Wenpire

Звуки духовно черной флейты и светлого, правильного гуциня слились воедино и в какой-то из моментов, наземь упал Вэй Ин, ощущая внутри себя голос чужого разума, похоже, кто-то все-таки видел их сына. Лань Чжань бережно держал супруга под голову, успокаивая, пока того мучали видения, судорожно содрогаясь он только и делал, что шептал еле слышно-Безночный город. Глава и еще что-то неразборчивое. Скорее всего, душа закончила свой рассказ, ведь тело в руках обмякло и полные слез глаза закрылись. Второй нефрит мягко коснулся губами покрытого болезненной испариной лба и крепче прижал к себе, широкими рукавами закрыв от всего мира. Внезапно, А-Сянь широко распахнул глаза и принялся выцеловывал лицо ничего не понимающего Ванцзы, которое держали дрожащие руки. -Любимый мой, с ним все в порядке! Наш сын в порядке…он в Безночном городе с Вэнь Нином, -тихий шепот растворялся на белоснежной коже с каждым поцелуем, -дух показал мне его…наш Сыджуй еще более возмужал, он так прекрасен, А-Чжань! Но подобные слова ничуть не обрадовали последнего- отпустив супруга он поправил одежды и лицо его сделалось строгим как никогда, недовольный прищур глаз выдавал его настоящее отношение к информации что он получил. -Нужно отправиться к нему и вернуть его в Облачные Глубины, он должен понести наказание достойное его поступков.-тон был холоден, а речь четкой и бесстрастной, -Я разочарован и не разделяю твоей радости, Вэй Ин. -Не смей. Еле слышно сказав эти два простых и одновременно сложных для него слова, Вэй Усянь отвернулся, уходя по узкой тропинке вниз к их цзиньши. На сердце было тяжко, под перезвон утренних колоколов, легкой поступью он петлял небольшими шагами по утренним заботам- приняв теплую ванну и переодевшись в клановые белоснежные одежды принялся повязывать ленту с узором облаков, это успокаивало, хоть и немного. На трапезу они с супругом явились порознь, не проронив друг другу ни слова они отправлялись после завтрака по своим делам- Ханьгуан-цзюн сопровождаемый братом скрылся в зале предков, а вот Усянь призраком скитался под тенью небольшого сада около здания, где проходили уроки у адептов. Когда цветная толпа юношей из разных орденов заполнила постройку, он наконец вошел следом за последним учеником, занимая свое почетное место перед сидящими. -Приветствуем учителя, -хором проговорили юноши, больше не роняя ни слова. Предмет господина Вэя был интересен и жив, а оттого и уважение учеников к господину возрастало с каждым занятием, ведь кто как не основатель темного пути, великий Старейшина Илина, мог поведать о тьме и способах ее победить. Обычно, он встречал их невесомой улыбкой, но в последние дни его невозможно было узнать-почерневшее лицо не выдавало никакой радости, а в глазах плескалась серыми волнами боль. Сегодня учитель был особенно странным и не пытался даже улыбнуться или скрыть душевные тревоги. Заприметив это, один из присланных адептов, а по совместительству наследник клана Нэ-Киу Цзюэди, взялся помочь уважаемому учителю, насколько бы позволили его силы. -Учитель Вэй, можно задать вам вопрос? -Конечно, -все же оторвавшись от пустой тетради, куда он не внес еще ни одного иероглифа, ответил он. Адепты стали перешептываться, за что были посрамлены учителем и получили предупреждения, после второго их бы отправили читать свод правил на стене вслух и в едином темпе-это напоминало по звучанию мантры монахов, а наказание придумал именно тот, кому эти правила не давали свободно вдохнуть, во времена обучения. -Если человек, живший как все другие, впадает в состояние опасное для его ци, должен ли он оповестить об этом, или же держать в тайне предпочтительнее? Не сочтите за глупость подобный вопрос вашего ученика. Юноша склонил голову и ждал ответа, на вопрос который Вэй Ин сразу разоблачил, подмечая