! — прошипел Юнги, лихо выруливая на встречную полосу для обгона. В ответ раздались разъярённые гудки других машин. — Хотя бы скажи, куда ты едешь! — К этой… мелкой подстилке! — ЮНГИ! Даже не думай! Хочешь окончательно похоронить ваши отношения? — О каких отношениях речь?! — он взревел, бьющий по нервам обгон. — Она спокойно ложится под первого встречного! — Что за бред?! Ты сам знаешь, что это не так! Ты даже не уверен на все сто, что они переспали! Включай мозги иногда! — голос Хичана звучал резко и убедительно. — Тем более, ты её вчера и «шлюхой», и «ночной бабочкой» называл. А ей всего девятнадцать. Я бы на её месте уже давно к Джину ушёл. С ним она хотя бы не плачет! В глазах у Юнги потемнело от ярости. «Чего, бл…?» — Спасибо, друг, за поддержку. Не ожидал, что ты будешь на стороне такого урода! — он проскрежетал эти слова сквозь зубы и швырнул телефон через всё сиденье на заднюю панель. Пластик звонко ударился о стекло и упал на пол.

***

Он уже подъехал к нужному дому. Забыв о телефоне в машине, Юнги выхватил ключи из замка зажигания и в несколько прыжков оказался у подъезда. Ярость, кипевшая внутри, не оставляла времени на лифт. Он взлетел по лестнице на четвёртый этаж, не чувствуя тяжести в ногах, слыша лишь стук собственного сердца в висках. Добежав до нужной двери, он обрушил на неё кулаки. — Настя! Открывай, блядь! Сейчас же! Стук был диким, нечеловеческим, таким, от которого дрожала рама. — Да кто там так ломится?! — дверь резко распахнулась, и на пороге появилась хмурая, невыспавшаяся девушка, явно не Настя. — Где Настя?! — Я откуда знаю? Она дома не ночевала! — буркнула она, пытаясь протереть глаза. В голове у Юнги что-то щёлкнуло. Значит, Чимин не врал. Абсолютно. — Презервативы есть?! — выпалил он, его взгляд был пуст и неотрывно направлен куда-то вглубь квартиры. — Да… А тебе за… — она не успела договорить. Юнги грубо впихнул её внутрь, переступил порог сам и с размаху захлопнул дверь, отчего по стене поползла тонкая трещинка.

*Flashback*

Было около восьми утра. Погода за окном оставляла желать лучшего: температура опустилась ниже октябрьской нормы, а в воздухе висела плотная, колючая сырость, предвещавшая затяжной осенний дождь. Но в доме Ким царила тихая, уставшая атмосфера, далёкая от уличного ненастья. В прихожей щёлкнул замок, и в гостиную, сбивая с ног пушистые тапочки, вошла Минна. Она сонно потянулась, нежно погладила ладонью живот и направилась к большому кожаному дивану. — Эй! Я что, невидимый? — красноволосый Тэхён, досыпавший на противоположном конце дивана, подскочил, будто его толкнули. — Ой, прости! — Минна вздрогнула. — Не знала, что ты тут остался. Я только что от Чимина приехала. — Чего вы тут разорались? Ночи не хватило? — с лестницы, ведущей на второй этаж, спустился сонный Джин. Его волосы были растрёпаны, а под глазами лежали тёмные тени. — Твоя сестра решила задавить меня своей царственной тушкой по пути к дивану, — фыркнул Тэхён, тут же получая легкий шлепок по плечу от Минны. — Как там принцесса? — старший Ким, игнорируя перепалку, спросил тихо, его голос был хриплым от недосыпа. — Всё спокойно. Я заходил к ней минут двадцать назад — спит, — так же тихо ответил Техён, его лицо стало серьёзным. — Разбудить? — Думаю, да. У нас сегодня дел немало… — Хён, ты же вчера говорил, что не пустишь её в университет. — И не пущу. Я заскочу в универ, чтобы предупредить преподавателей, что нас не будет пару дней, — Джин провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Сначала нужно к врачу. Осмотреть шею. А главное — срочно найти хорошего психиатра. И уже по его решению… будем понимать, что делать дальше. Он сделал паузу, и в ней повисло что-то тяжёлое. — В каком смысле? — встревоженно переглянулись Минна и Тэхён. — Возможно, ей придётся вернуться в Россию. К родителям, — Джин выдохнул, его взгляд упал на пол. — Нельзя доводить это до психиатрической больницы. Я не дам. В комнате на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном. — Ты прав, — наконец, твёрдо сказал Техён, вставая. — Я пойду, осторожно разбужу её. А вы, — он обвела взглядом рдрузей, пытаясь внести в ситуацию крупицу быта, — постарайтесь за это время сотворить что-нибудь съедобное на завтрак. Хоть яичницу. — Да что у вас вчера здесь произошло? — минна непонимающе взглянула на брата. — Пиздец у нас случился…

