На полях сожжённых страниц

            — Зачем они вообще хранят это дерьмо? — вопросил Джимми, понемногу вытягивая из запыленного угла антресоли большую, перемотанную скотчем коробку. Еще три таких же стояли внизу, прямо под стремянкой, и топорщили раззявленные углы картонных створок: поеденные молью вещи, грязный столовый сервиз, пыльные деревянные детские игрушки.             — Ты же знаешь маму, — закатила глаза Джемма, лениво перебирая содержимое коробок и даже не пытаясь помочь брату.             — Повыкидывать к чертовой матери!             — Ага, а потом она спросит: Джимми, а где… — Джемма наклонилась над ближайшей коробкой. — А не попадался ли тебе, когда ты разбирал чердак, прелестный драповый пиджак? Я бы хотела, чтобы ты спустил его, если тебе не тяжело.             — Да у нее вещей полный гардероб, на кой хер ей нужен пиджак? Боже! Что они напихали в эту коробку?! — Джимми вытер пот со лба. Эта была последней, и похоже, решила ни за что не сдаваться без боя.             — Сборная модель самолета в масштабе 1:15, — предположила Джемма. — Или скелет.             Джимми даже отвлекся.             — Какой скелет?             — Ну, которые у всех нормальных людей в шкафу висят. У нас он точно должен быть в самом дальнем углу пыльного чердака, по соседству с поеденной норковой шубой и ржавой дырявой кастрюлей с цветочком.             Джимми качнул головой и сильным рывком дернул коробку на себя.             Зря.             Как нарочно, коробка легко подалась вперед и соскочила с деревянной полки, которая пронзительно скрипнула на прощание. Джимми попытался подхватить ее, но не удержал — судя по весу, в коробке в самом деле был спрятан компактно упакованный самолет, ни больше, ни меньше. Коробка ударилась о железную перекладину стремянки, чуть повисела на ней и ринулась вниз с неимоверным грохотом.             Джимми поймал себя на том, что сжался и зажмурился.             — Твою мать, что ты наделал?! — Джемма подскочила со своего места. — У тебя руки откуда, из жопы, что ли?!             — Да она тяжелая! — глупо ответил Джимми, понимая, что ему все равно никто не поверит.             — Дети?! — донесся с первого этажа встревоженный голос матери. — У вас там все в порядке?             Щеки Джимми залила непрошеная краска.             — Не говори, что это я уронил! Давай скажем, что просто… Сама упала! — взмолился он полушепотом и добавил громче: — Да, все в порядке, не поднимайся, тут бардак!             — Вы точно не убились? — приставная лестница заскрипела.             — Нет уж, — Джемма язвительно улыбнулась. — Сам отдувайся.             Она продемонстрировала ему цветастый квадрат с крупной надписью: «THE EVERLY BROTHERS».             — Ты грохнул их коллекцию винила.             Теперь уже не только щеки, но и шея Джимми приобрели бордовый оттенок.             — Они меня убьют!             — Еще как, — согласилась Джемма.             Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла мать Джимми и Джеммы — невысокая плотная женщина с короткой стрижкой.             — Что тут у вас?.. О!             Больше она не проронила ни слова. Она прошла мимо коробки с вещами, мимо сервиза и мимо игрушек и остановилась в шаге от крупного черного осколка — подобные ему усеивали весь пол до самого окна.             Джимми ожидал, что она раскричится — мать любила поорать, если честно — но вместо этого Тереза Уилбур присела на корточки и принялась перебирать квадратные коробки. В полной тишине Джимми и Джемма переглянулись — и Джемма чуть пожала плечами. Джимми театрально изобразил всю переполнявшую его панику и сделал полшага вперед.             — Мам, прости, она просто оказалась такой тяжелой… Все равно они тут зимовали и скорее всего все испортились…             Тереза не ответила. Она методично перебирала пластику за пластинкой, пока наконец не вытащила одну — Джимми успел разглядеть чернокожего мужика на обложке.             — Слава Богу, — выдохнула Тереза и подняла голову. Джимми вжал голову в плечи, но мать улыбнулась — безмятежно, будто бы ничего страшного не случилось. — Благодаря этой пластинке я познакомилась с вашим отцом. Если бы она разбилась, было бы очень печально.             — Чья она? — Джемма пришла в себя быстрее Джимми — еще бы, не ее только что миновала угроза родительского проклятия. — Что на ней?             — Идемте, — кивнула Тереза.             — Что там за шум, милая? — вопросил Сеймур Уилбур, восседая, по обыкновению, на своем любимом кресле с газетой в руках. — Все живы?             Мог бы и сам подняться и узнать, подумал Джимми. Типичный отец.             Тереза прошла к музыкальному центру — такому же допотопному, как пластинки наверху, его давно уже никто не включал, но выбросить рука не поднималась — и открыла пластиковую крышку, защищавшую виниловый проигрыватель.             Спустя миг комнату наполнил тихий, тоскливый блюз.             — Ты помнишь, Сеймур? — мечтательно улыбнулась Тереза, развернувшись к мужу. — Помнишь эту песню?             Густые брови отца сдвинулись — не помнит, понял Джимми — а потом приподнялись.             — Это же та самая… Я продал ее тебе в тот день, когда ты пришла на нашу гаражную распродажу, верно?             — За семьдесят пять центов, — кивнула Тереза и прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой.             Джимми тоже прикрыл глаза, вслушиваясь в минорное, хриплое звучание. Печальные ноты, переплетаясь, хватали прямо за душу — Джимми никогда бы не подумал, что его матери может нравиться такая музыка.             А потом он подумал, что, наверное, когда-то его родители были довольно круты.