Maybe it's such a fate

— М-м-м… — недовольное мычание донеслось из-под горы одеял, в которой Настя укуталась с головой, словно в кокон. — Жёнушка, просыпайся уже, — мягко, но настойчиво позвал Юнги. Он лежал рядом, уже полностью одетый для улицы — в тёплом свитере и штанах, его волосы были слегка влажными от утреннего душа. Это была уже четвертая попытка разбудить его «спящую красавицу». Сам он встал два часа назад: собрал вещи, закупил продукты, отправил своего помощника Ли Джисона с командой проверить загородный дом. Хотел быть уверенным, что всё идеально. — Поднимай свою аппетитную задницу, — не найдя другого выхода, он слегка шлёпнул её по тому самому месту через толщу одеяла. — Ты и так уже полдня проспала. — Если тебе дорога жизнь, отстань от меня, — из-под тёплого «шалаша» послышался хриплый, сонный, но полный искренней угрозы голос. — Вот как мы заговорили? — его тон стал преувеличенно-обиженным, хотя в уголках губ играла улыбка. — А я-то думал, что я тебе хоть немного нравлюсь. Оказывается, ты готова меня прикончить ради лишних пяти минут сна. Всё с тобой ясно. Он сделал паузу для драматизма и медленно, с явной театральностью, начал приподниматься с кровати, давая ей время одуматься. Он уже почти сел, как вдруг из тёмного комка одеяла метнулась рука и вцепилась в край его свитера, резко потянув обратно. Юнги с лёгким смешком повалился на спину, и в следующее мгновение на него обрушилась вся гора тёплого одеяла. Через пару секунд из этого хаоса вынырнула его растрёпанная тёмная макушка. Настя устроилась на его груди, обхватив его руками, будто медвежонок, вцепившийся в дерево. — Шантажировать меня самым дорогим — нечестно, — прозвучал её голос, всё ещё сонный, но уже без злости. — У меня всю неделю был жуткий недосып, а эти два дня наконец-то получилось выспаться. — А я-то думал, что самое дорогое у тебя — это я, — пробурчал он, но его руки уже обнимали её, одна ладонь нежно гладила её спину. — «Самое дорогое» не обижает и не будит в такую рань! — она слегка отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо, её глаза были прищурены, щёки розовые от сна. — Это даже не шантаж, — он рассмеялся и, освободившись от одеяла, крепче притянул её к себе. — Ты же сама знаешь, что сегодня мы уезжаем за город. Тэхён и Чонгук скоро будут. — Мы же договорились к часу дня, — она попыталась высвободиться, но его хватка была твёрдой и тёплой. Сдавшись, она снова уткнулась лбом в его грудь. — Моё внутреннее чутьё подсказывает, что сейчас ещё очень, очень рано. — А твоё внутреннее чутьё случайно не «окно» зовут? — он кивнул в сторону окна, за которым едва-едва начинал рассеиваться ночной мрак, окрашивая небо в холодные предрассветные тона. — Возможно… Так сколько времени? — она с недоверием приподнялась, щурясь на него одним глазом. — Десять. — Сколько?! — её глаза широко раскрылись, остатки сна развеялись мгновенно. — Ты что, головой ударился? Зачем будить меня так рано? Мог бы пока вещи дособирать или в магазин съездить. И дал бы своей любимой красавице поспать! — А где она? — с наигранным непониманием осмотрелся Юнги, пока Настя не схватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть на себя. — Я вообще-то тут, — заявила она, звонко чмокнув его в губы, а потом снова плюхнувшись на него, распластавшись звездой. — Я всё уже сделал. Даже больше. Осталось только купить тебе тёплые вещи, поэтому и потревожил сон своей жёнушки. — Вот же подлиза, — она не смогла сдержать улыбку и прильнула к нему, обвив всеми конечностями, как будто пытаясь вобрать в себя его тепло. — Но зачем покупать? Давай просто заедем на квартиру к Лизе, я быстро соберу свои вещи. — Нет, — ответил он чуть быстрее и твёрже, чем планировал. Ехать туда было последним, чего он хотел. — Я хочу быть уверен, что моя девочка будет в тепле, — он смягчил голос, нежно погладив её по голове. — А у тебя есть привычка ходить в лёгких кофточках, когда на улице чуть ли не минус.