*Flashback end*

— Ну, как всё прошло? — Тэхён поднялся с пластикового кресла в коридоре навстречу Насте, которая медленно вышла из кабинета психолога. — Что сказала? Девушка пожала плечами, её движения были плавными и чуть замедленными. — Да она какая-то… странная. Говорит, что результаты обсудит только с моим попечителем. Я что, ребёнок? — Голос её звучал ровно, без привычных эмоциональных всплесков — сказывались три таблетки успокоительного. Она обвела коридор пустым взглядом. — А где оппа? — Джин-хён поехал в университет, — мягко ответил Тэхён, стараясь, чтобы его улыбка выглядела ободряюще. Он непроизвольно почесал затылок, выдавая лёгкое беспокойство. — Нужно уладить вопросы с сегодняшним пропуском. Раз уж я здесь за старшего, я зайду и поговорю с психологом. А ты, пожалуйста, посиди тут, хорошо? Никуда не уходи. — Ладно, ладно… — Настя без возражений опустилась в кресло, уставившись в стену. — Иди уже.

***

— Что здесь происходит?! — дверь аудитории с грохотом распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся Минна. Её взгляд метнулся к брату, вокруг которого тесным полукругом сидели пятеро парней. — Кто это сделал? Кто посмел тронуть моего брата?! — И чего ты разоралась? — небрежно бросил Чимин, не меняя позы. Он сидел, откинувшись на стуле, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Это ты его избил?! — Минна шагнула вперёд, встав между ним и Сокджином так близко, что их носы почти соприкоснулись. — А тебе-то какое дело? — он наконец поднялся, демонстративно закатив глаза, и посмотрел на неё сверху вниз. — Не смей с ней так разговаривать, — Сокджин попытался резко встать со стула, но Намджун, сидевший рядом, твёрдой рукой усадил его обратно, не прекращая обрабатывать ему разбитую губу. — И вообще, в моём разбитом лице виноват ты! Это ты наболтал Юнги, а не она! Так что сделай одолжение — заткнись и не отсвечивай. В аудитории на секунду повисла гнетущая тишина. Минна, не сказав больше ни слова, со всей силы отвесила Чимину звонкую пощёчину. Звук удара ладони по щеке отозвался гулким эхом по кабинету. — Ненавижу тебя! — её голос задрожал, а по щекам уже катились предательские слёзы. — Пак Чимин, чтобы я больше никогда не видела тебя рядом с собой! Не давая никому опомниться, она резко развернулась и выбежала из аудитории, громко хлопнув дверью.