про себя смышленость не по годам. Похоже, навыки манипулировать и вести темные беседы, ничем не выдавая себя, вошли в моду в клане Цинхэ Нэ. -Я так предполагаю, мой краткий ответ не удовлетворит в меру пытливый ум, но это личная забота каждого, а оттого и решает как поступить, хочет ли спасти близких от разрушительного влияния искажения или другой беды с ци, -учитель отложил тетрадь на стол и поднялся, возвышаясь над адептами, -я дам тебе необходимые книги для индивидуального изучения, если пожелаешь. Шорохи пестрых ханьфу покинули зал для обучения, где остались только двое. -А-Цзюэди, я понял что ты хочешь поговорить, но не о чем беспокоиться, Лань Сыджуй найден и я безгранично счастлив, — попытавшись одарить ученика слабой улыбкой он заметил замешательство в его глазах. -Если учитель позволит этому ученику, то я бы хотел возразить. Ваш взор печален, а улыбка притворна, значит не все так хорошо… Сыджуй правда в порядке? Как бы грустно не было признавать, но этот юноша был единственным, кому сейчас было дело до утратившего радость учителя и кому тот мог поведать обо всем, зная, что дальше их уст это не пойдет. И он решился, заминая меж пальцев рукава нижних одежд: --Мой сын был обнаружен призванным нашими усилиям с Ханьгуан-цзюнем, но я беспокоюсь, что пылкий нрав моего супруга сыграет злую шутку и я снова останусь один, виноватый во всем. -Господин Вэй, вам не о чем беспокоиться, -Нэ Киу поклонился учителю, — этот ученик всегда готов помочь вам! Но сейчас мне нужно тренироваться с остальными, надеюсь ваше расположение духа улучшится в скором времени. День проходил будто мимо мужчины, он все так же исправно выполнял свои обязанности учителя, но без чувств, без привычного поведения, что полюбилось всем поколениям, обучающимся здесь. Лань Цижэнь после обеда решил навестить свою «невестку» и поговорить о причине столь печальных чувств на их лицах. Состояние самого У Сяня и так повергал дядюшку в необъяснимый ужас-мужчина угасал на глазах, совсем как мать его племянников, он же страшился повторения истории, в каких бы отношениях они раньше не были, все осталось в прошлой жизни. -Приветствую учитель Лань, чем может быть полезен ваш покорный Вэй-сао, -мужчина сидел в уединении, недалеко от их с супругом цзиньши и как раз наливал себе чай, соблюдая все положенные традиции, -составите мне компанию? Лань Цижэнь удовлетворительно кивнул и сел напротив младшего заклинателя. У них закончились занятия на сегодня, значит и спешить было некуда-до ужина с адептами были два Нефрита ордена ГуСу. -У Сянь, я просил тебя называть меня наедине хотя-бы дядей, но ты вправду можешь быть полезен… Шел я сюда узнать что случилось с Ванцзы, он с самого утра сам не свой, но увидев тебя, я сначала принял тебя за лютого мертвеца. Обеспокоенный тон дядюшки был приятен слуху, отчего-то сердцу стало спокойно. Надпив ароматного чая, хозяин церемонии отозвался тихим тоном: --Мы играли «расспрос» сегодня на заре, похоже наш сын в полном здравии ушел в уединение, забыв послать весть о своем решении. От того А-Чжаню сделалось дурно и он вознамерился силой вернуть А-Юаня, вы понимаете как я был против и не смирившись с разным взглядом на ситуацию мы повздорили. Несколько раз за все три года замужества они вот так по-семейному разделяли беседы не касающиеся дел клана и ордена в целом. Вся их небольшая семья не сразу приняла невесту, поначалу даже стыдились и прятали от чужих глаз, но приобретенная благонравственность и стремление достичь спокойствия переменили в своем отношении даже бывшего учителя Ланя, который стал для Вэй Ина дядюшкой и приемной семьей, как того требовали традиции. Новость о Лань Сыджуе порадовала старшего мужчину, пускай он и выражал это довольно скромно, но тон его сделался еще мягче. -Не беспокойся, я