***

В это же время, в квартире Ким Тэхёна. В квартире было заметно холоднее, чем у Юнги. Причина была проста и банальна: долг за коммунальные услуги. Последнее время Тэхён метался между учёбой, заботой о близких и попытками продать свои картины — безуспешно. Грузить Чонгука проблемами он не хотел, боясь выглядеть беспомощным и жалким. Поэтому тщательно скрывал всё, но с каждым днём давалось это всё тяжелее. — Хён, я пришёл! — Чонгук закрыл входную дверь, сбросил обувь и направился вглубь маленькой квартиры. — Ты где? — Чего раскричался в моём доме? — из-под груды одеял на узкой кровати донёсся сдавленный, сонный голос. — Во-первых, хён, из всего дома твой — только эта квартира. Да и квартирой её назвать сложно, — Чонгук осторожно прилёг рядом на край матраса, стараясь не потревожить кучу тёплых вещей. — На улице, честно, теплее. А во-вторых, почему ты ещё в кровати? — Будешь ёрничать — вышвырну за шкирку из этой, как ты намекаешь, помойки. Ясно? — из-под одеяла появилась растрёпанная красная макушка. Глаза Тэхёна, хоть и прищуренные от сна, метнули острый, предупреждающий взгляд. — Эй, я не хотел тебя обидеть, просто… — Чонгук немного сник, осознав, что задел больное. — Просто тут правда очень холодно. — Не нравится — проваливай! — Тэхён резко сбросил одеяло и, поёжившись от колючего воздуха, поплёлся в угол комнаты, служивший кухней. — Мне всё нравится! Честно! — Чонгук поспешил за ним, как верный щенок. — Ага, сразу видно, — Тэхён буркнул, налил в стакан тёплой воды из чайника и сделал глоток, морщась от першения в горле. — Почему ты так грубо? — Чонгук тихо подошёл сзади, обвил его руками за талию и прижался губами к его шее, пытаясь согреть своим дыханием. — Я просто переживаю за тебя. Расскажи, что случилось… — Со мной всё в порядке! Не делай из меня беспомощного нах… — Я люблю тебя, — Чонгук мягко, но твёрдо перебил его, заставив замолчать. — Люблю очень сильно. Поэтому мне не всё равно, что ты мёрзнешь в этой ледышке. Тэхён замер, его плечи подрагивали — то ли от холода, то ли от сдерживаемых эмоций. Он медленно выдохнул. — Прости… Просто навалилось столько всего, что настроение ниже плинтуса. — И, как я понимаю, ты не собираешься посвящать меня в эти «столько всего»? — Чонгук осторожно развернул его лицом к себе. — Именно, — тихо подтвердил Тэхён, не встречая его взгляд. — Тогда не буду лезть. Буду ждать, пока сам расскажешь, — Чонгук поймал его взгляд и мягко улыбнулся. — А сейчас давай умывайся и собирайся. Позавтракаем в кафе по дороге и поедем к Юнги-хёну. Ты же вещи собрал? — Собрал… — Тэхён кивнул, и вдруг его руки сами потянулись обнять Чонгука в ответ, а губы приникли к его губам в коротком, но тёплом поцелуе. — Но давай ещё немного полежим? Хоть минут десять… — Нетушки, — Чонгук фыркнул, но улыбка стала добрее. — Если опоздаем, чья-то милая попка пострадает. Причём не в переносном смысле. — Но в кровати так тепло… и уютно, — Тэхён томно вздохнул, кивая в сторону заваленного одеялами матраса. — А ещё, говорят, под тем одеялом раздают бесплатные поцелуи. Чонгук закатил глаза, но не смог скрыть улыбку. Он потянул Тэхёна за руку обратно к кровати. — Ладно, ладно… Часок. Но только чтобы согреться! Потом — сразу в путь. Он повалил красноволосого на матрас, накрыл их обоих всеми доступными одеялами и притянул к себе, делясь теплом. В ледяной квартире этот маленький островок тепла и нежности казался единственным по-настоящему живым местом.

