Don't let go of my hand...

Незнакомец - Чон Хосок, едва старше самого Юнги, как в последствии узнал парень, и живет здесь, в доме, совсем один. Он очень громкий, его голос звонкий и веселый, а еще он постоянно смеется и шутит, порой немного ни к месту, но почему-то Мин чувствует себя легко в его компании и даже совсем не настораживает тот факт, что его слепоту Хосок принял как что-то совсем обыкновенное и даже предложил ненадолго остаться у себя в гостях, ссылаясь на то, что в деревне живет не так много людей и по большей части те сами себе на уме и поговорить, чаще всего, бывает совсем не с кем. С трудом разбудив Чонгука, тот так до конца и не проснулся, просто едва перебирал ногами, когда его вели в дом и укладывали на кровать в одну из комнат. Хозяин дома тут же поставил чайник, пока слепой парень осторожно закрывал двери, пытаясь не потревожить сон любимого, что, на самом деле, было бы довольно сложно, и, прижимаясь ладонями к стенке, направился на кухню, чтобы скрасить хоть как-то одиночество приютившего их парня. Юнги понимал, что Чонгук, как минимум, проспит до вечера, да и его самого в сон клонило, усталость давала о себе знать, он еле боролся с желанием завалиться с художником рядом и проспать все те упущенные часы, которые им приходилось впопыхах пытаться скрыться как можно дальше от их прежнего города. Он устало вздыхает, нащупывая дверь, и слыша звуки возившегося на кухне Хосока, тот, видимо, решил что-то приготовить на быструю руку. Помещение наполнял вкусный аромат чего-то жареного, похожего на блинчики, шипящий звук и тихие, веселые напевы себе под нос. Кажется, хозяин дома был более, чем доволен гостям. Еще бы... он и не помнил, когда те последний раз у него были. Мин осторожно крадется, обводя ладонями стол и натыкаясь коленями на стул, едва ли не спотыкаясь и падая, удерживается и отодвигая последний, садится. Ориентироваться в чужом доме крайне сложно, но придираться было не к чему. Если бы не доброта суетящегося у плиты парня, они могли бы сейчас спать в машине, в которой без заведенного мотора было довольно прохладно. - Так значит беженцы - звучало это довольно странно, Хосок ставит перед гостем кружку с горячим чаем и тепло улыбается, пододвигая ближе блюдце с блинчиками и беря ладонь Юнги в свою, тянет ее к аппетитному, горячему десерту, мол показывая, что вот тут. Ему не первый раз приходилось сталкиваться с подобными и слепой парень, тихонько поблагодарив, приступает к еде. Шоколадные, довольно вкусные, со сгущенкой, все как любит Мин и на сердце становится еще спокойнее, когда он отпивает горячего чая. Он запоздало кивает в ответ на слова Чона и немного неловко пожимает плечами - Эта деревушка сплошь и полностью состоит из таких - продолжает парень спокойно - Те, кто потерял свою пару, дети отверженных и просто те, кому не нашлось места среди "нормального" общества. Здесь очень мало счастливых и веселых людей, поэтому иногда может казаться, что деревня немного.... кхм.. - он запинается, пытаясь правильно подобрать слова - Мертвая... - А отверженные..? - тихо спрашивает Мин, словно пытаясь найти в этом спасение, но слышит только тихий сюрп собеседника, отпивающего чай и ставящего чашку обратно на стол. Парень качает головой, запоздало понимая, что слепой едва ли видит его ответ - Не пары, конечно - он облокачивается о стол, упираясь подбородком в свою ладонь - Отдельные люди. Здесь много тех, кто с черными метками, но по одиночке, иначе бы деревня давно была разрушена. Юнги как-то не подумал, перед тем, как задать свой вопрос. Верно, они - катастрофа и везде несут за собой лишь боль и разрушение. Значит и отсюда им вскоре придется уехать, нельзя подвергать невинных людей опасности, особенно таких людей как Хосок, с добрым и отзывчивым сердцем. Внутри что-то больно сжимается, за чужую доброту хочется так же отплатить добром, но у него ничего нет, он даже простой помощи в силу своей слепоты предложить не может. - А ты? - доедая очередной блинчик, спрашивает Юнги, не долго думая о том, насколько тактично прозвучал его вопрос и стоило ли вообще об этом спрашивать, учитывая кто населяет эту деревню. Но Хосок не казался несчастным или грустным, или, может быть, так тщательно скрывал это? Слепой уже начинает жалеть, что задал этот вопрос, когда нависшее над, находящимися в кухне парнями, молчание затягивается. Еще он сожалеет о том, что не может видеть лица хозяина дома, а тот только тяжело вздыхает, замирая и опускает свой взгляд книзу, на столешницу, где