На полях сожжённых страниц

            У него не было выбора. Видит Бог, у него не было выбора.             Он свидетель — земля разверзнется, и демоны пойдут по земле.             Не те демоны, которых рисуют на стенах храмов и подернутых плесенью и пылью старинных фресках, нет — те демоны призваны были пугать глупых средневековых крестьян; но демоны настоящие, истинные, коварные и жестокие, не знающие пощады и жалости, которые не пугают рогами, ожогами и красной растрескавшейся кожей, но обольщают красотой, пленяют речами и заставляют продать сердце и душу в вечное пользование Сатане. За их серебряным смехом, золотыми волосами и греховными глазами никто не сможет разглядеть зла, и они пройдут по земле, сотрясая твердь и похищая души заблудших.             Но не его. Не его, о нет. Он другой, он знает. Бог помогает ему знать. Бог помогает видеть демонов, позволяет различать их за красивыми улыбками и пряным соблазнительным ароматом греха.             Он благодарит Бога каждый день.             Ему не справиться без Его помощи. Он всего лишь человек, и греховные соблазны присущи ему так же, как и другим сынам человеческим, но он молится. Он молится Ему, и Бог помогает усмирить плоть и отринуть похоть.             Бог помогает ему видеть демонов.             Сегодня Он помог ему найти еще одного. Он думает, что спрятался в ореоле невинной девичьей души, но ему не обмануть воинство Божие, и с Его именем на устах он пойдет вершить высшее правосудие.             Ее глаза глубоки, как море и голубые, как небо, но на глубине их не божественный свет, а адское пламя. Ее розовые губы могли бы быть устами святой, что целует облатку перед вкушением тела Христова, но вместо этого с них капает яд. Ее белая кожа напоминает лепестки лилии, но не невинностью веет от нее, а греховным желанием. Из ее светлых волос можно было бы соткать покрывало, достойное брачного ложа, но вместо этого они окутывают дьявольским ароматом роз и ванили, сулят греховное наслаждение, которому он не может противиться.             Он истово молится, потому что нет другого пути справиться с дьяволом и отродьями его. Только Бог поможет ему преодолеть искушение.             Она раскрывает глаза, она кричит, она умоляет его — они все умоляют. Они все хотят пощады. Они не хотят возвращаться в ад.             Он глух к их мольбам.             Святая вода льется на светлые волосы, превращая их в мокрую, слипшуюся паклю. Вот так.             Черная тушь стекает на щеки, красивое лицо искажается в крике, превращаясь в уродливую маску. Вот так.             Демону больно, демону страшно, и все чары рассеиваются, исчезают, растворяются, как каждое дьявольское наваждение под натиском молитвы, и он наконец открывает истинное лицо.             Ее голубые глаза похожи на небо, но в небе нет столько страха и ненависти.             У него нет выбора. Нет выбора. Он — воин Господень, и только он может очистить землю от адских тварей. Только ему Бог дал способность видеть. Только он достоит нести свет и веру на землю, только ему уготовано сражаться с полчищами дьявольских детей.             Он никогда не просил об этом, но принял свою ношу с достоинством.             Он прижимает распятие ко лбу демона и читает очистительную молитву. Демон кричит: «Прошу вас! Отпустите меня!», и похотливо ерзает, прижимаясь к нему всем телом. Грешная, слабая плоть восстает от этого движения, и он возносит молитву, прося укрепить его дух.             «Тебе никогда не совратить меня!» — бормочет он и вонзает меж двух дьявольски красивых грудей острый деревянный кол. Демон бьется, застигнутый врасплох, из его раззявленного рта льются потоки брани. Даже поверженный, он пытается вырваться, но он крепко держит его — ее, — прижимая к стулу. Кровь обагряет руки, как вода из купели, и по телу проходит неистовая волна. Все его тело содрогается в очистительном порыве, и его плоть усмиряется, и его дух утихает, принимая в себя святость.             Он укладывает девушку на пол, молитвенно складывая на груди ее белые руки, и молится, чтобы ее душа упокоилась. Молится, чтобы ее родные, обманутые Сатаной, смогли обрести покой.             У него нет выбора. Бог свидетель, у него нет выбора.