***

"Вот увидишь, они даже раньше времени приедут," — Настя лениво передразнивала его утреннюю уверенность, с трудом скрывая зевоту. Её голос был тихим и вязким от сонливости. — "Если ты такая соня, не значит, что и они такие же беспечные!" — Не надоело еще? — пробурчал Юнги, но в его голосе не было раздражения, только лёгкая досада на себя. Он краем глаза наблюдал, как она еле держит голову, и это казалось ему бесконечно милым и трогательным. Он действительно опростоволосился. Разбудил её в 10 утра, уверяя, что они опаздают, а Чонгук с Тэхёном заставили ждать целых двадцать минут. Теперь уже семнадцатую минуту он вёл машину, а она, вместо гневной тирады, просто бормотала себе под нос, постепенно отключаясь. — Нет, не надоело… — она пробормотала уже почти беззвучно, склонившись к окну. — А знаешь, почему они опоздали? Потому что Чонгук любит Тэхёна… и дал ему выспаться… В отличие от некоторых… Её предложение оборвалось на полуслове, веки слиплись. — А я-то думал, ты выглядишь милой только когда злишься, — тихо сказал он, глядя на дорогу. Он не стал её тормошить, лишь осторожно погладил ладонью по её макушке, чувствуя под пальцами мягкие волосы. — Но когда засыпаешь — ещё милее. Она что-то неразборчиво промычала в ответ. Юнги вздохнул, приняв решение. Он догнал машину Чонгука, мигнул фарами, чтобы тот ехал вперёд, и свернул на ближайшую парковку. — Жёнушка, — мягко потряс он её за плечо. — Проснись на секунду. Она открыла глаза, сонно и непонимающе хлопая ресницами. — Если хочешь спать, давай устроим тебя с комфортом, — он вышел из машины, открыл заднюю дверь и принялся раскладывать сложенное заднее сиденье, превращая его в подобие лежанки. Из багажника он достал тот самый бежевый, невероятно пушистый плед, который она так любила. — Видишь? Всё для тебя. Настя наблюдала за его действиями сквозь пелену сна, и по её лицу медленно растеклась слабая, благодарная улыбка. — Правда? — прошептала она. — Конечно. Чего только не сделаешь для своей сонной жёнушки, — он улыбнулся в ответ и помог ей перебраться на задние сиденья, укутал пледом с ног до головы, оставив снаружи только лицо. — Спи. Мы нагоним их. Она кивнула, уже наполовину в царстве снов. Перед тем как окончательно закрыть глаза, она потянулась и слабо чмокнула его в щеку. — Спасибо… Прости, что ворчала… — Спи уже, — он ласково провёл пальцами по её виску, закрыл дверь и вернулся за руль. Тронувшись с места, он сделал последнее. Вместо музыки он включил аудиофайл на своём телефоне, подключив его к магнитоле. В салоне раздался спокойный, бархатный голос на русском языке, читающий старую сказку. Он специально искал их вчера вечером — длинные, монотонные, чтобы усыпить. В зеркало заднего вида он видел, как её лицо окончательно расслабилось, дыхание стало глубоким и ровным. Уголки его губ сами собой потянулись вверх. Она была права. Он разбудил её зря. Но зато сейчас он мог ехать по ноябрьской дороге, слушая русские сказки и зная, что самое дорогое у него на свете мирно спит на заднем сиденье, укутанное в его плед. Это стоило любых опозданий.

***

— Как я понимаю, вы решили нам отомстить за утреннее опоздание? — Тэхён встретил их на пороге дачи, игриво приподнимая бровь. Юнги лишь фыркнул, ставя на пол тяжёлую картонную коробку, но ответила за него Настя. Она, ещё не до конца проснувшаяся после дороги, сладко потянулась и, привстав на цыпочки, оставила быстрый поцелуй у него в уголке губ. — Можешь шутить сколько хочешь, — сказала она, её голос был немного хриплым от сна, но довольным. — Зато я прекрасно выспалась. — Впрочем, как и мы, — с тёплой улыбкой добавил Чонгук, обнимая Тэхёна за плечи на секунду. Юнги вернулся к машине и принёс ещё одну объёмную сумку с вещами и несколько пакетов с продуктами. Когда он ставил их на пол, из полураскрытой сумки выглянул уголок знакомой тетради в косую линейку и книга с кириллицей на обложке. — Юнги, Юнги, Юнги! — Настя подскочила к нему и осторожно вытащила из сумки пачку новых прописей и учебник для начинающих. Она смотрела на них, а потом на него, с широко раскрытыми глазами. — Это… что? — А, это… — он слегка смутился, потирая затылок. — В свободное время буду заниматься. Русским. Чтобы хоть немного понимать, когда ты бормочешь себе под нос или смеёшься над мной на своём языке. Она сжала учебник в руках, и её лицо озарилось такой тёплой, беззвудной улыбкой, что у Юнги ёкнуло внутри. — Вот как надо завоёвывать расположение своей второй половинки, — с напускной важностью провозгласил он, отводя взгляд и пытаясь скрыть собственную неловкость. Он кивнул в сторону Чонгука и Тэхёна. — Не только тёплыми вещами и едой, но и… мозговым штурмом. — О, наш капитан берётся за ум! — с притворным уважением воскликнул Тэхён, и они с Чонгуком синхронно засмеялись. — Поняли, хён, урок усвоили! — подхватил Чонгук, и их общий смех заполнил уютную кухню дачного дома, пока Настя прижимала к груди подарок, который для неё значил куда больше, чем просто бумагу и чернила.

