На полях сожжённых страниц

            It grows.             Английский язык спасает — можно не думать на русском, отгородиться и сделать вид, что это происходит не с ней. Можно вообразить, что это игра, театральное выступление, яркая роль второго плана, за которую обязательно дадут «Золотой Глобус» и «Оскар»; роль, которая распахнет двери в большой и прекрасный мир, где нет места грязи и обыденности, которые залепляют нос и мешают дышать. Можно представить себя маленькой девочкой, играющей в «дочки-матери» или «семью», воображающей себя примерной женой хорошего мужа — в роли мужа подушка, которую можно обнимать по ночам.             Можно закрыть глаза и уйти от реальности, и совсем-совсем не думать о том, что…             It grows.             Она касается живота кончиками пальцев и вздрагивает, когда прикосновение раскатывается по нервам. Ее живот плоский — пока плоский, — серебряная капля пирсинга переливается в искусственном свете люминесцентных ламп, притягивая взгляд. Она касается теплого металла и думает о том, как нелепо будет смотреться штанга в грыжеподобно выпяченном пупке.             Она кладет ладонь на живот и надавливает посильнее. Под ладонью происходит движение — перистальтика, конечно, на таком сроке внутри только кучка клеток, но ей кажется, что оно —             it grows.             Не думать, не думать о том, что там, не называть, вычеркнуть из жизни. Зеркало в ванной отражает ее — успешную красивую девчонку, язвительный излом бровей и нахальный взгляд синих глаз, на дне которых плещется ужас. Вечеринка, много пива, красивый парень с большим членом, порвавшийся презерватив — и веселье закончилось, оставив пустоту.             Она опускает руку и засовывает ее в трусики, касаясь вагины. Оно вылезет оттуда. Разорвет изнутри и вылезет, размахивая кривыми руками, орущее мерзкое существо, покрытое кровью и слизью.             Она его ненавидела.             Она студентка колледжа, фотомодель, у нее впереди успех и известность, поклонники, богатство, и это все пойдет по пизде из-за того, что             it grows.             Она проводит ладонью по плоскому животу. Ей сложно представить, как она будет выглядеть с пузом, поэтому она хватает с вешалки полотенце и запихивает под футболку. Футболка растягивается, с трудом вмещая такой объем, и она думает, что оно точно так же будет растягивать ее изнутри. Она гладит себя по полотенцу и приходит к единственно верному решению.             Горячая вода с шипением извергается в белую ванну, к потолку поднимается пар. Она срывает с себя футболку и смотрит вниз, думая, что             it won’t grow.