***

— Ну, что сказали? — прозвучал в трубке голос Джина, сдавленный от напряжения. — Ничего хорошего, хён... — Тэхён ответил так тихо и упавше, что вся тяжесть его слов передалась по проводам без искажений. — Настя рядом? — Нет, она осталась в коридоре у кабинета, а я спустился в аптеку на первом этаже. Надо купить то, что врач выписал. — Так какого чёрта тянешь?! Выкладывай сразу, что с ней не так! Тэхён сглотнул, прежде чем выдохнуть главное. — Врач сказала, что у Насти, скорее всего, этиология. И это... очень серьёзно. А ещё ярко выраженные суицидальные наклонности. — Говори нормально, я не на лекции! — в трубке послышался приглушённый, но яростный стук кулака по столу. — Этиология — это расстройство личности, — Тэхён зажмурился, стараясь говорить чётко. — Человек патологически зацикливается на другом. И если объект его... привязанности — его отвергнет или обидит, это может привести к суициду. В трубке наступила мёртвая тишина, которую через секунду разорвало низкое, отборное ругательство. — Хён, это ещё не всё, — Тэхён понизил голос до шёпота. — Разве может быть что-то хуже?! — Если это не лечить, это повлияет на работу мозга. Могут начаться когнитивные нарушения, проблемы с памятью, мышлением... — Класс. Значит, она ещё и из-за этого ублюдка умственно отсталой может стать, — голос Джина стал ледяным и ровным, что было страшнее любой истерики. — Узнай я раньше — размазал бы Мин Юнги по асфальту, как жвачку. Вы сегодня с ним виделись? — Да... Встреча, в общем, прошла бурно. Слушай, я сейчас сброшу тебе денег. Купи всё, что нужно, и не отходи от неё ни на шаг. Понял? — Понял. А... Чонгук не спрашивал про меня? — Тэхён не удержался, в его голосе прозвучала робкая надежда. — Нет, — ответил Джин безжалостно и коротко. — Было не до светских бесед. Тяжёлая пауза повисла в трубке. Тэхён молчал дольше обычного, и Джин уже собирался бросить вызов. — Хён… — голос Тэхёна внезапно дрогнул, став влажным и сдавленным. — Тут ещё кое-что… Психиатр только что сказала. — Что именно? — Джин почувствовал, как холодная тяжесть опустилась в желудок. — Она… она всё это время принимала успокоительное. Тайком. В больших дозах, — Тэхён выдохнул, и в его голосе послышались предательские слёзы. — Психиатр сказала, что анализы и её состояние… что это не случайный приём. Она пила их систематически. И дозы были такие, что это могло вызывать не просто сонливость, а спутанность сознания, заторможенность, неадекватные реакции… Всё, что мы видели. Она… она травила себя, хён. Чтобы не чувствовать ничего. На другом конце воцарилась мёртвая тишина, которую через секунду разорвал приглушённый, яростный стук — будто кулак со всей силы ударил по столешнице или стене. — Сказала… психиатр? — голос Джина прозвучал слишком ровно, что было страшнее крика. — Да. Она спросила, знали ли мы. Я… я даже не догадывался, — Тэхён сдавленно всхлипнул. — Она сказала, что это меняет картину. Что такое самолечение на фоне расстройства… это прямая дорога к отравлению или чему-то ещё хуже. — Всё. Ясно, — Джин отрезал резко, его тон мгновенно перешёл в жёсткий, командный режим. — Значит, никаких больше тайников и аптечек. Купи только то, что сейчас выписали. Всё, что у неё было, — найти и выбросить. Не вези её в клинику, вези сразу ко мне. Я уже выезжаю. — Но как… — Слушай меня! — его голос прозвучал как хлыст. — Если она пила это, как воду, значит, она уже не контролирует это. Она не просто страдает — она уничтожает себя, и мы даже не видели этого. Ты везёшь её сюда. Сейчас же. Связь оборвалась. Тэхён, с трудно переводя дыхание и вытирая ладонью мокрое лицо, потянулся к полке за рецептом. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер аптеки. Теперь каждый её тихий взгляд, каждое странное замедленное движение обретали новый, ужасающий смысл.

***

— Привет, — голос Насти в трубке звучал ровно и отстранённо. Она стояла у окна поликлиники, наблюдая за входом, откуда должен был вот-вот появиться Тэхён. — Ты где вообще?! Тут такое творится! — почти сразу выпалил Хосок. На фоне слышались приглушённые споры и шум. — Хосок, что случилось? — спросила она тем же безэмоциональным, плавным тоном, который начал настораживать парня. — Мы сидели в столовой, и тут ворвался Чимин! — Хосок говорил быстро, сбиваясь. — Он выложил всем, что вы с Джином… что вы переспали. Юнги разозлился! Когда увидел Джина у выхода — набросился на него. Чуть не убил, серьёзно! Еле оттащили… — Юнги… ударил Джина? — её голос оставался непоколебимо спокойным, но в нём повисла короткая, звенящая пауза. — Да! Но… Насть, что с тобой? Почему ты так на это реагируешь? Ты как будто не о своём парне речь! — в голосе Хосока прозвучало недоумение и тревога. — Не важно. Куда он ушёл? Мне нужно с ним поговорить. — Я же говорю, не знаю! Он после драки просто смылся, и всё! — Тогда я поеду к нему домой. — Ты в курсе, что он съехал со старой квартиры? — спросил Хосок, понизив голос. — Нет. Кинь мне адрес. И, Хосок… — её голос наконец приобрёл лёгкий, но чёткий оттенок настойчивости. — Ни слова никому. Никто не должен знать, что я к нему поехала.