***

— Может, мне можно выпить хотя бы бокал вина? — голос Насти дрогнул, в нём послышалась детская обида. Разбор вещей занял больше двух часов. После обеда компания разбрелась: Настя с Тэхёном укутались в пледы на диване, погрузившись в тихий разговор, а Юнги с Чонгуком ушли в сад обсудить дела. К ужину, который начался около шести вечера, все собрались за большим деревянным столом. — Давайте откроем бутылку красного, — предложил Чонгук, показывая на припасённое полусладкое. — Скрасим вечер. Настя оживилась, но Юнги тут же погасил вспышку надежды в глазах девушки. — Нет. Ты пьёшь таблетки, — его голос прозвучал твёрдо. Он достал из кармана джинс небольшой флакон. — Их нельзя смешивать с алкоголем. — И вообще, тебе сейчас это категорически нельзя, Насть, — мягко, но уверенно добавил Тэхён, его лицо стало серьёзным. Он хорошо помнил слова врача и диагноз. — Твои лекарства и алкоголь — это опасное сочетание. Да и нервам твоим покой нужен, а не вино. — Тоха… — жалобно потянула она, и её нижняя губа предательски задрожала. Глаза мгновенно наполнились влагой. — Видишь, как он со мной обращается? А ты его поддерживаешь… Весь день меня тиранят… — Моя же ты маленькая, — Тэхён тут же поднялся и обнял её за плечи, ласково проводя ладонью по её волосам, но в его голосе не было уступчивости. — Это не тирания, а забота. Я тебе завтра чаю травяного вкусного заварю, лучше любого вина, обещаю. Юнги, стоявший к ним спиной, беззвучно, но отчётливо произнёс одно: «Руки убери». Его взгляд, пойманный Чонгуком, был ледяным. Тот на секунду застыл, но, встретившись глазами с Тэхёном, понял — это просто утешение, но и твёрдая позиция. Чонгук вздохнул и продолжил раскладывать приборы. Настя тихо всхлипывала, прижимаясь к Тэхёну. Ему до боли хотелось её успокоить, но он знал: потакать сейчас — значит вредить. — Не плачь, ладно? — прошептал он. — Слушайся Юнги-хёна в этом. Он прав. — Тэхён… — Настя расплакалась громче, вцепившись в рукав рыжеволосого друга. — Почему вы все против меня? — Всё, — резко сказал Юнги, подходя к ним. — Возвращай мою женщину. — Он протянул руки, и в его тоне была не только ревность, но и усталая решимость. Тэхён осторожно высвободился из её цепких рук, развернул её и мягко подтолкнул в сторону Юнги, глядя на неё с твёрдой, но сочувствующей нежностью. — Иди к нему. Он о тебе заботится. И я тоже. Та сделала неуверенный шаг, и в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях Юнги. Одна рука парня плотно обхватила её спину, другая погрузилась в её волосы. — Какая же ты у меня в последнее время плаксивая, — он проговорил уже совсем другим, низким и тёплым голосом, поцеловав её в лоб. Затем прижал её голову к своему плечу. — И впрямь моя Тучка. В комнате воцарилась тихая, тёплая пауза. Даже Чонгук замер, и на его лице появилась мягкая улыбка. «Тучка» — это прозвище из другого времени, из тех дней, когда всё было проще. — Я уж думала, ты больше никогда так не назовёшь, — выдохнула Настя, и её голос, всё ещё влажный от слёз, звучал смущённо и радостно. — А тебя разве это раньше не раздражало? — он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Его пальцы нежно смахивали остатки слёз с её щёк. — Раньше — да. А сейчас… я по нему скучала. — Ты моё золотце, — тихо произнёс он, снова целуя её в лоб. — Кушать будешь? — Не хочу, — она потёрла лицо рукавом его большой кофты, которую носила. — Тогда мне придётся тебя покормить, — заключил он, и в его глазах мелькнула знакомая, твёрдая нежность.

