Somebody to Love

Кроули часто снились сны. Побочный эффект наличия воображения. Не то чтобы это было так уж плохо. Зачастую он даже понимал, что находится во сне. Это людям сложно отличить одну реальность от другой — в своей голове. Ведь все сигналы, которые улавливает человек, обрабатывает мозг. Тот же мозг, который затем, запомнив их, имитирует реальность во снах. А Кроули, будучи демоном, получал сигналы не только «человеческим» телом, но и демонической сутью. Хотя фиксировались они с помощью запахов, вкусов и прочего, но ощущались на совсем другом уровне. Вот по ним — по их наличию и отсутствию — он легко отличал реальность от снов. Огонь. Он ползет по полу, стенам и потолку, сжирает полки с книгами, жадно лижет портьеры. Вместо воздуха — дым и жар, и пелена вокруг. Азирафаэль умер в этом огне. Это сон. На самом деле Азирафаэль жив. Но здесь и сейчас, в этом сне, он погиб, его нет. Потому что это — не просто огонь. Это — Адское пламя. И Кроули хочет кричать, кричать очень громко, выворачиваясь наизнанку этим криком. Азирафаэль жив, это ведь просто сон! Сон, да? Кроули подпускает пламя к себе и оно окутывает его, даря лишь лёгкое жжение, но не желанную боль. Он демон. Он уже сгорел в Адском огне, потеряв ангельские крылья, а второй раз в том же пламени не сгореть. На полу лежит книга предсказаний Агнессы Псих. Пламя не трогает её, будто это святыня, и Кроули берет книгу в руки. Переплет жёсткий и шершавый, обложка сделана на века. Страницы пролистываются до последней — хотя на самом деле Кроули не может читать во сне, никто не может, но он знает, что там написано: «Выбирай обличие с умом, ибо скоро играть тебе с огнём». — Да не может быть, — язвительно шипит демон, пока пламя обволакивает его. Кроули просыпается. Очень, очень жарко. Мокрая насквозь, одежда липнет к телу. Мозги плавятся при такой температуре, и Кроули не сразу понимает, где находится. Но вот он видит справа спящего Азирафаэля, с того тоже течет пот в три ручья. Чрезмерно румяный ангел раскинулся по кровати как звезда, его нога на ноге Кроули, и это было бы до невозможности мило, если бы не невыносимая жара, которая мучила их обоих. Они в отеле, а проблема, наверняка, в сломанном термостате. Вчера они остановили Армагеддон. Неплохо. Скорее всего, их начальство захочет их убить. Уже не так хорошо. Но надо решать проблемы по мере их поступления. Не зная, кому ему теперь молиться, Кроули молился сразу всем, чтобы Азирафаэль не проснулся, пока он выбирался из-под его ноги. Почему-то ему очень хотелось, чтобы ангел побольше поспал. О том, как тот ночью его обнял, Кроули решил подумать попозже. Сила эмоций от воспоминаний о прикосновениях ангела жгучим образом смешивалось с только покинувшим его кошмаром и заставляла сбиваться ритм в его груди. Неужели он так размяк? Хотя, о чем тут вообще говорить… Закрытые шторы практически не пропускали утренний свет. Кроули дошел до двери чересчур шатающейся походкой, свойственной ему только после сна, когда тело ещё не особо слушается, и аккуратно повернул ручку. Вчера они не закрыли замок на ключ, но красть у них всё равно нечего (кроме огромной кучи денег), а ангелов и демонов закрытая дверь не остановит. Так что никакие меры безопасности они не нарушили. Выйдя в коридор, Кроули быстро нашел термостат. И огнетушитель. После их страстной встречи (термостата с огнетушителем, разумеется) всякое неестественное изменение температуры в их номере стало невозможным до полной замены термостата. Некоторые проблемы решаются исключительно просто, подумал Кроули, зря люди так заморачиваются. Вернувшись в номер, он прошел к окну и после некоторых затруднений разобрался, как его открыть. Портьеры он не раздвигал, чтобы солнечный свет не разбудил ангела. Хотя если он не проснулся от разбивания термостата в коридоре… Подойдя к кровати, Кроули тихо забрал туфли, очки и пиджак с деньгами. Азирафаэль завертелся, окончательно спихнув одеяло на пол и перевернувшись на живот. Кроули улыбнулся. Светлые-светлые волосы, абсолютно невинное лицо, добродушные морщинки вокруг глаз… Любовь, — от которой ему, демону, должно быть гораздо противнее, чем есть на самом деле, — составляла саму суть Азирафаэля. В нём не было ничего от тех ангелов, которых знавал Кроули. В самом Кроули, до падения, тоже никогда не было столько любви. Хотя иногда ему казалось, что он задыхается даже от того количества, что в нём есть. За дверью раздались голоса. — Да чёрт бы побрал этих… — Это я починить уже не смогу, пиздец штуке, менять надо. — Ясно. Ну, значит, давай менять. Натянув обувь и оставив пиджак в руке, Кроули покинул