Её секрет

      Ещё несколько мгновений перепуганная писательница и появившийся за её спиной человек удивлённо смотрят друг на друга.       —Николина Васильевна.       —Александр Христофорович.       Между ними вновь воцаряется неловкое молчание, затем полицмейстер подходит к девушке.       —Не думал встретить вас здесь, —признаётся мужчина, глядя на девушку.       —Могу сказать вам то же, Александр Христофорович, —отвечает писательница, не отводя взгляда от неподвижной глади воды.—Но что-то мне подсказывает, что здесь мы с вами по одной и той же причине.       На эти слова писательницы, Александр Христофорович горького улыбнулся и присел на траву на небольшом, земляном выступе возле воды. Он по-детски стал болтать ногами, что сразу убило весь дух серьезности. Это дало Николине возможность получше изучить взглядом полицмейстера, как это сделал он в ту ночь в участке.       Сам по себе Александр Христофорович был человеком безудержным. Решительным, но осторожным. Отчаянным, но целомудренным. В нем всегда горел огонь справедливости. Во всем он хотел добиться может не идеального, но порядка. На вид мог показаться грубым, но умел понимать и терпеть. Этому он научился, общаясь с Тесаком. Парень он был не глупый, но уж больно ранимый и доверчивый.       —Что же это вы, у самого края стоите? Упадёте и поминай, как звали. Озеро то довольно глубокое,—смотря на девушку уставшими глазами сказал Бинх.       Вдруг Николина осознала, что она уже минут пять стоит и смотрит на Александра пустым по его словам взглядом.       Отгоняя лишние мысли, Гоголь тоже опустилась на траву рядом с ним, рассматривая водное пространство в серебристой ряби маленьких волн. По лесу начал поземкой клубиться туман и завывать ветер, что невольно навевало неприятное чувство страха. Но это напрягло только Николину, а сам полицмейстер запрокинув голову назад, улыбался и наслаждался этой хоть и жуткой, но тишиной.       Николина тоже решила последовать его примеру и расслабиться. Так же запрокинув голову она закрыла глаза. До её слуха донёсся тихий шепот ветра в ветках деревьев и даже трели некоторых птиц, а не ворчание инспектора, который вечно был чем-то недоволен. Но теперь все крики, ворчания, проблемы, отчёты, бумаги, документы, всадник… Всё это оставалось где-то там далеко, как минимум в двух километрах отсюда, в Диканьке. А здесь были только тишина и покой. Больше ничего.       Внезапно у Николины ослабли и задрожали руки, и писательница свалилась с локтей на землю, издав негромкий вскрик. Александр Христофорович резко открыл глаза и уже был готов ловить падающую в воду Гоголь, но увидел лишь негромко смеющуюся девушку, лежащую на земле рядом с ним. Впервые за долгое время он увидел ее искреннюю улыбку и счастье в глазах. Так она была похожа на ребёнка. На счастливого, беззаботного ребенка.       — Как мало иногда надо человеку для счастья,—Начал рассуждения Бинх, глядя на писательницу уже более теплым взглядом.       —Это да. Однако, каждый понимает его по-своему. В Петербурге многих заботят только деньги и роскошь. А кому-то просто достаточно иногда побыть в тишине, вдали от всех,—подхватила его волну девушка.       —И часто вы сюда приходите, Николина Васильевна?       —Было пару раз...В последнее время это единственное место, где я чувствую себя спокойно.       —Поверьте, я вас очень хорошо понимаю. Иногда кажется, что весь мир настроен против тебя, будто ты..       —В ловушке,—в один голос с полицмейстером произносит девушка, на что Бинх удивлённо смотрит на писательницу.       —Знаете, Николина Васильевна.. Давно вам сказать хотел, да всё как-то к слову не приходилось. Без вашей помощи мы никогда бы не распутали эту тёмную историю.       Николина смущённо опустила взгляд.       —Не стоит, Александр Христофорович.       —И если Яков Петрович..—хотел было продолжить полицмейстер, но девушка вдруг резко перебила его.       —Прошу, ни слова об этом человеке.       Бинх недоумевающе посмотрел на писательницу и про себя отметил, как быстро она переменилась в лице. Он тут же мысленно выругал себя за то, что так неосторожно вновь испортил только что поднявшееся настроение девушки.       Конечно, он не был слеп. Пусть многие и думали, что полицмейстеру чужды какие-то либо чувства кроме чести и преданности своему делу. Мужчина давно подозревал, что отношения между писательницей и следователем отнюдь не так просты, как кажется.       —Извините, Николина Васильевна,—виновато говорит Александр Христофорович, с сожалением глядя на девушку.       —А вы, Александр Христофорович, давно знаете об этом месте?—игнорируя последнюю фразу полицмейстера спрашивает Николина, жестом указывая на окружающую их местность.       —Достаточно давно. Почти с самого моего приезда сюда. В последнее время это озеро является для меня единственным местом, где меня никто не может достать, где я могу, пусть и не долго, побыть в тишине и покое. С недавних пор я стал уже забывать, что это такое.       —Думаю, я могу вас понять, Александр Христофорович,—понимающе произнесла писательница.—Кажется, что вот-вот закончится творящийся вокруг беспредел, и можно будет вздохнуть полной грудью, но как только ты справляешься с одной проблемой, как за ней тут же следует другая, и так по кругу, по кругу...       —Вы чертовски правы, Николина Васильевна,—тяжело вздохнув говорит Бинх.       —Вы всегда жили в Диканьке?—вдруг заинтересованно спрашивает Гоголь.       —Нет, не всегда, Николина Васильевна. До некоторого времени я служил в Петербурге.       Девушка одарила полицмейстера удивлённым взглядом.       —Но как же вы тогда оказались здесь, не побоюсь этого слова, в глуши, так далеко от столицы?       —Если позволите, я бы не хотел говорить об этом, Николина Васильевна. Да и вообще, не стоит вас посвещать в свои неприятности, у вас своих хватает, я полагаю.       —Что ж..—тихо протянула девушка.—Но знайте, что если вы вдруг захотите с кем-то поговорить, то я всегда выслушаю вас.       —Благодарю вас, Николина Васильевна.       Ещё какое-то время полицмейстер и писательница сидели, наслаждаясь уединением.       —Думаю, нам пора возвращаться, Николина Васильевна. А то хватятся нас ещё, чего доброго..       Гоголь нехотя кивнула. Наверняка Яков Петрович снова устроит очередные разборки по поводу её отсутствия.       Полицмейстер протянул девушке руку, помогая подняться с земли.       По пути обратно в Диканьку Николина и Александр Христофорович лишь изредка обменивались парой фраз. Каждый шёл, погружённый в свои мысли.       Полицмейстер проводил девушку до самого дома. По улице уж ползла вечерняя дымка.       —Что ж, было приятно провести с вами время,—говорит Александр Христофорович.—Как будто на несколько часов совершенно в другом мире оказался.       Николина смущённо опустила взгляд.