***

— Чем завтра займёмся? — Тэхён растянулся на пушистом ковре перед камином, в то время как остальные располагались на диване. Он размашисто водил руками и ногами по ворсу, словно пытался нарисовать снежного ангела. — Может, куда-нибудь сходим? — Можно я к нему лягу? — Настя наклонилась к уху Юнги, перекинув ноги через его колени. Её шёпот был едва слышен. — А ты как думаешь? — так же тихо, не поворачивая головы, ответил он. В его голосе прозвучала знакомая, мягкая непреклонность. — Нельзя… потому что ты мой парень, и только с тобой я могу вот так вот, — с каждым словом её голос становился тише и печальнее. — Эй, ребят! — Тэхён сел по-турецки, устремив взгляд на парочку. — Я не стенка! Чем будем заниматься-то завтра? — Можно мясо на гриле сделать, сосиски… — блондин наконец убрал руки с её коленей и наклонился к её уху так близко, что губы почти касались кожи. — Иди. Только плед свой возьми, а то замёрзнешь, — прошептал он и тут же коснулся губами её мочки, быстрым, почти незаметным движением. — Спасибо, спасибо, спасибо! — прошептала она в ответ, её лицо мгновенно просияло. Она звонко чмокнула его в щёку и спрыгнула с дивана. — А где он, плед-то? — В нашей комнате, на кресле, — неохотно поднялся и Юнги. — Но там же темно… — Да уж понял я, — он вздохнул, уже направляясь к лестнице. — Парни, извините, на секунду. Сейчас вернусь. — Что у вас там на кресле такое важное? — с искренним любопытством спросил Чонгук, наблюдая за Настей. — Сейчас увидите! — она сияла, не отрывая восхищённого взгляда от лестницы, по которой скрылся Юнги. Младший вопросительно посмотрел на Тэхёна, но тот лишь развёл руками — дескать, сам не в курсе. Внутри же Тэхён чувствовал лёгкий холодок: ему ещё предстоит объяснить Чонгуку эти внезапные перепады настроения у Насти, когда останутся наедине. — Смотрите! — воскликнула Настя, когда Юнги спустился обратно, держа в руках тот самый большой, невероятно мягкий бежевый плед. Он нёс его бережно, будто это было нечто драгоценное. — За это будешь мне должна три желания, — тепло улыбнулся Юнги, протягивая одеяло своей «девочке». — Да двигайся уже, — с напускным пренебрежением бросила она, выхватывая плед и тут же плюхаясь рядом с Тэхёном на ковёр, закутываясь с головой. — Может, в лес сходим завтра? — предложил Мин, опускаясь на свободный диван и подкладывая руку под голову. Его взгляд был устремлён в потолок. — Сейчас там, наверное, очень красиво. Листья все жёлтые. — Неплохая идея. — Тогда давайте часов в пять. На закате, — добавил Чонгук, разговаривая, но не спуская глаз с Тэхёна, который снова лёг и теперь строил рожицы огню в камине. — Тоха, а как вас вообще отпустили с пар? — Настя перевернулась на живот на ковре и принялась болтать ногами в воздухе, глядя на рыжего. — Сегодня же четверг. — Чонгук сказал преподавателю, что заразился от меня чем-то жутким, — Тэхён фыркнул. — Он тот ещё актёр, когда захочет. — А почему бы не пойти в лес сразу после обеда? — вклинился Чонгук, всё ещё наблюдая за своей «вишенкой». — После обеда Настя будет учить меня русскому, — блондин произнёс это мягко, но с лёгким вызовом, бросая взгляд на девушку, которая теперь представляла из себя лишь подобие пушистого клубка под пледом. В его глазах светилась нежность. — Русскому? Серьёзно? — Чонгук и Тэхён переглянулись, и через секунду оба сдержанно рассмеялись. — Смешно?! — плед резко слетел с Насти. Она приподнялась на локтях, и в её глазах вспыхнула искренняя, детская обида. — По-вашему, русский язык смешной? Значит, и я смешная?! — Эй, нет, конечно! — Тэхён поспешил исправить ситуацию, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Мы не над языком. Просто до сих пор не верится, что наш Юнги-хён добровольно садится за учебники. — По-вашему, он тупой и не сможет?! — запальщиво парировала она. — Нет, он очень умный… — начал Чонгук, но его перебил властный голос. — Так, женщина, давай поднимайся. Пора спать, — Юнги поднялся с дивана и подошёл к «клубку». Он присел на корточки, левой рукой собрал разбросанный плед, а правой ладонью нежно прикоснулся к её щеке, проводя большим пальцем по скуле. — Я сегодня вымотался. Пойдём, ляжем, а ты мне почитаешь про того… как его… богатыря-дурачка. — Про Алёшу Поповича? — в один миг с её лица исчезла вся обида, сменившись детским, сияющим интересом. Она уже не была «стервой», а снова стала тем самым ребёнком, которого он знал. — Именно, — он улыбнулся, протягивая ей руку. Она без колебаний вложила свою ладонь в его и позволила поднять себя. — До завтра, — кивнул Юнги парням и повёл Настю к лестнице. — Спокойной ночи, мальчики! — бросила им через плечо Настя, уже почти бегом следуя за своим парнем на второй этаж, в их временное, но такое уютное убежище.

