На полях сожжённых страниц

Ночь сочится шумом, как вспоротый живот — кровью. Кайл гонит на мотоцикле по полупустым предутренним улицам, выжимая из подержанного байка все лошадиные силы, которые тот скрывает в нутре, проскакивая на красный свет. Он не боится всевидящих зрачков видеокамер — давно снял номера. Встречный ветер треплет черные, блестящие волосы, забрасывая их на спину — шлемов Кайл не признает, предпочитая на дороге играть со смертью вместо того, чтобы бояться ее. Он поворачивает ручку газа и прибавляет скорость, изящно проскальзывая по белой линии разметки между двумя машинами. Ему вслед несутся гудки и проклятия, но он уже далеко, и ему нет дела до грязной брани припозднившихся таксистов. Еще он думает, что двигатель как-то странно шумит, и неплохо бы его перебрать. Что руль странно вибрирует под руками, бунтуя против превышения скорости, что бензин почти на нуле и надо будет заправиться. И что нужно посмотреть объявления о продаже байков. А еще — он злится, и злость затапливает разум сильнее, чем адреналин. «Приезжай в Horny Girls, развлечемся». Кайл мотает головой, даже за рулем споря с автором сообщения, и мотоцикл, подчиняясь инерции, виляет по дороге. Кайл чудом вписывается в поворот на перекрестке и выравнивает байк, вперив взгляд в темноту перед собой. «Я заплачу». Как будто его волнуют деньги. Ярость затапливает, захлестывает с головой, и Кайл запрокидывает голову и кричит. Встречный ветер сразу же врывается в рот, выворачивая его наизнанку, забивая звуки обратно в горло. Даже он сам не слышит крик, в котором — бессилие, злость, отчаяние и обреченность, обреченность младшего брата, вынужденного постоянно подтирать говно за старшим. В представлении Кайла, все должно быть наоборот. В нормальных семьях все наоборот, он точно это знает, но для него сентиментальные рассказы о заботливых старших братьях так и останутся рассказами, глупыми сказками, выдуманные для глупых людей. Старшие братья — очень редкий и забористый сорт первоклассного говна. Он сворачивает на нужную улицу, даже не сверяясь с навигатором — дорогу до клуба он знает лучше, чем тело своей девушки, и эта мысль снова наполняет его яростью. Семейная черта — мать уже несколько лет ходит к терапевту на курсы управления гневом. Он паркует байк на стоянке для мотоциклов, занимая сразу два места, наплевав на разметку. Охранник на входе безмолвно отступает в сторону — его, Кайла Чиленти, наследника многомиллионной империи, поднявшейся еще в эпоху сухого закона, знают в лицо по всему западному побережью. Он прокладывает себе путь через толпу, выставив вперед мощное плечо. Его ведет чутье — возможно, братское. Жестом задает охраннику вопрос, и тот указывает на дверь в вип-зону, не задавая вопросов. Кайл ругает себя за недогадливость и идет туда, не обращая внимания на женские руки, скользящие по его телу в попытке остановить. Грег сидит на диване, запрокинув голову на спинку. Длинные черные волосы мертвыми змеями плетут изгибы на натуральной коже, в неоновом свете кажущейся ярко-красной. В комнате витает сладковатый запах травки, а между раздвинутых ног Грега приютилась длинноногая стриптизерша с шикарной задницей, обтянутой юбкой с переливающимися пайетками. Грег не реагирует на его присутствие, и Кайл с силой хлопает дверью. Стриптизерша вскидывает голову, и на ее губах что-то блестит — Кайл сдерживает гримасу отвращения. — Идем домой, — говорит он Грегу. Старший брат открывает глаза и смотрит на него. Его глаза кажутся красными от яркого света, заливающего зал. Они похожи больше, чем хотелось бы Кайлу: черные волосы, черные глаза, смуглая кожа, печать итальянских предков, которая не разбавилась американской кровью. — Идем домой, — повторяет Кайл, не уверенный, что Грег его понял. Грег сует стриптизерше в юбку скрученную банкноту и хлопает по заднице. Пока она поднимается, он застегивает штаны — а Кайл смотрит в стену. Стриптизерша уходит, покачивая бедрами, и Кайл отстраняется, чтобы не