***

Стрелки на часах показывали 17:36. Погода, как и предсказывалось, обрушилась на город холодным ливнем. Дождь барабанил по крышам машин и вывескам, сгоняя прохожих под навесы. Все прятались от воды — кроме Насти. Она шла ровным, почти механическим шагом, не ускоряясь. Платье прилипло к телу, волосы потяжелели от воды и свисали мокрыми прядями. Губы побелели, но во взгляде не было ни дрожи, ни спешки. Она уже вошла в подъезд, поднялась на нужный этаж и остановилась перед дверью. Три негромких стука — и дёрнутая изнутри дверь распахнулась. В проёме стоял Мин Юнги, его торс был голым, на бёдрах намотано полотенце. Сильная рука вцепилась в её мокрый рукав, рывком втянула внутрь, и дверь захлопнулась. — Совсем страх потеряла, подстилка? — блондин прижал её спиной к стене, упёршись ладонями по обе стороны от её головы. — Или мозги таблетками вымыло? — Я хотела поговорить, — она подняла на него пустой, затуманенный взгляд. Это отсутствие эмоций бесило его ещё больше. — С каких пор малолетние шлюхи имеют право со мной разговаривать? — Я замёрзла. Можно погреюсь? — тем же ровным, безразличным тоном она вдруг приникла к его груди, обняв за торс. Кожа под её пальцами была красной, будто её скоблили щёткой. Движение было медленным, почти неживым. — Даже не смей ко мне прикасаться! — он отшвырнул её обратно к стене. Она ударилась плечом, даже не вскрикнув. — Тебе не стыдно сюда приходить после того, как переспала с Джином? — Нет. С чего бы? Я свободна. Что хочу, то и делаю. В чём проблема? — её голос звучал как заученная фраза из плохого аудиоурока. — И с каких пор ты стала такой дешёвкой? — С тех самых пор, как ты в первый раз назвал меня шлюхой. Ты же хороший мальчик. Я просто послушалась и начала вести подобающий образ жизни. Теперь могу спать с кем хочу и когда хочу. Разве не это ты имел ввиду? — она медленно подняла на него глаза. Зрачки были расширены, взгляд не фокусировался. — Играть со мной решила?! — его кулак со всей силы врезался в стену в сантиметре от её виска. Она даже не моргнула. — Почему я не могу тебя ударить?! — Мне так хочется… но я не могу, — прошептал он, больше себе, чем ей. — Всё очень просто. Ты любишь меня. — Думаешь, я люблю тебя? — он резко схватил её за горло, но пальцы наткнулись на мокрую марлевую повязку. — Что, решила засосы спрятать за бинтами? Она просто кивнула, словно подтверждала прогноз погоды. — Не стыдно?! — он сжал сильнее, приподнимая её над полом. Она не сопротивлялась, лишь ступни беспомощно скользнули по паркету. — Не думал, что ты скатишься до уровня второсортной девки! — У каждого свой путь, — хрипло выдавила она, уголок губ дрогнул в подобии улыбки. Шея жгуче болела, свежие ранки под повязкой открылись. На грязно-розовой марле проступили маленькие алые пятна. Никто из них не обратил на это внимания. — Я думал, у нас всё будет как у людей! — он вдруг отпустил её. Она мягко сползла на пол, даже не пытаясь отдышаться. Юнги схватил первую попавшуюся вещь — дорогую вазу — и швырнул её в стену над её головой. Осколки брызнули на её мокрые волосы. — Я просто хотел обычную жизнь! КАК У ВСЕХ! — теперь настала очередь плазменного телевизора. Экран взорвался с глухим хрустом. — Я разве многого просил?! Простого человеческого счастья! Думал, мы помиримся, проведём день вместе, а потом… потом ночь. И начнём всё сначала! — Так что тебе мешает провести эту ночь? — она подняла на него красные от холода, но всё так же пустые глаза. — Или боишься, что не переплюнешь Джина в постели? Тишина повисла на долю секунды. Потом его лицо исказила гримаса ярости. — А знаешь, ты права. Я могу просто воспользоваться тобой разок и выставить за дверь. Целовать тебя не буду — слишком отвратительно, — он грубо подхватил её за плечи и потащил вглубь квартиры. — Ванная? Не хочешь касаться моего грязного тела? Боишься, что его уже кто-то лапал? Правильно мыслишь… — она не сопротивлялась, её ноги волочились по полу, пока он втаскивал её в душевую кабинку и начал стаскивать с неё промокшую одежду. — Заткнись, пока я не передумал. Мало того, что не возбуждаешь, так ещё и раздражаешь, — сорвав с неё последнюю вещь, он сбросил полотенце с себя и резко повернул кран. Тёплая вода хлынула сверху. — Ну, извини… — пробормотала она, глядя сквозь него. Он встал вплотную, разглядывая её. Мокрые волосы, красные бесстрастные глаза, потёки туши, смешавшейся с дождевой водой, грязная повязка на шее… «Как можно было до такого докатиться?» — пронеслось у него в голове. — Мне