Somebody to Love

Бентли стояла возле оранжевого магазинчика виниловых пластинок, что находился впритык к букинистической лавке на Уикбер-стрит. Она стояла там уже какое-то время. Если Азирафаэль и подходил к окнам, то не мог увидеть её под таким углом. Полностью безопасно. Можно сидеть внутри хоть часами, если ангел не захочет выйти за едой и присмотреться к машинам справа. В салоне тихо играла «I'm Going Slightly Mad» неподражаемых Queen, Кроули постукивал указательными пальцами по рулю и едва заметно покачивал головой под ритм. Альбом шёл уже по второму кругу. День был не в пример предыдущему пасмурный. После ясного утра с востока пришли тучи и заволокли небо уже к обеду. Некоторые из проходящих по тротуару людей держали в руках или подмышкой закрытые зонты. Выйти из Бентли, пойти в магазин и сказать какую-нибудь глупость вроде «Я забыл у тебя вчера ключи». Остаться до вечера. Должно быть приемлемо. Азирафаэль будет рад его видеть и совсем не посчитает его навязчивым. Растения пошелестели на заднем сидении. Кроули удивленно обернулся. Эти наглецы решили напомнить ему, что он обещал им вкусную подкормку позавчера, когда не знал, как скоро сможет к ним вернуться. Вот что значит ангельское влияние. Обещание надо было выполнять. Конечно, стоило припугнуть их сперва, чтобы вспомнили своё место, но он не чувствовал в себе достаточно огня для этого. Поэтому просто повёл рукой в движении, будто посыпает щепотку соли, и на поверхности земли в горшках образовалось обещанное угощение в виде серы. Завибрировал смартфон. Кроули достал его из кармана и уставился на экран, на котором было написано имя «Азирафаэль». Движением брови он приказал музыке остановиться. «Привет», — раздался из динамиков голос ангела, — «Это я… Азирафаэль.» — Я догадался, — ответил Кроули. «А, хорошо». Пауза. «Я тут подумал…» Опять пауза. — Что ты подумал, ангел? — спросил Кроули настороженно. Азирафаэль мог много чего подумать, и не всегда это было что-то разумное. «Да вот… Работы больше нет. Может быть, сходим куда-нибудь?» — Вдвоём? — до того, как он озвучил вопрос, тот казался умнее. «Разумеется, вдвоём», — подтвердил Азирафаэль. — Я заеду через десять минут, — подтвердил Кроули и закончил разговор. Три минуты Кроули потратил чтобы переодеться и ещё пять сидел в машине. Ангел не должен был знать, что он был где-то поблизости. На девятой он не выдержал и пошёл к магазину. Прозвеневший над дверью колокольчик ознаменовал появление Кроули на пороге. Он постарался выглядеть эффектно: встал, отставив бедро, упёрся одной рукой в бок, другой снял очки. Азирафаэля в зале не было. Кроули недовольно цыкнул и пошёл во внутренние помещения. Кроули любил это место. Оно олицетворяло Азирафаэля. Он не был способен почувствовать любовь, как это умеют ангелы, но если бы мог, наверняка здесь в ней можно было задохнуться. Каждая вещь здесь была неспроста — значит, она нравилась Азирафаэлю. И воздух пах Азирафаэлем. В нём жили воспоминания. По большей части приятные, но не только. В любом случае, они все были важными. Интерьер, конечно, был перегружен и старомоден. Взгляду было негде отдохнуть. Думая о доме, который они могли бы иметь, если бы Азирафаэль в самом деле захотел жить вдвоём, Кроули представлял смешение стилей. Наверное, пришлось бы нанять дизайнера, чтобы помог учесть пожелания обоих. И обязательно у каждого был бы свой кабинет. Но в этих размышлениях не было смысла. Азирафаэль нашелся на втором этаже. Он стоял перед зеркалом, по очереди прикладывая к лицу два лорнета: золотой и из слоновой кости. Похоже, они собирались в театр. Кроули остановился в проёме, опёрся плечом на дверной косяк и сложил руки на груди. Это была комната, где Азирафаэль хранил все свои старые наряды и аксессуары к ним. Их было не так много, и большая комната была удивительно свободна по сравнению с первым этажом. Скорее всего, подразумевалось, что в ней будет стоять хозяйская кровать, но у Азирафаэля её не было, потому что раньше он никогда не спал. — Тебе больше идёт тот, что из слоновой кости, — посоветовал Кроули и поймал в зеркале удивленный взгляд ангела, который быстро сменился на более игривый. — Угадай, куда мы сегодня пойдем! — взволнованно и радостно воскликнул Азирафаэль, откладывая золотой лорнет на комод. — Без понятия, — беззастенчиво соврал Кроули. — Удиви меня. — О, тебе это понравится. — Азирафаэль достал из кармана то, что издалека напоминало билеты и, скорее всего, этим и являлось по сути. А затем порывисто подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки, посмотрел