коснуться ее. — Не хочешь? — Грег протягивает ему косяк, но Кайл решительно мотает головой и протягивает в ответ руку. — Идем. — Не хочу, — дергает плечом Грег и снова закрывает глаза. Кайл помнит его другим. Между ними разница в семь лет, но Кайл помнит. Когда-то Грег был подающим надежды боксером, чемпионом среди юниоров, с приличным табелем успеваемости — перед ним были открыты любые дороги, он мог бы выбирать с закрытыми глазами, просто тыкая пальцем. Он выбрал наркотики. Кайл никогда не забудет бурю, которая однажды разразилась дома. «В тот роковой день», говорят обычно, хотя на самом деле ничего рокового не было, просто ранним утром Грега привела домой полиция, рассыпаясь в извинениях — перед лицом столь могущественного человека, как Рикардо Чиленти, даже мэр города снимал шляпу. Как выяснилось, Грег обкурился и устроил драку в общественном месте. Покалечил четверых человек, одного едва не убил — и убил бы, если бы не вмешались родители, оплатившие лучшую клинику. Деньги замяли щекотливую ситуацию, и дело так и не было открыто. Кайл хватает брата за длинные волосы и рывком стаскивает с дивана, вкладывая в нелепый жест всю свою ярость. Грег падает на пол, раскинув длинные ноги, и заходится в хохоте — самокрутка дрожит в его пальцах, выписывая оранжевым огоньком безумные узоры. Кайл часто думает, что лучше бы его посадили. Ощутив безнаказанность, Грег сорвался с катушек. Скупал наркотики, тусовался в клубах, устраивал отвязные вечеринки, после которых в полицию поступали многочисленные заявления о домогательствах и изнасилованиях. Родители сходили с ума, не зная, где они допустили ошибку, а Кайл… Кайл ничего не знал. Он наклоняется и залепляет брату пощечину, от души, прямо в изуродованное кайфом лицо. Грег мотает головой и черные пряди волос танцуют вокруг лица. — Ты слишком напряжен, братец, точно не хочешь затянуться? — Грег смотрит на него снизу вверх, но в его черных глазах светится превосходство старшего брата над младшим. Ему двадцать девять, Кайлу — двадцать два, и эту пропасть не преодолеть. Кайл выхватывает окурок и выбрасывает его в темноту, а сам хватает протянутую руку и снова поднимает брата на ноги. Грег с готовностью встает и обрушивается на Кайла всей массой боксера-тяжеловеса, явно рассчитывая, что Кайл рухнет под его тяжестью. Колени Кайла дрожат, но выдерживают. Грег пьяно смеется, и в смехе слышится одобрение — ему нравится, что Кайл выдержал. Кайл с силой забрасывает его руку на плечо и выволакивает прочь из клуба, с трудом протаскивая сквозь толпу. После седьмого судебного иска отца хватил удар. Врачи спасли его, но Рикардо Чиленти вынужден был отойти от дел, передав бизнес жене, а по факту — своему тестю, который первым делом выгнал Грега из дома, лишив его доступа к семейным деньгам. Наверное, он рассчитывал, что Грег успокоится, раскается, вернется в лоно семьи… Как бы не так. Кайл к тому моменту достаточно подрос — ему было пятнадцать, когда его телефон впервые взорвался звонком с незнакомого номера. — Кайл? — не слишком уверенно спросили на другой стороне. — Да, это я, — отозвался подросток, не понимая, кто может ему звонить. — Ваш брат указал ваш номер для экстренной связи… вы не могли бы его забрать? Когда Кайл, перепуганный донельзя, примчался по указанному адресу, его встретил избитый и пьяный вусмерть Грег, обмахивающийся пачкой мятых зеленых банкнот. — Дед говорил, я не смогу заработать! — заорал он Кайлу в лицо. — Видал? И швырнул деньги ему в лицо. Едва они перешагивают порог клуба, Грег с готовностью падает на асфальт, выскальзывая из рук Кайла. — Вызовите такси, — просит Кайл охранника, и тот без возражений достает телефон и набирает номер. Грег переворачивается на спину и раскидывает руки в стороны, словно пытаясь обнять засвеченное неоновыми огнями пасмурное небо. — Ненавижу пидарасов! — орет он, и Кайл даже не пытается искать в этой фразе смысл. Садится на край бордюрного камня, все еще хранящего тепло, и вытягивает ноги, ожидая