номер, тут же встретившись нос к носу с администратором Томом и седым мужчиной в синем потёртом комбинезоне. В руках мужчина держал старый чемоданчик для инструментов. — Гос-с-спода, — натурально прошипел Кроули, — никто ничего менять сейчас не будет, если не хочет узнать на своей шкуре, что испытал покойный термостат. Ангел спит, а значит никто не разбудит его, пока он сам не проснется. Надеюсь, вс-сё ясно? Стоит ли упоминать, что очки демон еще не надел, а заметно сузившиеся из-за выхода на свет вертикальные зрачки никак нельзя спутать с недавним человеческим изобретением — цветными линзами? Мастер, будучи глубоко верующим человеком, перекрестился, сделал пару шагов назад, затем ещё пару, и вот уже только пятки ношенных адидасов сверкали. А администратор Том, в чьи обязанности входило не убегать от гостей, и который, в принципе, насмотрелся на всякого в ужастиках и видеоиграх, отреагировал спокойнее. — Я… Я… п-понял, сэр… — закивал он, почему-то вспомнив о своем детском заикании, —…н-нич-чего н-не м-меняем. Кроули добродушно (нет) улыбнулся, надел очки и прошел мимо замершего администратора Тома по коридору. — Если кто-то будет спрашивать, — под «кто-то», разумеется, подразумевался совершенно конкретный спящий «кто-то», — я скоро вернусь. Чао. Кроули понял, что проснулся слишком рано, по отсутствию на улице пробок и толп людей. Скорее всего, не было и семи. Демон неспешно пошел вниз по улице в поисках завтрака. Утренняя прохлада незамедлительно погнала по его коже мурашки от затылка до поясницы, заставляя волосы на теле встать дыбом. Точно как вчера, от прикосновения руки Азирафаэля к животу… Нет, не думать о том, что произошло прошедшей ночью, он не мог. Кроули отпустил себя — всё его естество сжалось от эмоций. Он как в живую почувствовал те объятия. И они тут же показались нереальными, придуманными им самим. Разве мог Азирафаэль касаться его таким образом? Кроули не помнил, когда последний раз его кто-то так трогал. Демоны не обнимаются, даже не пожимают друг другу руки, да и ангелы тоже, по крайней мере, насколько он помнил. Это всё люди придумали. Ну или Бог для людей. Сложно сказать точно, давно дело было. Даже после шести тысяч лет рядом на Земле они с ангелом практически не касались друг друга. Да и зачем им это было. Люди трогали друг друга, чтобы наладить социальные связи, завести детей, отдаться греху и по другим, совершенно людским причинам, к неземным существам не относящимся. Конечно, Кроули и Азирафель познали много других чисто человеческих удовольствий, особенно оценив еду и алкоголь. Но прикосновения… Помимо своей непривычности, они несли недоступную им степень сближения. И речь шла не о каких-то относительно-греховных моментах — а секс, будучи актом любви, сложно однозначно отнести к греху, дискуссия об оценке сексуального поведения не утихает между Небесами и Преисподней с самого сотворения Евы и Адама. Но и само наличие физической грани между ними поддерживало иллюзию, что они вроде как ничего предосудительного не делают и остаются в прежних условиях, где каждый из них находится на противоположной стороне божественной шахматной доски. Но теперь всё изменилось. Очевидно, Азирафаэль признал, что теперь они принадлежат не начальству, а самим себе. Почти согласился жить с демоном бок о бок и объятиями разорвал тонкую грань, что стояла между ними. Не боялся ли ангел пасть? Даже если нет, Кроули боялся этого за него. Нет ничего хорошего в том, чтобы потерять родное белое оперение в Адском огне и бурлящей сере. Погруженный в раздумья, Кроули ступал по серой плитке тротуара. Заведения ещё не открылись и он просто шел вперёд и вперёд, окружённый роем мыслей. Кроули боялся, что его ангела убьют, а он ничего не сможет сделать. Очевидно, опасность реальна, если её увидела даже жившая хрен знает как давно Агнесса Псих. И даже попыталась как-то помочь. Только что она имела в виду? Кроули не то чтобы хорошо разбирался в пророчествах, но догадывался, как они устроены. Скорее всего то, что кажется метафорой, является чем-то буквальным, а очевидные элементы окажутся не тем, чем кажутся поначалу. Что самое метафоричное в предсказании? «Ибо скоро играть тебе с огнём». Значит, это не метафора. Реальную опасность представляет только Адское пламя, а значит Азирафаэль или будет сожжён в нём, или сгорят только его крылья и он станет демоном. Азирафаэль — демон? Нет, несмотря на все страхи Кроули, в это верилось меньше всего. Только не он, не Азирафаэль. Скорее все остальные ангелы должны пасть, настолько в них не осталось любви и добра. Но ведь Кроули тоже ничего плохого не