Wenpire

-Ты выскочка без рода и имени, даже не настоящий Лань, -крик был запрещен на территории Облачных Глубин, но похоже это в последнюю очередь приходило на ум говорящему, — ты думаешь, что я, глава ордена, стал бы порочить свое имя связью с тобой? Да скорее небеса разверзнутся! Вслед убегающему мальчишке нечего было сказать, глаза не фокусировались ни на чем, гулом в голове откликалось услышанное, заставляя ноги дрожать и слабеть. В один миг тьма застелила взор и все оборвалось на ощущении твердой почвы под телом. Когда Сычжуй открыл глаза, над ним возвышались две расплывчатые фигуры и он снова закрыл их, чтоб унять головную боль от яркого света. При повторной попытке взглянуть перед собой, он уже был в приятном сумраке, а рядом, держа его холодную ладонь, ведь тепло так сильно ощущалось, сидел его папа Ин, что почувствовав пробуждение сына сразу поднес свободной рукой пиалу с чем-то ароматным и тягучим по ощущениям. Тихо, почти шепотом, тот напевал знакомую мелодию и поглаживал костяшки рук большим пальцем, папы Чжаня рядом не было и это радовало, не то что бы он его не любил, просто стыдно было представать в таком виде перед своим идеалом, невероятно стыдно. -Сынок, А-Юань, — голос Вэй Ина был тихим и обеспокоенным, -я уже знаю что случилось и не намерен терпеть такого отношения к своему мальчику, я поговорю с Цзян Чэном, хоть это и будет сложно, вызову его прямо сюда, чтоб не играть по его правилам и смирить этот пылкий нрав здешним авторитетом. Невыносимый позор, чтобы за него, взрослого человека отец заступался, ни один заклинатель не посмотрит на него с уважением после такого. -Отец, не стоит так волноваться, я прекрасно понимаю юного господина, я не должен был говорить ему этих слов, сожалею о случившемся. Губы его еле шевелились, от чего-то слабость была почти что удушающей, все снова погрузилось в сумрак. Голос на краю сознания шептал вопрос о приеме лекарств сегодня утром…"Нет, пап, я их не принимал"-подумал юноша и отдался окутавшей его темноте. *** -Лань Чжань, нужно рассказать ему наконец-то, эта тайна может привести к печальным последствиям и ты сам знаешь это, -мужчина всем своим видом показывал недовольство, скрестив руки на груди, -что, если он забудет или не захочет принимать лекарства и дальше? Может задержится на тренировках или вопреки запретам возьмется тренировать младших адептов на поле? Если его не станет я не переживу. Слезы молча катились по скуле, впитываясь в белоснежную ткань одеяний второго человека, обнявшего У Сяня. -Тогда мы скажем ему все сегодня, нет причин медлить, -Ванцзи отстранился, вытирая краем рукава мокрые дорожки с лица мужа. Он слишком долго отсрочивал этот день, но опасность, что грозила их сыну была сильнее, нежели желание уберечь юнца от правды, пускай та и повергла бы в шок любого. Еще 15 лет назад, при последней встрече еще с прежним Вэй Ином и двухлетним А-Юанем, он связал свою жизнь с этими двумя маленькой тайной: Старейшина Илин просил его забрать малыша к себе в Гу Су и следовать инструкциям, записанным на жухлом пергаменте, если вдруг что-то пойдет не так. Он умер, а тайна осталась, он воскрес, а мальчика не стало-он превратился в прекрасного юношу, пускай и самого талантливого ученика, гордость клана и ордена, но все же очень уязвимого и при знаниях достойных похвалы, он не знал о своем прошлом, об истинной причине его «болезни», которая давала о себе знать всю жизнь горькими и тягуче-сладкими лекарствами по несколько раз за день принимаемыми. После вечернего обхода, родители решили отужинать в комнате, чтоб застать пробуждение сына, но уже заходя в цзинши увидели бодрствовавшего юношу на краю криво застеленной кровати. -А-Юань, вижу ты устал сегодня, может тебя умыть, скоро будет готова еда и мы разделим трапезу здесь? -на лице младшего из вошедших играла привычная мягкая улыбка, а Лань Чжань одобрительно кивнув, ушел, возвращаясь сразу же с водой для умывания, которую вручил мужу и принялся сам вытирать заспанное лицо мальчика мягкой мокрой тканью, прогоняя остатки сна и все тревоги. Отцы были слишком добры и даже тот из них, кого за спиной называли откровенно