disorder
22 января 2020 г., 23:43
Взрыв. Еще взрыв. В глазах рябит, изображение скачет, как в компьютерной игре с низким FPS — и кажется, где-то что-то горит.
— Это жестоко.
— А? — Алекс выныривает из воспоминаний и моргает от яркого света. Глаза слезятся.
— Это жестоко, — повторяет Хельга, аккуратно обрабатывая ссадину на скуле. — Он сделал из вас монстров.
— Я сам этого хотел.
— Ты был ребенком.
— Мне было двадцать три. Давай не будем, — в голосе звенит сталь. Алексу давно осточертели душеспасительные разговоры и он не собирается сдерживаться и смягчать тон.
— А давай будем? С каждого нового дела ты приезжаешь все более… — Хельга замолкает, подбирая слова.
Алекс закрывает глаза, и в темноте вспыхивает перекошенное лицо Лиама. Кровь струится из рубленой раны на лбу, и темные струйки огибают сломанный нос и исчезают в бакенбардах. В ране видно серо-розовое нечто, и Алекс блюет прямо на безжизненное тело. В носу отдается вкус крови, а виски сдавливает болью.
— ...поврежденным, — договаривает Хельга.
В глазах темнеет, и лицо Лиама исчезает.
Алекс открывает глаза.
— Не говори о том, о чем не имеешь даже малейшего понятия.
— Я не имею понятия? Ты каждый раз приезжаешь с этих заданий в таком виде, отказываешься идти в больницу, и мне приходится справляться с этим с помощью перекиси и водки. Я сомневаюсь, что это входит в мероприятия первой помощи.
— Первую помощь мне оказывают на месте. Когда я приезжаю сюда, мне нужна только поддерживающая терапия.
Хельга с силой швыряет бинт на стол.
— Перекись и водка — хреновая терапия!
Голос Хельги перекрывает бормотание телевизора и отзывется в ушах лавинообразным грохотом — это рушится здание, под которое шахиды заложили бомбу. Стена складывается вовнутрь, открывая зияющее жерло жилого дома; откуда-то бьет столб воды. Лицо Алекса опаляет жар огня, но он вскидывает автомат и всаживает косую очередь наугад наискосок, надеясь, что пули достигнут цели.
Они достигают. Но Алекс узнает об этом не сразу.
— ...лекс! Алекс!
Он приходит в себя от хлестких пощечин.
— Зачем? — задает он логичный вопрос.
— Ты опять отключился, — голос Хельги испуганно-тих, она пытается поймать его взгляд. Алекс видит пронзительные голубые глаза —
и запекшуюся в морщинах набрякших век кровь. Лиам смотрит в небо, и небо отражается в нем. Алекс видит воспаленные сосуды уставших глаз и недоуменную «О», в которую сложены узкие губы.
— ...пожалуйста, мой друг отключился…
Алекс протягивает руку и вырывает телефонный шнур из стены.
— Никакой скорой, — тихо повторяет он. Пол квартиры качается, как палуба парома. Лиам стоит рядом с ним, его пальцы касаются руки Алекса, а ветер треплет соломенные волосы. Алекс смотрит перед собой, на бирюзовые волны Аравийского моря, но не видит их — его внимание собирается на кончиках пальцев, которыми он чувствует касание Лиама. Лиам улыбается ему — Лиаму всегда хватало смелости смотреть в глаза.
Алексу не хватает.
— ...только что отключился! Алекс, я не буду больше это терпеть, ты можешь умереть здесь….
Паром рассекает волны в тишине — Лиаму всегда хватало такта молчать.
Алексу не хватает.
— Что будешь делать после задания? — спрашивает он. Солнечная дорожка убегает за горизонт и слепит глаза.
Лиам пожимает плечами.
Алекс думает, что своим вопросом предрек его гибель. Такие вопросы нельзя задавать. Пока ты на задании — нет никакого после. Есть только сейчас.
Алекс думает, что своим молчанием Лиам предрек свою гибель. На такие вопросы нельзя молчать. Нужно говорить хоть что-то, нужно ответить, пусть даже глупость, но нельзя оставлять вопрос без ответа, будто никакого «после» нет.
Алекс думает, что слова не могут быть виноваты в чьей-либо гибели. Виноваты чужие пули, чужие руки, чужой автомат.
— ...слушаешь меня? ТЫ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ? Алекс, говори со мной! Скажи что-нибудь! Алекс!
Слова нематериальны. В словах нет силы. И Лиама убило не слово.
— Алекс!
В плотной пыльной взвеси ничего нельзя разглядеть, но Алекс думает, что попал. Он делает несколько шагов вперед, покачиваясь, как пьяный;
покачиваясь, как на пароме. Должно быть, его все-таки контузило.
Тело возникает из темноты внезапно, как призрак.
«Убил», — думает Алекс, и мысль отзывается в глубине души звоном радости.
«Лиам», — приходит вторая мысль, вытесняя первую, разрастаясь, заполняя собой сознание, заполняя грудь, тело, весь мир…
Алекс открывает глаза.
— Я слышу тебя, — говорит он.
В комнате никого нет.
«Я больше так не могу», — гласит записка, прицепленная к магнитной доске.
Алекс сминает ее и отправляет в мусорку.
За окном ветер шевелит зеленую листву.
Алекс смотрит на телефон и открывает сообщения.
«Я готов», — пишет он и отправляет смс в пустоту.
Пустота отвечает быстро. Алекс улыбается и убирает телефон в карман.
В голубом небе он видит глаза Лиама — и закрывает жалюзи.