***

Тэхён оказался прав. Едва он закрыл дверь спальни, как младший набросился на него с расспросами. Киму не хотелось вдаваться в подробности — он знал, что, пока будет рассказывать, сам рискует раскиснуть. Но и скрывать от Чонгука ничего не собирался. Собрав всё своё самообладание в кулак, парень тяжело опустился на край кровати и начал сбивчивый рассказ о состоянии подруги. — Даже Джин-хён знает… — голос Чонгука дрогнул от обиды. Он отошёл к окну, облокотился на холодный подоконник и уставился в ночь, на яркую, одинокую луну. — А я как дурак был. Вы с Юнги-хёном всё знали и даже мне не рассказали… — Думаешь, мне самому было легко всё это время? — Тэхён взорвался, резко вскинув голову. — Проблемы с учёбой, картинами, деньгами, квартирой, расстройством Насти… — Он с силой запустил пальцы в собственные красные волосы, сжал их, пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала изнутри. — Деньгами и картиной? — Чонгук резко развернулся к нему лицом, глаза сузились. — У тебя что, нет денег? — Всё у меня есть! — Тэхён почти крикнул, отводя взгляд. — Верю, верю… — голос младшего смягчился. Он медленно подошёл и присел на корточки перед парнем, положив тёплые ладони на его дрожащие колени. — Верю. — Давай сменим тему… — пробормотал красноволосый, не поднимая глаз. Взгляд его был пустым, уставшим. — Без проблем, вишенка. — Чонгук тепло улыбнулся, нежно поцеловал его в кончик носа, а затем плюхнулся на спину рядом, уставившись в потолок. Несколько секунд в комнате царила тишина, нарушаемая только их дыханием. — Настя сегодня была такой… хрупкой. Слишком восприимчивой. Это из-за… болезни? — Думаю, да, — тихо выдохнул Тэхён, откидываясь на спину рядом. Пружины кровати мягко подались. Чонгук перевернулся на бок, обнял его и уткнулся лицом в тёплую шею, чувствуя, как под кожей учащённо бьётся пульс. — Сильно переживаешь? — Честно? Я уже сам готов на таблетках сидеть, — голос Тэхёна сорвался в шёпот. — Я впервые нашёл человека, с которым могу проводить сутки напролёт, не считая, конечно, тебя. Она никогда не упрекает, не ругает, только слушает. Даже научила меня готовить пару русских блюд… — Он сглотнул ком в горле, и Чонгук услышал ту самую предательскую дрожь. — Когда она жила у меня, днём шутила и поддерживала — помнишь, тогда мы с тобой поругались? — а ночью… ночью она почти не спала. Мне приходилось ложиться с ней. Говорила, что боится спать одна. Стоило мне прилечь, как она сразу прижималась и плакала, просила ничего не спрашивать и забыть к утру. И это было давно… Даже не представляю, как она спала после той их ссоры с Юнги-хёном на балконе. Он замолчал, закрыв глаза ладонью. — А когда врач сказал мне про… расстройство личности… я разревелся прямо в кабинете. — Тэхён… — Чонгук мягко отнял его руку от лица, большим пальцем смахнул влагу со щеки и нежно поцеловал в лоб. — Я верю, что Юнги-хён о ней позаботится. Он же… причина всего этого. — В том-то и дело, Гук… — прошептал Тэхён, и в его голосе поселилась безнадёжная усталость.