дураком и холодным как горная вершина, раскрывался рядом с маленькой семьей, был настоящим: дарил тепло и ласку, даже улыбался, отчего на душе было приятно и легко, ощущалась важность таких моментов, ТАК чужим людям не улыбаются. -Благодарю, отец, правда не стоило, я ведь взрослый и самостоятельный, как никак скоро мое восемнадцатилетие и я смогу уйти от мирских забот в уединении, — болезненно ухмыльнувшись, Сычжуй не без помощи младшего из отцов смог дойти и сесть за стол, -думаю, я мог бы даже стать даоссом и прославить вас. Эти слова больно ранили сердца, не подавая даже виду, мужчины просто взялись за руки, крепко сжимая ладони друг друга в качестве поддержки. За окном цвела магнолия, освещенная лунным светом и огнями масляных лампадок, ее сладкий аромат заполнял комнатку, напоминая о давно ушедшей юности, потраченой на ненужные конфликты и тем самым напоминая, что пора забрать покой такого же юного сынишки. -Нам нужно поговорить, надеюсь, ты простишь нас, -начал Вэй Ин, присаживаясь за стол, -мы давно должны были рассказать тебе все то, что ты услышишь, но меня так долго не было, а Лань Чжань просто не смог бы…передать всю историю в ее подробностях, я даже немного благодарен его чуткому сердцу. Наливая себе вина, Вэй Ин налил еще одну пиалу, ставя ее перед мальчиком, -Пей. Лань Юань помнил как вино действует на членов клана Гу Су и не рискнул бы притронуться, но настойчивость отца пугала и он все же надпил, ожидая самых невероятных развитий его дальнейшего опьянения. Но тех не последовало ни через секунду, ни через минуту, ни даже когда все принялись за еду и это пугало, не меньше предстоящего разговора. -Чтож, пора мне начать то, что не смог Ин.- Лань Ванцзи поднял светлые глаза и после паузы продолжил, -Он хотел этим показать, что ты не совсем Лань. При рождении у тебя была совершенно иная фамилия и клан, ты скорее всего помнишь хоть немного свое детство, ведь остроту еды и звуки флейты забыть сложно, — с теплом взглянув на бывшего Старейшину он погладил его трясущуюсь руку выше локтя, -когда-то, твой клан уничтожил наши дома и семьи, чуть не забрав и наши жизни. Но также он подарил нам нашу гордость-тебя. Глаза Вэй Ина уже застилали слезы, а все тело содрогалось. -Ты был рожден Вэнь Юанем. Фамилия полоснула по сердцу самым острым клинком. Он Вэнь. Последний из. Позор своей семьи, грязное пятно на чистом полотне клана, уж теперь то точно недостойный сердца юной госпожи. Урод. -То есть, я выходец из клана предателей и вы молчали все это время? А ваши эти лекарства просто были вашей страховкой, что я ничего не узнаю? , -обида закипала в самом сердце, разгоняясь по телу. -Не кричи на нас, помни о благородстве, — мужчина в белых одеждах звучал строго и почти что излучал ауру холодную как сталь, — ты вырос настоящим Ланем, на твоих руках нет крови и ты никак не связан с событиями тех лет. Твоя прежняя семья была обычными фермерами, отец погиб защищая семью от собственного ордена, а мать-спасая тебе жизнь, они хотели мирной жизни, мы не виноваты в том, где родились. Из учебных материалов Сычжуй знал о кровожадности ордена Цишань Вэнь, но своей истории коснулся только сейчас, да и документы тех лет звучали совсем не так, ведь дальше в разговор вклинился темный заклинатель и от его рассказа стало страшно. -Ты не представляешь, как я любил те деньки, когда ты засыпал у меня на ногах под звуки флейты, мелодия твоей колыбельной это то, чем спас меня твой отец в пещере Черепахи-губительницы. Орден Вэнь был не совсем простым, жажда крови была оправдана их естеством, с ней было возможным получать ци для продолжения жизни, только Крадущий ядра был способен не проливая крови высасывать из человека все до капли, но его умение подобно аномалии, остальные же вооружались клыками, твои еще совсем маленькие, но я уже заметил, что не улыбаешься ты именно из-за дискомфорта, а не влияния этого каменного болванчика., -папа подмигнул, одним лишь взглядом указывая на главу семейства, — В мире много существ, с которыми сталкиваются заклинатели, все они делятся на опасных, не очень и доброжелательных, но вид, частью которого ты являешься