На полях сожжённых страниц

(штиль)

            Столбик термометра замирает на девяноста пяти и прикипает к черным линиям делений. Исходящий от асфальта жар треплет языки рекламных объявлений на столбах. Воздух рябит, размывая прямые линии домов. Улицы пустуют, даже торговцы закрыли лавки, повесив на двери кривые объявления: «Перерыв до 14:00».             Джилл и Джейк прячутся в тени между мусорными баками и курят одну самокрутку на двоих. Длинные волосы Джилл спутались и слиплись от влаги, а загорелая кожа лоснится, как лошадиная шкура. От нее пахнет сладковатым дымом, ландышем и терпким потом, но Джейку нравится: лучше, чем запах гниющего мусора. В глубоком вырезе майки он видит округлые грудки Джилл, между которыми медленно стекает капля пота. Выглядит соблазнительно, но в такую жару Джейку не хочется никого касаться. Джилл тоже это знает и потому расслабленно откидывает голову на раскаленный кирпич, открывая шею и угловатый излом ключиц. Джилл тяжело дышит, вбирая в легкие пыльный раскаленный воздух. Джейк дышит им же.             Это не приносит облегчения.

(бриз)

            Когда в школах начинаются занятия, Джейк и Джилл вынуждены видеться реже: ей нужно получить аттестат, ему — не вылететь с работы. Они все еще встречаются по вечерам и занимаются любовью по выходным, но Джейка что-то тревожит. Он чувствует — скоро идиллия закончится, но гонит мысли прочь, предпочитая любоваться Джилл в мягком свете закатного солнца. Легкий ветер шевелит гладкие черные пряди и те взмывают ввысь, окружая Джилл сияющим ореолом.             Тогда он целует ее, прижимая к себе гибкое тело.             Они все чаще обнимают друг друга, но все реже говорят. Джейк теряется в догадках — почему так? Когда он спрашивает Джилл, она уходит от ответа, качая головой, и говорит, что ему кажется.             Он понимает, что не кажется, когда видит Джилл с незнакомым парнем.             Земля не рушится под ногами, а небо не разражается молниями. Джейк провожает их взглядом, так и не подойдя ближе, а после бросает букет чахлых ромашек на землю и вбивает цветы подошвой в асфальт.

(сильный ветер)

            Небо пасмурно с самого утра. Деревья качаются над головами, осыпая Джилл и Джейка желтыми листьями.             — Он просто мой друг, — говорит Джилл.             — А я тогда кто? — спрашивает Джейк.             Джилл заправляет волосы за ухо, но пряди не держатся и выбиваются из прически. Джейк отшатывается, чтобы они не щелкнули его по носу.             — Твоя ревность меня уже достала, — Джилл закатывает подведенные черным глаза. Джейк думает, что она похожа на проститутку, и скрещивает руки на груди. Джилл отвечает тем же.             — Так кто я тебе, Джилл?             — Да пошел ты, Джейк.             Она уходит, оставляя его наедине с разобранной машиной и разложенными на брезенте запчастями. Джейк долго смотрит ей вслед. Потом опускается на землю, подгибая под себя ногу, и срывает желтый колосок. Он горчит и отдает пылью, но Джейк жует его, бездумно глядя перед собой.             Он хотел починить машину, чтобы поехать с Джилл в кино. Внутренний голос ехидно шепчет, что теперь можно не торопиться.             С неба сыпятся листья.

(шторм)

            Отец машет руками, привлекая внимание Джейка, и что-то кричит. Слов не слышно, но телефон в руках достаточно красноречив.             Джейк берет трубку и говорит:             — Да?             Яростный ветер рвет перепачканный маслом халат с плеч, и он поворачивается боком, чтобы различить голос в трубке. Джейк не рад: синоптики объявили штормовое предупреждение, им нужно закончить работу как можно быстрее, а не отвлекаться на звонки. — Послушайте, я занят, вы не могли бы?..             — Джейк? — голос знакомый, но Джейк узнает его только после следующих слов. — Джилл…             Ее нашли утром на обочине дороги: в рваных колготках и с пеной на ярко-красных губах.             Передозировка.             Сердце глухо стучит в груди.             Мать Джилл говорит что-то еще, но Джейк не слушает: сбрасывает звонок и роняет телефон на желтую траву.             Джейк понятия не имел, что Джилл употребляет.             «Она и не», — подсказывает внутренний голос.             Отец зовет его, показывая рукой на горизонт, но Джейк не слышит. Мир сворачивается перед глазами в ненавистное имя.             Руперт Блейк.

(ураган)

            Вывески магазинов громыхают по стенам, выбивая оглушающую дробь. Джейк шагает по улице, вбивая каблуки черных туфель в асфальт. Ветер толкает его в грудь, разворачивает, мешает идти, словно бы Джилл видит его с небес и хочет остановить.             — Прости, — говорит Джейк и идет дальше.             Дом Блейка стоит на центральной улице, но Джейк встречает Руперта раньше: он выходит из машины за пару кварталов от дома. На нем такой же черный костюм, но Джейк не видел его на похоронах.             — Это ты ее убил! — кричит он, едва не срывая голос. По лицу Руперта прокатывается презрительная гримаса, которую он не успевает скрыть. Джейк видит ее почти каждый день.             В ушах начинает шуметь.             — Да пошел ты, Джейк, — говорит Руперт. Зеркальность фразы заставляет сердце Джейка сбиться с ритма: последние слова, что он слышал от Джилл.             Он опускает руку в карман и нашаривает неожиданно теплую рукоять кольта.             Руперт успевает отвернуться, когда по улице раскатывается грохот выстрела.             И ветер стихает.