***

Суббота с самого утра встретила пасмурным, тягучим небом. Солнца не было, и в доме воцарилось странное, почти гнетущее умиротворение. Казалось, сама лень витала в воздухе, оседая пылью на мебель. Ничего не хотелось делать. Но Юнги, щурясь на серый свет из окна, решил не транжирить этот день — таких спокойных дней у них было не так много. Поэтому, бросив младшим что-то вроде «не закисайте тут», он за руку увлёк Настю на прогулку. Хотя бы подышат воздухом, да и время наедине лишним не будет. Они неспешно обошли весь лес, болтая о пустяках — о форме облаков, о запахе хвои, о воспоминаниях, не стоящих ни гроша. К тому времени, как знакомые крыши показались сквозь деревья, ноги приятно ныли, а щёки розовели от свежести. Юнги уже потянулся к калитке, когда в кармане завибрировал телефон. На дисплее — Ли Джисон, его правая рука и личный охранник. Мин издал короткий, понимающий вздох. — Секундочку, жёнушка, — мягко сказал он, целуя девушку в холодный кончик носа и поправляя сбившуюся шапку. — Иди грейся, я тут ненадолго. Он проводил её взглядом до порога, а сам свернул на глухую тропинку, вглубь чащи, где ничто не мешало серьёзному разговору. Беседа затянулась. Когда Юнги, наконец, положил телефон в карман, он с неприятным удивлением осознал, как промёрз насквозь. Дыхание превращалось в пар, пальцы задеревенели. Мысль о тёплой гостиной и объятиях Насти заставила его почти бежать обратно. Скинув обувь в прихожей, он шагнул в просторную гостиную, и тут же, ещё до того, как мозг успел что-то осознать, где-то под рёбрами ёкнуло, забившись глухой, первобытной тревогой. В воздухе не пахло её духами, не было слышно тихого перелистывания книжных страниц. Да и обуви её не было в прихожей. — Где Настя? — прозвучал его собственный голос, чуть хриплый от холода. Чонгук, развалившийся на диване в обнимку с Тэхёном, поднял недоуменный взгляд. — В смысле? Она же с тобой… — Она с тобой ушла, — перебил Тэхён, и его голос прозвучал неестественно чётко. Он резко сбросил с ног плед и соскочил с дивана, стремительно сокращая расстояние между собой и Юнги. — Домой она не заходила. Только не говори, что… — он не договорил, но в его широко раскрытых глазах читался завершённый ужас. Блондин не ответил. Ответом был лишь резкий, порывистый разворот, грохот захлопнувшейся входной двери и быстрые шаги, тающие в сыром воздухе. Через секунду за ним, не удосужившись обуться, на крыльцо вылетел Тэхён — босой, в одном тонком свитере, лицо его было бледным и острым от паники. Юнги обежал все знакомые тропинки, петляющие в лесной чаще. Насти нигде не было. Куда она могла убежать? И, что важнее, зачем? Неужели каким-то образом узнала про понедельник? Нет, эта мысль казалась нелепой, невозможной. Он уже прочесал всё вокруг, но результат был нулевым. Куда ей идти? Здесь, кроме их дома, бесконечных деревьев и озера, ничего не было. Озера. Чёрт. Нет. Господи, нет. Только не это. Этого не должно было повториться. Он рванул к воде. Хорошо ещё, что озеро было в двух минутах бега от дома. Когда он выбежал на берег, дыхание перехватило. Худшие из его опасений подтвердились. Она была там. Сидела на коленях на самом краю старого, скрипящего мостика и тянулась вниз, к тёмной, неподвижной глади. Юнги помчался. Деревянный настил грохотал под его ногами. Он никогда в жизни не бежал так быстро. Он уже был на середине моста, ещё немного… Лёгкие горели, выворачиваясь наизнанку, но это не имело значения. Она пошатнулась. И упала. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Не раздумывая ни мгновения, он прыгнул следом. Вода встретила его ледяным шоком, сдавила грудь, вырвала из лёгких весь воздух. Оцепенение длилось долю секунды. Нырнув глубже, он нащупал в мутной, холодной мгле чью-то руку, схватил её мёртвой хваткой и, оттолкнувшись от илистого дна, изо всех сил потянул к берегу. Они вывалились на землю, давясь водой и судорожно хватая ртом воздух. Юнги рухнул на колени, обхватив её дрожащее, промокшее тело. — Ты с ума сошла?! — его голос сорвался на хриплый шёпот, в котором смешались ярость, страх и дикое облегчение. — Первый раз не получилось, решила повторить?! — Я не хотела… — она едва могла говорить, её трясло от холода и шока. — Шапка упала… я потянулась за ней… Сама не поняла, как… Она начала икать, слёзы катились по её ледяным щекам. Юнги тяжело выдохнул, сжимая её в объятиях, пытаясь согреть хоть трением собственного тела. Адреналин ещё пульсировал в висках, но на смену панике уже приходила тяжелая, всепоглощающая усталость. — Позже у нас будет очень серьёзный разговор, — сказал он твёрдо, вытирая тыльной стороной ладони влагу с её лица. — А сейчас вставай. Пошли домой. Ты замёрзла насмерть.

