На полях сожжённых страниц

            За окном проплывают рыбы.             Маша прислоняется лбом к стеклу и смотрит на проплывающих рыб.             Санитарка, негромко ворча, моет пол под окном, на котором сидит Маша, которая прислоняется лбом к стеклу и смотрит на проплывающих рыб.             Рыб не видит никто, кроме Маши. Машу это не трогает.             Машу не трогает никто, кроме рыб.             Рыбы не обращают на Машу внимания и медленно проплывают за окном.             — Возможно, придется увеличить дозу… — говорит доктор, глядя на Машу, которая сидит на окне, под которым моет пол санитарка, которая ворчит на Машу, которая прислоняется лбом к стеклу и смотрит на проплывающих рыб.             — Может быть, есть другой выход? — вздыхает мама Маши, касаясь руки доктора, который смотрит на Машу, которая сидит на окне, под которым моет полы санитарка… Рыба ведет прозрачным плавником и стирает ненужное, оставляя только Машу, которая прислоняется лбом к стеклу, и ее таблетки. Таблетки медленно тают во рту и становятся хининово-горькими, как лекарство от лихорадки. Горечь оседает на языке и скатывается в пищевод, отчего тот немеет. Маша придвигается ближе к стеклу.             — Боюсь, что нет. Она только и говорит, что об этих рыбах…             Рыбы улыбаются Маше беззубыми ртами и приветственно машут прозрачными плавниками. Маша машет в ответ, но руки не двигаются.             Иногда она думает, что рыб не существует.             Иногда — что не существует ее самой.             — Но можно же что-то с этим сделать!             Рыбы машут Маше и зовут с собой. Маша хочет открыть окно, но на них нет ручек. Она засовывает палец в круглое отверстие и нащупывает металлический замок.             — Ригель, — подсказывают рыбы и Маша им верит. Рыбы не врут.             — Если ситуация не улучшится, останется только электросудорожная терапия. Ее применяют редко, но некоторым пациентам ничего больше не помогает.             Рыбы кивают головами, соглашаясь со словами доктора. Маша могла бы обидеться, но рыбы умнее и к тому же слишком красивы, чтобы на них обижаться.             — Но боже мой, электросудорожная терапия же не ответ!             За окном проплывают медузы и длинные стрекала мерцают, выпуская яркие искры. Маша тянет к ним руки, но натыкается на холодное стекло. Медузы улыбаются Маше толстыми губами, и Маша понимает, что это рыбы.             — Боюсь, только электросудорожная терапия и есть ответ. По мнению ученого совета нашей больницы, Маша совершенно безумна.             Маша улыбается рыбам в ответ и кивает, кивает, кивает, пока стекло не окрашивается красным. Тогда санитарка перестает мыть полы и начинает кричать. Рыбы равнодушно смотрят, как металлическая игла входит в вену Маши, которая бьется в руках доктора, который пытается сделать укол, который успокоит Машу. Рыбы уносят на широких хвостах сознание Маши, чтобы она смогла поселиться между звезд.             Машу уносят. Палата пустеет.             За окном проплывают рыбы.             Никто             (не)             прислоняется лбом к стеклу и             (не)             смотрит на них.