На полях сожжённых страниц

            Это было слишком давно.             «Мы же ещё дети, — сказала тогда Лив, глядя в пронзительные голубые глаза, от слез казавшиеся огромными. — Найдешь другую».             «Лучше».             «Красивее».             Покупая «Бестселлер! Миллион проданных экземпляров!», Лив не смотрела на имя автора. Схватила книгу с полки, спешно сунув между учебником по органической химии и переизданием Шекспира, прельстившись яркой обложкой, и благополучно забыла о ней, пока не решила перебрать шкафы и отправить ненужные тома на буккроссинг. В этот раз книга лежала обложкой вниз, и Лив увидела фото автора.             Мел.             На фото она была такой же, какой запомнила Лив — русоволосая, с голубыми глазами, только в углах дежурной улыбки залегла боль.             Не только в улыбке.             Боль сочилась со страниц, вытекая из черных раскрытых ртов букв. Кричала с каждой заглавной буквы, пряталась между строк, выжидая, когда взгляд Лив пробудит ее к жизни. Лив даже могла бы ее пощупать, если бы захотела.             Она не хотела.             Тогда они так и не поговорили. Финальной точкой отношений стал неловкий хлопок по плечу, скупое «извини-я-не-думала-что-для-тебя-это-серьезно». Мел ушла, не дослушав, отдернув руку, и, сломав клише, не одарила прощальным ледяным взглядом. Просто ушла.             Но не забыла.             Лив видела себя на страницах книг, читала свои слова из уст книжной Пегги, высокомерной суки, вытирающей ноги о тайно влюбленную в нее Софию. Лив скользила взглядом по строчкам и мысленно кричала: “Нет! Я не была такой сукой!”             Память Мел с садистской точностью сохранила каждую мелочь. Их первую встречу, неловкую дружбу, первый поцелуй «в шутку», глупая проверка на слабо, которую прошла только Мел, ведь Лив было слабо. Пикник у реки, лето в деревне у Мел, их первая глупая «ночь» из объятий и поцелуев — ничего серьезного, они даже не раздевались — после которой Лив и решила завершить «отношения», пока они не зашли слишком далеко. Да, им было хорошо вдвоем, они подолгу могли болтать о всякой ерунде, глядя в небо, чувствуя спиной жесткие узлы гамака. Смеяться, представляя «совместное будущее», фантазировать о том, как уедут, станут жить вместе, снимут квартиру-студию в Дании или Швеции, где всем будет плевать на их отношения. Мэл мечтала, что одну стену разрисует китайскими драконами, а на другую приклеит фотообои с видом Парижа.             Незрелые подростковые фантазии. Глупость. Блажь.             Пегги смотрела в глаза Софии, небрежно закуривая сигарету, и говорила ей: «Ты найдешь себе другую. Лучше. Красивее».             А София отвечала: «После тебя — не найду».             Я никогда не была такой сукой, подумала Лив, закрывая книгу. Плоские голубые глаза смотрели с обложки, незряче глядя в серое небо. В них читался безмолвный ответ.             Была.