такси. Грег садится и смотрит на него — глаза у него в самом деле красные, воспаленные от дыма. — Я рад, что ты приехал, братец. — Заткнись, — Кайл не хочет с ним говорить. Не так. Не с таким. Грег смеется в ответ и с трудом поднимается на ноги, как-то умудряясь держаться на них. Мимо проходит небольшая компания ребят, вышедших из клуба следом за ними. С тех пор звонки повторялись регулярно. Кайл забирал Грега раз за разом — из клубов и притонов, из казино и игорных домов, из тюрьмы и рехабов. Он каждый раз с ужасом ждал звонка, не зная, куда придется ехать в этот раз, и вместе с тем знал, что куда бы ни позвали — он все равно поедет. Кайл не знает, почему продолжает приезжать на зов. Это пьяное опустившееся существо, развалившееся на теплом асфальте, давно перестало быть его братом. Кайл хочет вычеркнуть из своей жизни Грега и все, что с ним связано, будто его и вовсе никогда не было. Повторяя фразу снова и снова, он почти верит, что является единственным ребенком в семье. Кайл знает, почему продолжает приезжать на зов брата. Он надеется, что однажды, однажды, возможно, его встретит не наркоман, а брат. Брат, который иногда прорывается сквозь дурман, который готовит завтрак на кухне с обвязанной влажным полотенцем головой. В такие моменты Грег выглядит почти прежним, только в его глазах сквозит пустая, безнадежная тоска. И Кайл отворачивается, не зная, как ему помочь. Кайл упускает момент, когда начинается драка. Возможно, компания отпустила глупую шутку в адрес Грега. Возможно (и куда более вероятно), шутку отпустил Грег. Кайл так и не узнает. Он видит, как Грег врезается в компанию парней легко, как раскаленный нож в масло, и первый из них со стоном боли падает на землю, прижимая к окровавленному лицу раскрытые ладони. Грег давно бросил бокс, но тело помнит стойку, удары и захваты — второй врезается в припаркованную машину и, нокаутированный, сползает на землю. Только тогда Кайл встает, запоздало понимая, что произошло. — Грег, перестань! — кричит он. Бесполезно. Серия ударов, и третий парень ложится щекой на асфальт, прижимая к телу неестественно вывернутую руку. Грег смеется. Кайл видит окровавленные зубы и кровь, текущую по скуле из рассеченной брови, и замирает, зачарованный картиной. Вопреки тоске, которую хранил Кайл в своих воспоминаниях, сейчас Грег выглядит потрясающе счастливым. Из клуба высыпают новые люди, которые незамедлительно присоединяются к драке. Двое бросаются на Грега вместе — один заламывает руку, второй с силой бьет его в живот, и Грег сгибается пополам. В голове Кайла вспыхивает багровая ярость, и он, не раздумывая, бросается вперед. Он не любит и не умеет драться, но нападает на держащего руку Грега парня со спины, осыпая его ударами. Вдвоем они падают на землю, а Грег быстро нокаутирует второго нападавшего и тот опрокидывается навзничь. Кайл этого не видит — его противник куда ловчее и легко подминает его под себя. Он оказывается на асфальте, а потом чьи-то пальцы хватают волосы и несколько раз бьют его лицом об асфальт — скула, подбородок и лоб вспыхивают саднящей болью. А потом все прекращается. — Бежим! — Грег хватает его, легко вздергивая на ноги, и тащит к мотоциклу. Перед глазами Кайла пляшут круги, и он пытается остановить Грега: — Я не могу садиться за руль… — Да похуй, — Грег бесцеремонно влезает в карман джинсовой куртки и достает ключи. Мотор ревет, когда они вдвоем выезжают со стоянки, чудом не столкнувшись с такси, и Кайлу чудится, будто байк подскакивает на чем-то неровном и мягко-живом, но Грег выжимает газ и они уносятся прочь. Длинная череда оранжевых фонарей сливается в оранжевую полосу, а Кайл прижимается к Грегу со спины, вдыхая запах травки, пота и женских духов. Поездка оказывается недолгой — Грег заворачивает в ближайшую подворотню и останавливает мотоцикл. Оборачивается к Кайлу, бесцеремонно запрокидывает его голову за подбородок. — Ну, че? Сильно коцнули? — деловито интересуется он. Кайл мотает головой, не желая