спокойно лежала его правая рука - У меня тоже... черная метка - тихо отвечает он и Юнги улавливает, что в его голосе больше нет тех веселых ноток, что были совсем недавно. Все-таки скрывает, как же это, наверное, тяжело все время притворяться веселым и счастливым. Такие люди, наверняка, страдают больше всех. Если подумать они даже не в состоянии выпустить всю свою боль, страхи и страдания, пытаясь казаться сильными, непробиваемыми и бесстрашными. Такие люди сверкают ярче всех, вот только внутри их не сады распускают свои дивные, райские цветы, а безжизненная пустыня, где почва трещит от нескончаемой засухи - Но я не думаю об этом - в голосе слышится улыбка и внутри у Юнги случается диссонанс, он совсем не может понять этого человека - Человек, в которого я влюбился не ответил мне взаимностью. К счастью. Наверное... Последнее слово пропадает в пении птиц за окном и Мин Чона понимает. По крайней мере Хосоку не приходится вечно прятаться и бежать вместе со своим возлюбленным, на его совести нет погибших людей, его не ненавидит весь мир и полиция не разыскивает. Вот так удача - оказаться нелюбимым. - А твоя... пара? - не унимается Юнги и уже который раз прикусывает себе язык и мысленно дает затрещину за любопытство. Все-таки он не один ненавидит этот мир со всеми его безграничными правилами, законами и порядками. Ему почему-то приятно думать о том, что этот мир на самом деле не такой идеальный, как кажется с первого взгляда. Даже Боги умеют ошибаться. Слепой слышит смешок со стороны собеседника и слегка хмурится - Он и отправил меня сюда - в яркой улыбке щурится Хосок и Мин правда не понимает, что в этом такого веселого - Сказал, что... таким, как я место здесь. Похоже на ссылку, да? - жмет плечами и вновь возвращается к поеданию блинчиков. Как хорошо, что его гость не видит слегка покрасневшие глаза от сдерживаемых слез - Он высокий, сильный и... очень красивый - уже тише продолжает он, чтобы скрыть нарастающий ком в горле - Но жизнь такая. Я влюбился в другого раньше, чем встретил своего истинного... Юнги его понимает, пытается проникнуться болью парня, но она не лезет, у него свою девать некуда. Хочется еще много чего узнать, например, можно же было как-то ужиться вместе, не отправлять свою пару, в так называемое, изгнание, ведь, как минимум тому парню наверняка самому очень тяжело приходится, ведь метка того вряд ли черная, по крайней мере Хосок не упомянул этого. - Он сказал, что позже заберет меня отсюда - продолжает Чон, словно читая мысли парня напротив, допивая свой, уже остывший чай и смотрит на гостя - Но прошло уже три года, а Намджун даже не навещает - снова в голосе слышится улыбка - А я все жду, хотя мы с ним даже особо не были знакомы. Тогда все случилось так быстро - смеется он, немного грустно, а Юнги думает, что тот даже имя его запомнил, хотя оно уже давно затерто на его запястье. Хочется верить, что и Чимина Юнги не забудет даже через многие десятилетия, если доживет, конечно. Пусть уже ни как пару, но как друга, все-таки с ним он был знаком намного дольше, у них было полно общих воспоминаний и даже когда-то они были вместе. Веселые и беззаботные, любящие, даже не задумывались о чем-то неправильном, а теперь он по уши в этом. Вот всем этом неправильном, но ни капельки не жалеет. Его любовь спит крепким сном за стеной на мягкой кровати, пускай и в чужом доме, но это пустяк. Они сбегут подальше, спрячутся понадежнее от всех и будет у них свой собственный дом с мягкой и огромной кроватью. Юнги обязательно выпросит у Чонгука фортепиано и будет играть ему вечерами музыку собственного сочинения, а утром они будут пить горячий чай с такими же вкусными блинчиками, как у Хосока, в их доме будет мир и уют. - А с твоей парой что случилось? - Юнги вскидывает голову от совсем неожиданного вопроса и "смотрит" куда-то через собеседника, тянется длинными пальцами к рукаву проверяя достаточно ли он длинный и закрывает метку, убедившись в этом, немного хмурится, на что получает смешок и чувствует, что хозяин дома по доброму хлопает его по руке - Не переживай ты так, твою метку я не видел, но вот твоего парня... - он закусывает нижнюю губу, немного опасаясь, что неверно предположил - Это ведь так? Когда я вытаскивал его из машины, рукав немного задрался. Было сложно не предположить, что на твоей руке нет такой же метки. Мин весь сжимается, становится совсем крохотным, думая, что вот оно, сейчас его точно выгонят, а Чонгук все еще не выспался достаточно, чтобы продолжать путь. Хосок