невозможно отнести к какому-либо одному типу, ведь человеческая натура непредсказуема и только ты сам можешь решить каким быть. Все те травы и отвары что ты пил- сдерживающие заклинания в своем роде, они приглушают жажду, восполняют духовные силы и помогают переносить тебе солнечный свет, ты же понимаешь, к чему привел твой сегодняшний пропуск приема. Но если он тот, про кого думает, значит ли, что все его старания быть лучше это базовые умения обычного упыря. -Я догадывался, что не такой как все, но чтобы настолько, отец, почему раньше вы не говорили, неужели все вокруг знают, кроме меня, о сущности уже не лучшего ученика? , -горько сделалось не только во рту, но и во всем теле. -Нет, -синхронно произнесли оба мужчины. -Тогда я могу уйти к себе и подумать над всем, что услышал сегодня? Благодарю за ужин. Идя по узкой каменной дорожке в свой корпус, он подставлял лицо налетевшему ветру и наконец за весь вечер расслабился. Желание уснуть отпало, а вот окунуться в холодный источник было хорошей затеей, охлаждая тело и душу, он мог бы подумать о всем хаосе, наступившем в жизни. С такими откровениями, ссора с Цзинь Лином отошла на дальний план, что огорчало и радовало в равной степени. Погружаясь в холодные воды, он склонился над водой, пытаясь взглянуть на свое отражение, но не видел ничего кроме темной глади, он распустил волосы и ленту, опуская ту на берег поверх аккуратно сложенных одежд. Как бы он хотел снять эту окову навсегда, теперь, когда он лишь наполовину Лань, лента казалась тяжелым грузом, драгоценностью, которой он обладать не достоин. Апатия-так можно было описать его чувства после визита в источник. В комнатах адептов было уже давным давно темно, идти к себе не хотелось, поэтому он пошел к самому дальнему и уединенному домику подле скалистого обрыва. На стук в дверь, хозяин домика сразу отреагировал, впуская юношу в свою скромную обитель без лишних вопросов. -Вэнь Нин? , -юноша сел напротив лютого мертвеца, -Ты последний из Вэней? Тот лишь кивнул, потупив взгляд своих серых бесцветных глаз. --Расскажи мне о нашем ордене, каким он был? Юноша никак не ожидал, что вместо длинных рассказов он получит ворох не менее длинных свитков. На его немой вопрос «Что это?» все же нашелся отклик. -Это истинная история ордена Цишань Вэнь, старейшины поручили хранить эти тайны ордену Гу Су, но ты ведь сын моего Господина и я доверяю тебе как ему и его супругу.-Призрачный Генерал сел за столик и подвинул к юноше пиалу, наполненную сладкими ягодами боярышника в сиропе, — Не смотри так, я привык, что вы заходите в гости и мне нечем вас угостить…только не говори никому, что я нарушаю правила, а я не скажу о твоих ночных визитах. Вэнь Нин не был похож на страшное чудовище, которым пугали с самого детства детей всех орденов, сейчас он походил больше на уличного котенка, чем на воина и Юань благодарил небеса за то, что видит его таким, каким при жизни был этот бравый лучник. -Получается, ты позаботился об уюте других, в то время, как про тебя все забыли? Ты слишком добрый для члена клана убийц! Печально вздохнув, мертвец раскрыл одну из рукописей и указал на изображения людей с большими зубами и оскалом холодящим кровь. Надпись под рисунком гласила, что это вид вампиров, крадущих ци через укус и кровь, относятся к нежити и живым людям в равной доле. -Это мы с тобой, Сычжуй, нами не руководят «их» животные инстинкты, мы ставим человечность выше благ, поэтому я не считаю себя ни убийцей, ни Вэнем, всего лишь родившись под несчастной звездой мы имеем волю изменить ход своей судьбы. Ночь обещала быть долгой, но за душевными разговорами о сущности и истории их «семьи» время прошло так быстро, что утренний колокол смог оторвать молодых людей от друг друга и адепт покинул ветхий дом своего кровного «дяди». Теперь, он не забывал про свои лекарства и старался избегать отцов, появляясь ненадолго в поле их зрения. В юной буйной голове после стольких лет воздержания от всего мирского возникнула идея, за которую старейшины четвертовали бы. Он возродит былое величие, станет новым Главой ордена Цишань Вэнь, Вэнь Юанем, Вэнь Сычжуем для мира заклинателей!