делал, собственно, чтобы пасть. Задавал неудобные вопросы и только. Так что… Но, по сути, если Богиня примет такое решение, они с этим ничего поделать не смогут. Да и в любом случае бытие демоном не так ужасно, когда привыкаешь. А смерть… Смерть — это конец. Кроули остановился, когда понял, что упёрся в набережную Темзы. Он подошёл к перилам и облокотился, глядя на дрожащую чёрную воду. Азирафаэля могут убить. Его, в принципе, тоже. Но если Азирафаэля — это хуже. Без него в принципе здесь и делать нечего. Это гораздо хуже Апокалипсиса. Вчера, когда магазин сгорел и Кроули решил, что потерял Азирафаэля, он пошел пить в бар. Он ждал там Конца, когда начнется битва и какой-нибудь забредший ангел в боевом порыве убьет его тоже. Это было бы гораздо более приемлемо, чем Вечность без лучшего друга. На сегодняшний день почти ничего не изменилось. Кроме того, что, если Азирафаэля не станет, Кроули самому придется идти и умываться святой водой в какой-нибудь церквушке, потому что битву-то они остановили и рандомный агрессивно настроенный ангел вряд ли забредёт в бар. Мимо пролетел сизый голубь, и Кроули проводил его взглядом, обернувшись через левое плечо. Голубь перелетел через дорогу и уселся возле бакалейного магазина, тут же начиная клевать что-то на асфальте. К нему подлетел ещё один абсолютно идентичный внешне голубь, затем ещё и ещё, и через минуту собралась целая толпа голодных серых голубей. Там явно что-то рассыпали, и совсем недавно. Кроули посмотрел по сторонам и перешёл дорогу. Птицы совершенно не боялись пробирающегося сквозь них демона и делали минимум своих забавных шажков, чтобы не попасть под его ногу. Один голубь всё же пнулся о ботинок, но он сам, честное демонское. С трудом преодолев столь громко воркующее препятствие, Кроули оказался перед деревянной дверью бакалейного магазина. Оттуда пахло свежей выпечкой, только вынутой из духовки. Кроули закусил губу. Он не особо любил есть, но пахло великолепно. На двери висела табличка «закрыто». Но едва ли это могло остановить падшего ангела — ему нужна была эта выпечка. И не через полчаса-час, когда магазин откроется, а прямо сейчас. Сжав руку в кулак, Кроули решительно постучал в дверь. — Закрыто! — донесся из-за двери высокий женский голос, — Откроемся через двадцать пять минут! Представив, как он будет стоять здесь, окруженный этими запахами и гораздо более голодный, чем наглые голуби, Кроули снова постучал. — Мэм, — позвал он, — мой ангел не может ждать, я должен принести что-то на завтрак. Это буквально вопрос жизни и смерти. Если Азирафаэль проснется голодный, то может не подумав убрать голод. А это засекут Небеса, так что демон не врал. И постучал снова, чтобы дать понять, что без покупки не уйдет. — Хорошо, хорошо, только хватит стучать… Эти влюбленные просто сумасшедшие… Кроули закатил глаза, но смолчал. Люди как всегда ничего не понимали, а объяснять им нет никакого толку — всё равно умрут через несколько десятилетий. Удивительно, как они вообще что-то успевали сделать за жизнь и создали столько замечательных вещей. Таких, например, как горячие круассаны, сразу бросившиеся в глаза Кроули, как только он попал внутрь. Сонная блондинка средних лет впустила его довольно быстро и шустро шмыгнула за кассу. — Что вы желаете, сэр? Кроули улыбнулся уголками губ. — Думаю, что блинчиков у вас нет, верно? — К сожалению нет, сэр. — Очень жаль. — Ваша возлюбленная любит блинчики? — Не возлюбленная, но да, мой ангел многое готов за них отдать. Однажды он отправился на континент, чтобы поесть вкусных блинов. Женщина отчего-то покраснела и перевела тему. — У нас много другой вкусной выпечки. Я ещё не все выложила, но основной ассортимент уже перед вами, сэр. — Да… — задумчиво протянул Кроули, серьезно рассматривая безумно пахнущие сладости, — Заверните мне два… Четыре круассана… и вот тот пончик в кокосовой стружке… там ещё эклер… не этот, левее… Когда спустя полчаса Кроули вернулся в отель, руки у него были полностью заняты. По дороге назад он раздобыл еще чай на вынос, и теперь, открывая дверь в номер, балансировал шестью пакетами с выпечкой и двумя горячими бумажными стаканами. В комнате уже не стояла такая жара, как раньше, что не могло не радовать. Но кровать, на которой должен был спать ангел, оказалась пуста, и со стула исчезла его одежда. Если бы сердце демона могло остановиться, оно бы сделало это сейчас. Кроули наяву вернулся в свой ночной кошмар, в котором Азирафаэля просто не стало. Из комнаты будто выкачали воздух, руки задрожали. — Азирафаэль! — позвал он жалобно, едва не роняя из рук всю свою ношу, — Ради всего… Чёрт! Где ты?!