позвонит в полицию и их сразу же найдут, но ничего из этого не происходит, парень только предлагает еще одну чашку чая, на что гость коротко кивает и немного расслабляется, понимая, что Чон не собирается их сдавать. - Почему ты позволил нам остаться? - игнорируя заданный Хосоком вопрос ранее, спрашивает слепой, но тот лишь для себя жмет плечами и мысленно думает, что идти наперекор этому миру и вправду доставляет ему удовольствие, желает, чтоб тот подавился его ненавистью к нему. Их ненавистью, всех тех, кто настрадался сполна и готов блевать законами прямо под ноги его создателю. - Просто потому, что захотел - отзывается парень и вновь ставит кружку перед гостем - Тебе бы тоже поспать, синяки под глазами жуткие - морщится Хосок и снова смеется, ему давно не было так хорошо с кем-то, пускай и разговоры у них довольно тяжелые. Просто поговорить - уже что-то, люди в этой деревне не тянутся к общению. - От меня отказались - говорит Мин, на что парень, сидящий напротив, хмурится - Мы были вместе, но потом он сказал, что ему нужно время, что он не уверен в правильности наших отношений, что люди смотрят странно и говорят разные вещи за спиной, что... *** - ... я думаю, что нам нужен перерыв, Юнги, он просто необходим... - парень, кажется, задыхается от собственных слов, закусывает пухлую нижнюю губу и совсем не может оторвать взгляда от земли, это выше его сил - смотреть в глаза на против, даже учитывая тот факт, что его не увидят, он сам быстрее себя загрызет, утонет в болезненных молочных глазах, они выпотрошат из него всю душу, одним невидящем ничерта взглядом. Так хочется биться головой об этот гребаный, мокрый, от только что прошедшего дождя, асфальт, и без устали просить прощения за то, что просто больше не может. Не может справляться с осуждающими взглядами, которые направлены не него, кажется, отовсюду, которые находят его в толпе, даже не зная причины, которые готовы сжечь его заживо, как муравья под лупой. Он оказался слабаком... Юнги ежесекундно, с самого рождения, находится под этой лупой и даже не шелохнется, не пытается бежать прочь, спрятаться, он принимает с вызовом все эти дурные, осуждающие взгляды, он шлет тысячи проклятий в ответ, получая в два раза больше в обратную, но стоически все принимает, лишь пару раз плакал Чимину о том, как ему от всего этого больно и как он устал, но после брал себя в руки и терпел, отбивался вновь. Чимин обещал всегда быть рядом, никогда не бросать. Говорил, что Юнги самый красивый, самый лучший, целовал и обнимал так нежно и крепко, что у слепого и правда сложилось впечатление, что его может кто-то полюбить, кто-то может им так любовно восхищаться, даже пусть это и природой было заложено - они истинные. За свои шестнадцать лет он никогда так не ошибался, его растоптали там же, где пытались дать жизнь и превознести. - Почему ты молишь?! - шепот срывается на крик, а Чимин все-таки вскидывает голову и смотрит покрасневшими глазами в лицо тому, кого все еще любит безумно, но любви оказалось недостаточно, чтобы это дерьмо вытерпеть. Или просто его любовь так ничтожна? А Юнги, на самом деле, не знает, что сказать. Он понимает, что боль - она реальна и никто этим гребаным миром не управляет, одни монстры и все-то в нем наперекосяк и неправильно. Впервые за всю свою жизнь он хочет исчезнуть, такого не было даже когда ему желали смерти дети из дет дома, когда взрослые называли его тварью и отродьем смерти, когда в него кидали камни, разбивая его висок до крови, потому что с ним всегда рядом был Чимин, защищал его, помогал, поддерживал, залечивал ранки и говорил, что он всегда будет его защитой, что побьет любого, кто не так посмотрит на Юнги. Вот только сам под этими взглядами осыпается. Наверное, думает Мин, для него это слишком. Он не может большего требовать от Чимина, тот и так слишком многое для него сделал и уже на этом слепой ему благодарен. Несмотря на все, все эти годы рядом с веселым парнишкой он чувствовал себя счастливым, любимым и нужным, этого было достаточно, несмотря на то, что с этого момента ему придется идти дальше самому. В слепую. В пустоту, где его больше ничего не будет греть и защищать. - Извини меня - тихо говорит Юнги, осознавая, как же тяжело Чимину пришлось из-за него, слезы катятся по бледным щекам, а Пак каменеет, не понимая за что у него просят прощения, он даже слова больше сказать не может, так и смотрит в след парню, который подходит к его помощнице - Джуне и та уводит его, кидая на Пака презрительный взгляд.