после тебя ещё раз мыться придётся, — сквозь зубы бросил он, хватаясь за её правое бедро и резко приподнимая его. Настя автоматически обвила его плечи руками — не для близости, а просто чтобы удержать равновесие. Тело слушалось её с трудом, реакции были замедлены таблетками. — Не смей меня трогать! — прошипел он, хотя это был он, кто держал её. — Мне противны твои прикосновения. Трогать меня может только тот, кого я люблю, поняла?! — его голос сорвался, в нём проступила ярость, смешанная с отчаянием. Он пытался убедить себя больше, чем её. — Хочешь, чтобы я упала и сдохла? Если да, то… Предложение повисло в воздухе, не успев сформироваться. Юнги резко, без предупреждения, вошёл в неё, крепко прижимая её бёдра к себе. Тишину разорвал душераздирающий крик — хриплый, животный, полный чистой, неприкрытой боли. Он оглушительно отозвался в кафельной коробке душевой. Настя инстинктивно впилась пальцами в его плечи, её тело затряслось в судорогах, она прижалась к нему лбом, пытаясь подавить новые рыдания. В её глазах, широко раскрытых, стояли слёзы, которые она не в силах была сдержать. И только сейчас, сквозь туман собственной ярости и желания причинить боль, до Юнги наконец дошло. Что-то было не так. Слишком тесно. Слишком… невозможно. Он замер, его собственное дыхание оборвалось. — Т… ты что… девственница? — его голос стал тихим, почти шёпотом, полным леденящего ужаса. Его взгляд метнулся вниз, к её бёдрам, где по внутренней стороне её ног, смешиваясь со струями воды, медленно и неумолимо стекала алая полоска крови. — Как видишь… уже нет, — она простонала, её голос был полон слезами и болью. Она бессильно опустила голову ему на плечо, больше не в силах её держать. — То есть… ты не спала с Джином? — вопрос вырвался тихо, с проваливающейся интонацией полного осознания. Его руки, ещё секунду назад державшие её с грубой силой, вдруг обняли её, прижимая к себе уже иначе — с неловкой, запоздалой осторожностью. И только теперь он заметил и другое: на грязно-розовой марле, обвивающей её шею, рядом с уже проступившими пятнами, отпечатались новые, свежие кровавые отпечатки — от его же собственных пальцев. Две раны. Обе — его рук. — Сделай же уже что-нибудь! — Настя проигнорировала его вопрос. Её пальцы впились ему в спину, оставляя на коже красные полосы. В её голосе не осталось и следа прежней апатии — только острая, живая боль, пробившаяся сквозь химический туман. Такой вид боли она ещё не испытывала. — Сейчас, сейчас… — он вышел из неё, его движения стали резкими и неловкими. Он быстро помыл её под тёплыми струями воды, смывая кровь. — Я не могу стоять… — её ноги подкосились, но он успел подхватить её, удерживая на весу. Завернув её в большое полотенце, Юнги отнёс её в спальню и усадил на край кровати. Наскоро натянув первые попавшиеся шорты, он почти вылетел из комнаты и через полминуты вернулся с аптечкой и стаканом воды. Его руки заметно дрожали, когда он рылся среди коробочек, пока не нашёл нужную — небольшую, белую. Достал оттуда две таблетки и положил их на её раскрытую ладонь. — Прими. Это обезболивающее, — он осторожно поднёс её руку ко рту, но она сама взяла таблетки губами. Принять их оказалось непросто: стакан звенел о её зубы, вода проливалась на полотенце. Всё её тело била мелкая дрожь — от холода, шока или пронизывающей боли, теперь заполнившей каждую клетку. Юнги взглянул на её шею и потянулся к повязке, но Настя инстинктивно отклонилась, слабо мотая головой. — Мне нужно посмотреть, что там, — тихо, почти шёпотом, сказал он. Он медленно развязал узел и аккуратно отделил прилипшую к ранам марлю. Сердце его упало, а потом застучало с бешеной силой. Ранки, уже начавшие затягиваться, снова сочились кровью, а кожа вокруг была воспалённой и красной. Это я… это я её душил, — пронеслось у него в голове. Он не мог заставить себя встретиться с её взглядом. Глухое, давящее чувство стыда накрыло его с головой. Быстро, но аккуратно, он наложил свежую повязку. Закончив, он сполз на пол, прислонившись спиной к кровати, и запустил руки в свои обесцвеченные волосы, сжав их так, будто хотел вырвать с корнем. Осознание содеянного накатывало волнами. Настя тем временем медленно повернула голову. Её взгляд упал на ту самую белую коробочку, лежавшую рядом на одеяле. К ней была приклеена маленькая, аккуратная записка. Она с усилием протянула руку, взяла коробку и, щурясь, чтобы сфокусироваться, прочитала написанное от руки: «Для первой и самой шикарной ночи с вредной Тучкой».