На полях сожжённых страниц

            Провисшие струны дребезжат, как посуда в шкафу в те моменты, когда мимо дома проходит трамвай. Акустика перехода ничуть не хуже концертного зала, в самом деле; для каждой вещи есть время и место. Играй он на дорогущей виолончели, концертный зал был бы в самый раз; но на его гитаре сколы, а первые две струны тронуты ржавчиной и резонируют при каждом ударе. В прошлый раз такая струна лопнула и чуть не выбила ему глаз, и теперь он носит очки и копит деньги на новый набор, и до тех пор не будет крутить колки — шесть плохих струн лучше, чем четыре хороших.             На шести струнах можно играть.             По ступеням бегут ручьи грязной воды, и большая часть ее утекает сквозь ливневые решетки, оставляя на ней подношения: сигаретные бычки, размоченные бумажки чеков, жухлые листья. Снаружи дождь, и влажность забирается промозглыми пальцами за шиворот отсыревшей толстовки; из носа течет, пальцы немеют и не могут взять даже простейший E. Хорошо, что он не в концертном зале — зрители потребовали бы вернуть деньги; здесь же ходит народ куда менее привередливый. Он вытирает набухшую на кончике носа каплю запястьем и склоняется над гитарой, но пальцы движутся слишком медленно и мотив распадается на отдельные ноты, резонирующие в голове, отчего мозг вибрирует, как желе, и волны приятной дрожи раскатываются по телу.             — Hello, hello, hello, how low, — бормочет он, мотая головой вправо и влево — но медленно, медленно, невероятно медленно, и глаза закрываются, и дождь стекает по ступеням, и лужа уже почти достигла мысков его дырявых кед, и ему надо идти домой; но здесь, в переходе, так сладко пахнет гниловатой сыростью, мокрой землей и дождем, что никакое «надо» не заставит его уйти.             Музыка продолжает звучать в его голове, когда он обхватывает гитару, уютно умещая руки в изгиб деревянного грифа, и ложится на пол, пристраивая голову на грязный рюкзак. В шуме журчащей воды он слышит повторяющееся слово:             hello hello hello hell-ow             и засыпает, позволяя воде унести его прочь.