Somebody to Love

— Азирафаэль… — позвал Кроули хриплым, надломленным голосом — так тихо, будто и не надеялся, что его кто-то услышит. На подоконнике лежала завявшая веточка цветов клеродендрума. Жуткая болючая пустота образовалась внутри за какие-то мгновения. Она словно ждала своего часа где-то в закромах разума, чтобы мгновенно захватить демона и сломать его самообладание. Накопленный за последние дни стресс, страх потерять ангела и усталость вырвались наружу. Он ведь не какой-то там князь Ада. Он — просто демон-искуситель, хотя и не самого низкого ранга. Все, что у него есть — это его хитрость и воображение. Если Азирафаэля забрали демоны, то он едва ли сможет вырвать его из лап Вельзевула и Хастура. Если это были силы Небес, ему туда даже не попасть без ангельской помощи. Он такое ничтожество… — Мой дорогой, я здесь… — как ни в чем ни бывало послышался за спиной родной голос. Если от этого звука Кроули полегчало, то лишь отчасти. Страх никуда не ушел, и когда он обернулся к вышедшему из ванной комнаты Азирафаэлю, то не смог сдержать всхлип. Как легко они могут забрать его ангела! В любой миг, практически по щелчку пальцев. А он не сможет остановить их. Он ненавидел их, и Небеса, и Ад. — Что с тобой? Что-то случилось? Услышав вместо ответа несколько судорожных вздохов — Кроули сам не мог понять, почему они вырываются из его рта вместо нормальной речи, — Азирафаэль подошел ближе, с озабоченным лицом забрал чай и выпечку и убрал их в сторону. Кроули не мог отвести взгляда от ангела — живого и совершенно невредимого, нахмурившегося, со множеством мелких морщинок на лице, которые он за шесть тысяч лет выучил наизусть. Демон смотрел, как Азирафаэль вновь повернулся к нему и снял с него очки. Речные глаза ангела наполнились сочувствием, брови почти встретились на переносице. Две нежные, холеные ладони обхватили лицо Кроули и подушечки больших пальцев огладили щёки. Он почувствовал влагу. — Почему ты плачешь? — спросил ангел. — Я не плачу, — с трудом выговорил Кроули. — Как скажешь, не плачешь, — ласково и встревоженно улыбнулся Азирафаэль. — Почему? — Они тебя убьют, — наконец сказал Кроули то, что так его мучило, и, услышав эти слова вслух, только сильнее испугал себя. — Они сссожгут тебя в Адском пламени. Вот о чем она написссала. Если во взгляде Азирафаэля и промелькнул страх, Кроули не увидел его. Перед глазами плыло. Он моргнул и с удивлением понял, что действительно плачет: слезы сорвались с его ресниц и упали на ласковые ладони ангела. Его снова касались. Кроули закрыл глаза. Сладость прикосновений и горечь страха драли его на куски словно адские псы. Он хотел прикоснуться в ответ, но не смел. Хотел прижать к себе Азирафаэля, как будто если он сможет обнять его достаточно крепко, никто не посмеет забрать ангела. Такая человеческая глупость… Словно он — не проживший много тысяч лет демон, а какой-то ребёнок. — Я не… — начал что-то говорить Азирафаэль, но вдруг удивленно ахнул, — Кроули? Демон не распознал тот миг, когда прижался лицом к ладони Азирафаэля. Он бы хотел начать целовать соленые, влажные пальцы, что так ласково прикасались к его лицу, утешали, и, по прекрасному совпадению, принадлежали единственному важному для него существу… но не смел. И никогда не посмеет. Только невинно прикоснуться лицом, задеть губами будто нечаянно, чтобы узнать, как ощущается подобное прикосновение, и запомнить на всю оставшуюся жизнь, сколько бы она ни продлилась. — Черт, проссссти, — прошептал он, усилием воли заставляя себя прекратить. Даже это было слишком. Он не имел права так поступать с Азирафаэлем. Открыв глаза, но не подняв взгляда, Кроули легонько оттолкнул от себя ангела и сел на край кровати. Та противно скрипнула. Он закрыл лицо руками и вытер последние слезы. — Кроули, успокойся и выпей это, — Азирафаэль сунул ему под нос чай и демон послушно сделал глоток — всё ещё не желая смотреть на друга. Чай не обжигал, но горячей волной пошел вниз по горлу. Азирафаэль сел слева. Кровать, как послушный пёс, снова подала голос. — У меня истерика, ангел. Прости. — пробормотал себе под нос Кроули. — Я уже простил тебя, — ангел очевидно не понимал, что делают его прикосновения и положил руку на худую сгорбленную спину, чуть приобнимая. Кроули не стал говорить, что его нельзя простить. Что он — непрощаемый. Пустой спор на грани теологического только рассорит их. Теплая ладонь Азирафаэля двигалась от плеча вниз, почти до поясницы, а затем снова наверх и снова вниз. Кроули чувствовал, что с каждым движением