признаваться брату в слабости. — Я в порядке. — Черта с два ты в порядке, — Грег хлопает по карманам в поисках денег. Он выглядит протрезвевшим, только влажный блеск глаз выдает в нем наркомана. — Сиди здесь. Он вытягивает из кармана двадцатку и уходит в темноту, ориентируясь на зеленый крест круглосуточной аптеки. Кайл послушно сидит на мотоцикле, думая о том, что скажет матери и деду. Думая, какие у них будут лица, когда узнают, что он до сих пор общается с братом. Ни о чем больше подумать он не успевает — возвращается Грег. Перекись водорода смывает кровь, окрашивая куртку розоватыми разводами. Они стоят под фонарем, и Кайл запоздало замечает, что Грег тоже избит, но, похоже, даже не замечает этого. Он стирает потеки, не слишком заботясь о боли, которую причиняют грубые движения — а Кайл старается не морщиться. — Не так и страшно, — выносит вердикт Грег, промокая самую крупную ссадину на скуле. — Скажешь, что неудачно побрился. На короткий миг повисает тишина, а потом братья разражаются смехом. Лающий, раскатистый смех Грега причудливо сплетается с глубоким, музыкальным смехом Кайла, а потом так же внезапно стихает, когда их взгляды встречаются. Грег изгибает черную бровь, мол, говори, и Кайл говорит. — Бросай, Грег. Это сведет тебя в могилу. Он имеет в виду сразу все: наркотики, алкоголь, проституток, бои за деньги, хаотические драки. Грег дергается, и Кайл понимает, что фраза попала прямо в цель — хотел бы он знать, в какую именно. Грег проводит пальцами по спутанным волосам и чуть усмехается разбитыми губами, но черные глаза становятся колючими и почти злыми. — Иди нахуй, Кайл, — отвечает он, шмыгая носом. — Бабе своей нотации читай. Кайл фоново удивляется, как он умудрился забыть о самой главной черте Грега — таланте бесить всех и каждого. Злость медленно наполняет его, но он сдерживается от резкого ответа — ни к чему хорошему это не приведет, только между собой передерутся. — Мать скучает, — не оставляет он попыток воззвать к его чувствам. Грег демонстрирует полное их отсутствие и дергает плечом с выражением безразличия на лице. — Хорош пиздеть, братец. Кайл качает головой, не одобряя лексикон, но вслух не говорит ни слова. Пользуясь случаем, изучает лицо брата: болезненно-бледная кожа, темные провалы глаз, бегающий взгляд. На миг ему кажется, что перед ним уже стоит мертвец, но наваждение рассеивается, когда Грег отступает на шаг. — Я прогуляюсь, а ты езжай домой. Мать скучает, — передразнивает он. Грег выглядит таким самодовольным, таким злобно-снисходительным, что Кайл не знает, как ответить, и делает единственное, что приходит в голову — с силой толкает брата в грудь, вынуждая его отступить. — Ты идиот, — выпаливает он. Он ждет, что Грег вспылит, но тот неожиданно ухмыляется и с силой потирает ушибленное место. — Мальчик вырос? — глумливо интересуется он, но быстро становится серьезным. На короткий миг в нем проглядывает тень старшего брата, будто кто-то приоткрыл занавес, и Кайл зачарованно смотрит на него, не веря глазам. Грег хлопает его по плечу и задерживает руку, чуть сжимая пальцы; Кайл хочет что-то сказать, но Грег быстрее. — Езжай домой, Кайл. В его голосе звучит новая интонация, звенит безоговорочная властная сила, противиться которой Кайл не может. На короткий миг он вдруг ощущает себя младшим — а вместе с ощущением приходит беспомощность. Грег, будто почувствовав, взъерошивает ему волосы и криво усмехается, а после сует руки в карманы и уходит в ночь. Кайл не хочет его бросать и возвращается к мотоциклу, разворачивая его к дороге. Ему нужно быть рядом, нужно проследить за ним — иначе случится беда. Он забрасывает ногу на сиденье и заводит байк, но приступ головокружения останавливает — он скорее разобьется, чем куда-то доедет. Грег не оборачивается, будто позабыв про него, а Кайл только и может, что проводить его беспомощным взглядом. Высокая угловатая фигура растворяется в темноте и Кайл не может отделаться от мысли, что больше ее не увидит.