На полях сожжённых страниц

            Толпа беснуется, гогоча сотнями ртов и извиваясь сотнями тел. Сквозь пряди влажных волос Гэррети выхватывает из пространства картины: голая девушка на танцполе; в сиянии стробоскопа ее грудь выглядит живой, будто к белой коже присосались два симбионта. Вдалеке в сиянии блесток извиваются гибкие тела: девушки напоминают ему стайку радужных форелей, резвящихся в восходящем течении.             Гэррети запрокидывает голову и кричит в перевитый трубами потолок.             Трубы в ответ дышат жаром.             Влажная майка липнет к телу, и Гэррети срывает ее и отбрасывает прочь.             Его взгляд выхватывает его среди танцующих, и Гэррети больше неинтересно смотреть на других.             Он танцует с высокой красивой девушкой: медные (наверное, медные — какими же еще волосами должна обладать такая красотка?) волосы вьются до самой подтянутой задницы, и стройные ноги вытанцовывают откровенные па, привлекая всеобщее внимание.             На девушке высокие каблуки и чулки в сетку.             У девушки узкий рельеф изящных ключиц и длинная шея.             Девушка поднимает руки и выписывает в стробоскопическом свете таинственные знаки, тающие в сизом дыму.             Все смотрят на девушку.             Гэррети смотрит на ее спутника.             У него длинные волосы, слипшиеся от пота в прямые сосульки; при каждом движении они взмывают в воздух, окружая его голову подобно стае змей.             «Горгон», — думает Гэррети.             В сиянии стробоскопа его будто становится несколько; Гэррети завороженно смотрит на каждого. Он запрокидывает голову, и змеи падают вдоль узкой спины, безжизненно обвисая — чтобы вновь прийти в движение.             Гэррети кажется, что он хохочет.             Гэррети хохочет вместе с ним.             Девушка извивается перед             (Горгоном)             ним, выставляя напоказ подтянутый зад. Руки Горгона без интереса скользят по блестящим пайеткам, задумчиво подцепляя ногтями кусочки пластика, взъерошивая их, как змеиные чешуйки. По спине Гэррети прокатывается волна возбуждения — он думает, каково будет потрогать его чешую?             Музыка грохочет где-то внутри него, и Гэррети раскидывает руки в стороны, извиваясь в сиянии яркого белого света. Дым сгущается, ядовито пахнет химической вишней и ванилью; Гэррети делает усилие и на мгновение заставляет себя услышать запах оливы и морской соли.             Он закрывает глаза.             Он танцует в полной темноте, позволяя музыке проникать в тело; он вибрирует вместе с полом, он поет без слов, он бросает себя влево и вправо, чувствуя напряжение в каждой мышце, чувствуя каждый сантиметр своего тела;             чувствуя себя живым.             Чужие руки ловят его на середине движения и разворачивают к себе.             Гэррети открывает глаза и падает в бездну.             Бездна улыбается ему, когда Горгон кривит губы в короткой усмешке.             — Привет, — говорит он, и бездна хохочет из черных провалов чужих глаз.             Гэррети облизывает губы и отвечает:             — Привет.             Пусть он будет Горгоном; Гэррети готов быть его Эхо. Он жадно вглядывается в незнакомое лицо: узкий подбородок, высокий лоб, уродливый шрам на впалой щеке. Гэррети поднимает руку и касается его кончиком пальца; шрам выпуклый и теплый и скользит под подушечкой, как женский сосок.             Горгон перехватывает его руку и сжимает пальцы в ладони.             — Как тебя зовут?             — Как тебя зовут? — возвращает вопрос Гэррети. Пусть сейчас всё разрушится, но еще один короткий миг он насладится придуманной сказкой.             Горгон щурит черные глаза и улыбается; шрам улыбается вместе с ним.             — Это игра? — спрашивает он, касаясь кончиком языка уголка губ.             — Игра? — улыбается Гэррети в ответ. Музыка нарастает, как крещендо; как грохот от снежной лавины, грозя похоронить под собой каждого. Гэррети вибрирует вместе с ней, растворяясь в низких частотах.             Улыбка Горгона становится шире. Его лицо рябит и размывается, смазывается сигаретным дымом и яркими вспышками света; на какой-то миг он кажется Гэррети двухмерным, как лист бумаги, и только бездна хохочет из его глаз.             Его руки обвивают талию Гэррети и пробегают по коже снизу вверх, и Гэррети чувствует, как пальцы взъерошивают тонкие волоски — против шерсти.             Гэррети жалеет, что у него нет чешуи.             Гэррети медлит.             Он находит взглядом красивую девушку в змеином платье — она танцует в толпе, и копна волос движется в такт ее движениям.             «Был ли он с ней?» — думает Гэррети.             Гэррети переводит взгляд на Горгона. Он смотрит на него, и пальцы продолжают поглаживать спину.             «Нет», — приходит ответ.             Бездна ждет.             Гэррети делает шаг вперед.