этой руки дышать становилось чуть легче. — Я не знаю, что нам делать, — решил перевести он тему, — Что вообще значит «выбирай обличие с умом»? Руки ещё подрагивали, а горло не отпустило, но голос, вроде бы, звучал уже почти нормально. По крайней мере, Кроули так казалось. — Насколько я понимаю принципы предсказаний Агнессы Псих, — начал Азирафаэль своим обычным тоном для рассуждений о содержании литературы, как будто речь шла не о жизни и смерти, — надо сделать выбор, как я должен выглядеть, чтобы это помогло мне выжить. Отсутствие тела меня не спасет, эфирный образ точно также будет уничтожен Адским огнем, если его поймают… — Мы должны обмануть их! — осенило Кроули и он наконец повернулся к Азирафаэлю, шокировано глядя на того большими неморгающими желтыми глазами. — Я должен занять твое место. Меня не сожжет огонь. Что бы с тобой не случилось, мы знаем, что там будет Адский огонь, а мне он не навредит! — А точно ли это будет именно Адский огонь? — возразил ангел, тут же утратив отстраненное спокойствие мыслителя. — Если это будет что-то другое, ты можешь погибнуть вместо меня. Кроули улыбнулся. Он был бы только рад занять место друга, если это спасёт его, но если Азирафаэль об этом услышит, то ни за что не поддержит идею. — Ангел мой, со мной всё будет хорошо. Я заберу твоё обличье, ты пока поживешь в моем. Рука со спины исчезла. Кроули неожиданно настигло ощущение, будто что-то родное оторвали от его плоти. Защищённость, которую он и не осознавал секунду назад, ушла. Говорят, что архонтов создали раньше, чем архангелов. Архангелы, будучи более предприимчивыми, захватили власть в конторе и оттеснили архонтов на задний план Небесной иерархии. Кроули всегда думал, что есть в Азирафаэле что-то особенное, связанное именно с его бытием архонтом. Он ощущался иначе, пах по-другому. С первой их встречи, когда он ещё был наивным ангелом, который с восторгом занимался работой, которой никто не хотел заниматься — создавал туманности в далёком космосе, где встретить другого ангела редкость, не то что поучаствовать в активной деятельности сообщества — ещё тогда он почувствовал, как сущность Азирафаэля занимает гораздо бóльшее пространство, чем требуется обычному ангелу. Нахождение поблизости с ним дарило спокойствие и тепло, и совсем не на эмоциональном, а почти на физическом уровне, если можно было так сказать про их небесные сущности. Став демоном, хладнокровным змеем, почти забыв что такое не замерзать, он с таким удивлением, посетив Райский сад, вновь столкнулся со знакомым чувством, которое и заставило его тогда подползти ближе к старому знакомому. Кто бы знал, как было страшно показаться Азирафаэлю после падения. И совсем не потому, что тот мог ему навредить, будучи стражем Эдема. Они были едва знакомы, но всё равно было в Азирафаэле что-то такое, из-за чего Кроули в первый раз испытал стыд за падение. Конечно, он этого не показал — ведь он крутой демон, не правда ли? — но испытал. А когда ангел прикрыл его крылом от дождя, то словно окутал мягким теплым коконом, находясь в котором Кроули осознал, что совсем не против иногда видеться с ним. Так, просто приятной беседы ради. Стоит ли говорить, сколько влияния оказывало прикосновение? Плохие мысли сгорали в тепле ласковой руки, он почти не ощущал себя падшим. Кроули очень хотел бы узнать, это действие лично Азирафаэля или же его сущности архонта. К сожалению, среди миллионов ангелов, созданных изначально, архонтов можно было пересчитать по пальцам. Редкая птица. Азирафаэль был единственным архонтом, которого он когда-либо встречал. — Мне не нравится эта идея, — признался ангел недовольно и Кроули понял, что на неопределенное время потерялся в собственных мыслях, — Хотя я почти уверен, что ты прав, и это именно то, что имелось в виду в «Превосходных и Недвусмысленных Пророчествах». Но остаётся некий шанс, что мы ошиблись, и тогда твоя идея может привести к ужасающим последствиям. Кроули пожал плечами, пытаясь нащупать утерянную нить разговора. Ах да, надо уговорить Азирафаэля обменяться телами. — Если тебя это успокоит, ты тоже не будешь в абсолютной безопасности. Ад не прощает, меня будут искать. Обронив фразу, демон понял, что сказал безусловную правду. Сфокусировав внимание на опасности, которая нависла над Азирафаэлем, про себя он совсем забыл. Преисподняя едва ли отличалась бóльшим всепрощением. Для него наверняка уже отдельный котел приготовили… — Может, всё-таки, Альфа Центавра? — спросил он в шутку, не особо на что-то надеясь. Но конечно