в глаза и с придыханием выдал на плохом французском, — L'enfer où tu iras, j'irais aussi, et ce sera mon paradis. Глаза Кроули округлились только на сущее мгновение. Он понимал французский не хуже, чем любой другой язык. Услышать это было… больно. Очевидно, ангел просто процитировал что-то известное, что-то, что Кроули, по его мнению, должен был знать. Неприятно было разочаровывать ангела, но… — Ни одной мысли. Уже с меньшим вдохновением Азирафаэль попробовал ещё раз: — Et après la mort je ne trouverai pas la paix, je vendrais mon âme au diable pour une nuit avec toi? — …серьезно? — А что? — Будем смотреть, как три мужчины загубили бездомную женщину из-за своей… похоти? — Ну зачем же ты всё так опошляешь… Это глубокая история о человеческих пороках и добродетелях. — Угу, — Кроули только поморщился на такое заявление. — А откуда у тебя билеты? — Арендаторка принесла взамен оплаты аренды. Она мне сколько-то там должна, и я бесстыдно этим пользуюсь. Давно хотел посмотреть Нотр-Дам де Пари, но как ни звонил в Друри-Лейн, все уже было расскуплено… А история печальная, конечно, поэтому я рад, что это всего лишь выдумка Гюго. Пошли-пошли, хочу ещё успеть что-нибудь перекусить перед началом. Изогнув бровь, Кроули пронаблюдал, как ангел протиснулся мимо него, обтеревшись боком (приятно, такой теплый) и последовал за ним. Сообщать, что история не совсем выдумка и именно он рассказал её Виктору, Кроули не стал. Не хотелось расстраивать Азирафаэля по пустякам. Пускай думает, что несчастная Эсмеральда никогда не существовала. Наличие в Бентли растений, конечно, вызвало вопросы. Кроули ещё не успел завести двигатель, когда Азирафаэль недоуменно уставился на заднее сидение. — Позволь полюбопытствовать, мой дорогой друг, а зачем они здесь? — Кто «они»? — Кроули бросил взгляд за плечо. Последние десять минут заставили его позабыть обо всех невзгодах. — А, они… Это… ммм… — Да…? — Теперь они живут здесь, — Кроули вернул взгляд на дорогу и завёл автомобиль. — Как и я. Ад забрал квартиру. Но я забрал всё самое важное, так что всё ок, ангел. Несмотря на то, что он лично обставлял то жильё, особых чувств он к нему не испытывал. Место, где он мог спать и хранить свои вещи. Ничего общего с книжной лавкой Азирафаэля. Так что Кроули, в самом деле, не особо расстраивала потеря. — Где же ты теперь будешь жить? — нахмурился Азирафаэль, вцепляясь обеими руками в переднюю панель Бентли. Он уже почти привык к скорости. Впрочем, когда он был в машине, демон ограничивался всего девяносто милями в час вместо обычных ста двадцати. — Ох, ангел, не беспокойся за меня, — успокоил его Кроули лёгкой улыбкой и тут же соврал, — У меня есть всё, что мне нужно. — Ты же знаешь, я всегда рад видеть тебя в книжном магазине? — Знаю. Корейский ресторан, в котором они ужинали, находился чуть ниже по улице от театра Друри-Лейн. Столики разделялись живыми стенами вьющихся растений. В центре их столика была установлена плита с черной сковородой на ней. На здоровенном подносе официант принёс тонкие ломтики свинины, которые кинул в сковороду, а вокруг неё выставил десяток пиал, наполненных закусками на любой вкус. Следом перед Кроули выстроился ряд из шести рюмок с соджу. Перед Азирафаэлем поставили пиалку с белым напитком — корейским рисовым вином. Ангел рассказывал всё, что он знал о мюзикле «Нотр-Дам де Пари». Кроули с любопытством слушал подробности, что вылетали из ангельских уст, пока помешивал лопаткой мясо на сковороде в перерывах между шотами. Всегда было интересно узнавать, в какое дерево выросло обронённое тобой зёрнышко. А почва Земли в этом плане была очень плодородная. — … десять лет, чтобы создать корейскую версию, которая… Когда мясо покрылось сочной блестящей корочкой, Кроули поддел его лопаткой и отправил на тарелку Азирафаэля. Сам он есть не хотел. В процессе приема пищи его больше интересовало наблюдение за ангелом. Плавные движения бровей, прикрываемые в удовольствии сияющие глаза, трепещущие от аппетитных запахов ноздри, рот, который пытался выполнять два мешающих друг другу действия: рассказывать и пережёвывать. Последнее выглядело уморительно, и Кроули не мог отвести взгляд. Рюмки опустошались медленно, времени до мюзикла было ещё достаточно. Вчерашнее разочарование истлело под лучами кудрявого белобрысого солнца, уплетающего капусту за обе щеки. Так можно было жить и быть достаточно счастливым. Приезжать каждый день, разговаривать, смотреть, радовать чем-то. Пока Ад и Рай не соберутся взять реванш, тем самым нарушив тихую и мирную жизнь.