***

Дверь с грохотом распахнулась, впустив в дом ледяной сквозняк и двух промокших, дрожащих фигур. — Где ты была?! — вырвалось у Чонгука. Он сорвался с дивана и подбежал к девушке, хватая её за холодные руки, осматривая с головы до ног. — Почему ты мокрая… Почему вы оба мокрые? — Мы… — начала было Настя, её голос дрожал. Но в следующую секунду в прихожую ворвался Тэхён. Лицо его было искажено таким животным ужасом, что стало страшно. Увидев девушку, он застыл на мгновение, а потом резко притянул её к себе, обхватив так, будто хотел защитить от всего мира или вдавить в себя. Сердце его, казалось, выпрыгнет из груди. — Настя… — прохрипел он. — Ты мокрая… — Он медленно, будто против своей воли, отстранился, держа её за плечи, и его взгляд, острый и пронзительный, пробежал по её лицу, мокрой одежде. В его глазах вспыхнула догадка, страшнее любой другой. — Ты… ты же не пыталась… — он не смог договорить. — Мелкий, она просто упала, — глухо произнёс Юнги, снимая промокшую куртку. — Это ТЫ! — крик Тэхёна был негромким, но от этого ещё более страшным. Он резко развернулся, в два шага преодолел расстояние и вцепился в ворот мокрой футболки Юнги, с силой встряхнув его. Глаза его пылали чистой, беспримесной ненавистью. — Урод! Она из-за тебя хотела свести счёты с жизнью! В который раз, а? Второй? Третий? Пятый?! — Тоха… — попыталась вмешаться Настя, её голос звучал как тоненькая ниточка. — Не лезь! — рявкнул он, не отводя горящего взгляда от Юнги. — Не кричи на неё, — спокойно, но с железной интонацией сказал Юнги, одной рукой снимая с себя хватку Тэхёна. Это спокойствие, видимо, стало последней каплей. В нём Тэхён увидел равнодушие. — Сучёныш! — прорычал он и, собрав всю ярость, всю накопившуюся боль и страх, со всей силы ударил Юнги в переносицу. Раздался глухой, неприятный хруст. Настя взвизгнула и разрыдалась, прикрыв лицо руками. Чонгук замер в нерешительности, разрываясь между подругой, которую нужно утешить, и парнем, которого нужно остановить. В конце концов, он шагнул к Тэхёну, схватив его за плечи сзади. — Хватит! Тэхён рывком сбросил его руки, оттолкнул почти без усилия, но с такой яростью, что Чонгук отшатнулся. Он даже не посмотрел на него. — Даже не думай меня останавливать, — прошипел Тэхён, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Взгляд его был прикован к Юнги, который медленно выпрямлялся, по лицу его стекала струйка крови. — Я ему, как минимум, руки переломать должен! Он её убьёт! Он её убьёт! И он ударил снова, теперь в челюсть. Голова Юнги дёрнулась в сторону, но он не поднял рук в ответ, не сделал ни шага назад. Он просто стоял, принимая это. — Хён, ты хоть его останови! — взмолился Чонгук, глядя на блондина с немой надеждой. — Не буду, — тихо ответил Юнги, вытирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Он посмотрел прямо на Тэхёна. — Он прав. Я заслужил. В этот момент Настя перестала плакать. Это была не тишина, а внезапная, леденящая пустота. Её дыхание, вместо рыданий, стало коротким, хриплым и прерывистым. Она судорожно схватилась за горло, за ту самую повязку, что скрывала старые шрамы, её глаза расширились от чистого, неконтролируемого ужаса. Воздух со свистом рвался через сдавленные дыхательные пути. — Эй… Эй, эй, эй! — Чонгук первым отреагировал на перемену. Он присел перед ней, пытаясь поймать её взгляд. — Насть, что с тобой? Дыши! Тэхён и Юнги замерли, и их взгляды синхронно метнулись к девушке. Первым пришёл в себя Юнги. Он одним движением отстранил Чонгука и обхватил лицо Насти ладонями, заставив посмотреть на себя. — Настя, что? Что случилось? — его голос был твёрдым, но без паники. Он бегал глазами по её лицу, ища признаки удушья, травмы. Она лишь беззвучно, трясущимся пальцем, показала на его лицо. — Что? Что? — У тебя… лицо всё в крови, хён, — тихо прошептал Чонгук. Юнги мгновенно понял. Схватив край своей мокрой футболки, он быстро и тщательно вытер с лица все следы крови, затем посмотрел на Чонгука вопросом. — Чисто? — Да, — кивнул тот. Юнги снова обнял Настю, уже нежно, прижав её голову к своей груди, ладонью гладя её влажные волосы. — Сильно испугалась? — тихо спросил он, почувствовав слабый кивок в ответ. Он и сам был бледен как полотно. — Мы не хотели тебя пугать. Прости. В этот момент со стороны кухни раздались шаги. Тэхён подошёл, держа в руке полный стакан. Лицо его всё ещё было напряжённым, но ярость в глазах сменилась глубокой, вымотанной тревогой. — Дай ей это выпить, — сказал он глухо, протягивая стакан. — Не смотри на меня так, — он перевёл взгляд на Юнги. — Это успокоительное. Иначе она не отойдёт. — Отойдёт. Она уже дышит ровнее, — Юнги прислушался к её дыханию, которое постепенно выравнивалось. — Я не собираюсь пичкать её химией без крайней нужды. — Великий, блять, рыцарь, — прошипел Тэхён, развернулся и ушёл обратно на кухню, швырнув стакан в раковину с грохотом. Юнги поднял Настю на ноги, держа за руку. — Мы пошли к себе, — объявил он, направляясь к лестнице. Проходя мимо кухонного проёма, он на секунду остановил взгляд на Тэхёне. Голос его звучал устало, но неотвратимо. — А с тобой… мы позже поговорим. Из полумрака кухни донесся сдавленный, язвительный ответ: — Жду не дождусь, ушлёпок.