нет, его ангел был не из тех, кто сбегает. Это он, Кроули — трус. Ему знаком страх, который заставляет пресмыкаться перед высшими существами, перед бóльшей силой. Он ненавидел быть таким, но признавал свою суть. Богиня, Люцифер, князи Ада, Падение, сны о Падении… Смерть Азирафаэля. У него много страхов, они с ним знакомы очень близко. Случались моменты, когда Кроули хотелось крикнуть другу «Ты просто струсил, глупый ангел», когда тот не хотел что-то делать. Но он не смел, потому что в глубине души знал, что это всегда неправда. Азирафаэль не испытывал страха, по крайней мере в том жалком виде, в каком он существовал в Кроули. Все поступки Азирафаэля зиждились на его желании поступать хорошо, и никогда на чистом страхе, даже если казалось иначе. Ещё немного обсудив детали, ангел и демон приняли решение временно поменяться телами, если (по условию Азирафаэля) в ближайшие полчаса не появится идея гениальнее. После чего решили обратить внимание на сложенную на тумбочке провизию. К удивлению Кроули, чай почти не остыл. — Ты не чудесил? — Нет, как ты мог такое подумать! — Азирафаэль возмутился как сама оскорбленная невинность, устраиваясь в глубине постели со своим бумажным стаканчиком. Кроули, тем временем разворачивавший перед ним еду, подозрительно прищурился. Ему не нравилось не понимать, врёт ангел или нет. — Люди такие технологии придумывают, не удивлюсь, если эта бумага даже не бумага… Ох, круассаны! Глаза ангела засияли, а на губах появилась предвкушающая улыбка. Не такая, конечно, как если бы он принёс блинчики, но тоже неплохо. Азирафаэль ел увлеченно и с удовольствием, как и всегда. Он то издавал едва слышные стоны, то прикрывал глаза, а иногда даже замирал с чем-то особенно вкусным на языке и несколько секунд просто наслаждался. Кроули смотрел на это увлекательное зрелище уже в который раз и это просто не могло надоесть. Это началось где-то в 2500 году до нынешней эры, когда он совершенно бесстыдно искусил ангела попробовать запечённую телятину. Тогда, конечно, ангел не был знаком с этикетом и ел гораздо более диким образом. Сладострастие, которое он выражал по отношению к человеческой пище, больше походило на греховное влечение. Кроули раньше убеждал себя, что ему, демону, просто по природе своей приятно смотреть на подобное падение названного соперника. Но вот они уже на своей собственной стороне — а он так и не может отвести взгляда от поглощающего пищу ангела. Зрелище ни много, ни мало, гипнотизировало. Кроули даже не сразу понял, что Азирафаэль что-то говорит в перерыве между укусами кремовой булочки. — …хочу заметить, что ты был прав, сон — это довольно приятное занятие. Не знаю, почему я никогда не пробовал, много упустил. Я очень благодарен тебе, спасибо что уговорил поспать, — разрумянившийся ангел держал в одной руке чай, а в другой булочку, крем из которой вот-вот грозился потечь по его пальцам. А через секунду, устав от пустых угроз, потек. Прямо по ладони, между пальцев, вниз, молочно-бежевый и наверняка очень сладкий. У Кроули заныл живот. Первой мыслью стало, что человеческое тело очень проголодалось и он шустро откусил какую-то пышку. Это не помогло. Кажется, желудок располагался намного выше того места, где у него возникли странные ощущения. Азирафаэль почувствовал, как что-то течет по его коже и немного вывернул руку, чтобы рассмотреть. А затем принялся озабоченно искать взглядом салфетки, которые точно должны были быть где-то рядом, надо только хорошенько посмотреть. Начиная с середины прошлого века в моду стала входить забота о покупателях — салфеток просто не могло не быть. В своих поисках Азирафаэль совсем не обращал внимания на демона. А тот не сводил немигающего взгляда с ванильного крема, стекающего на запястье. С каждым мгновением крем приближался к манжете любимой рубашки Азирафаэля. Воображение Кроули сразу подкинуло ему, что бы он ощутил, если бы позволил себе наглость использовать это как повод прикоснуться к запястью ангела языком. Снять приторную сладость, не позволяя ей коснуться манжета рубашки. Крем бы тут же растаял, смешиваясь со слюной и обволакивая полость рта. Но лучшей ноткой в этом вкусе оказалась бы солоноватость кожи на запястье, ведь после неполадки с термостатом всё тело Азирафаэля вероятно покрыто невидимым слоем высохшего пота. Пока Кроули неподвижно смотрел, поддавшись искушению в своей голове, Азирафаэль отыскал салфетку и успел поймать крем в меньше чем миллиметре от манжеты. Рубашка была спасена. А вот для Кроули спасения уже не было.