поговорю с племянником как можно скорее, но не делай ничего, о чем пожалеешь, -откланявшись, мужчина ушел, оставляя после себя призрачную надежду на хорошее. А заботы пошли своим чередом, приближая ночь. Совершив долгожданное омовение в Холодном источнике, Вэй Ин направился сразу в цзиньши, не желая появляться на ужине, его обида на мужа все еще цвела алым цветком на сердце. По дороге он зашел в комнату сына, где каждый день проветривал постель и само помещение, менял воду в кувшине, ожидая что тот вот-вот вернется, почтительно поклониться младшему отцу, а потом обнимет как всегда, рассказывая про свои успехи в самосовершенствовании и тренировки с Призрачным Генералом. Но здесь было тихо, уже довольно давно, спустя два месяца после всего случившегося сын не возвращался домой. "Потому что его корни не здесь, а сердце и вовсе в Ланлине"-сказал про себя У Сянь и ушел готовиться ко сну. Супругам было положено спать порознь, хотя они уперто игнорировали это правило, сегодня хотелось ему повиноваться как никогда, а потому, сменив белье на чистое и принеся легкое одеяло, Вэй Ин перебрался в ночные одежды и закрыл глаза, стараясь отойти в мир снов как можно скорее. Почти стоя на пороге сна, он почувствовал легкую тяжесть на ногах, а открывшимся глазам предстала странная картина- его супруг сидел на коленях подле кровати, положив голову на его голени и даже не обращал внимания на привставшего на локтях мужчину. -Прости, ты был прав, я должен уметь отпускать тех, кого люблю.- золотые глаза блестели в ярком свете луны, — Я не отказываюсь от встречи с ним, но наказания не будет. -Иди спать, я устал. Эту ночь они спали на своих кроватях, пускай и было непривычно без родного тепла, но обиды так просто не забываются. Тем временем, в Безночном городе так же одиноко было и юному главе ордена. После инцидента прошел месяц, за который он видел своего пленника с привилегиями всего несколько раз, мимолетом в зале для занятий или наблюдая за садом, в который уже пускали Цзинь Лина. Это было неправильно, ужасная ошибка стала пропастью, которую преодолеть можно было только вдвоем, но чувства главы Вэнь были не взаимны, а значит это случится не скоро. Ворочаясь в ворохе свежих покрывал, Сыджуй думал обо всем: о родителях и ГуСу, о друзьях, о Саньду шеншоу и его гневе, обо всех кого знал и кого разозлил. Он снова ошибся, снова всех разочаровал, ну чем не настоящий Вэнь, совсем как из книг, что читали в детстве учителя- чудовище, да и только. Покинув покои, он отправился снова к дяде, ведь кто если не он поможет и покажет где тропа свернула не туда? Снова минуя покои возлюбленного он почувствовал, что тот еще не спит, а до слуха доносилось шуршание бумаг и одежд. "Я не должен заходить, пускай все будет как есть." Невесело улыбнувшись своим мыслям, он было отошел, но в комнате Цзинь Лина поднялся такой грохот и шум, что плюнув на все свои многочисленные запреты отворил дверь покоев и бросился внутрь. Взору открывалась пугающая картина-юноша лежал на полу подле письменного стола, который был им же задет и перевернут со всем содержимым, и почти не дышал. Рухнув на колени рядом с ним, Вэнь Сыджуй поднял юного господина под спину и сгиб коленей, так, чтобы отнести на кровать. Сердце еле слышно стучало, а грудь почти не вздымалась, все нежное и такое любимое лицо было бледным, покрытым бисером пота. -Охрана! Позвать лекарей немедленно, -прокричал юноша в открытую дверь и принялся развязывать ночные одеяния. Лекари пришли незамедлительно, они обтирали юного господина водой и нанеся сильно пахнущее масло на бинт поднесли к его носу. От такого резкого запаха тот очнулся, морща свой курносый нос, понемногу разлипая глаза. -Что ты здесь делаешь? , — испуганно замотал головой Цзинь Лин и попытался встать, ударив по руке Сыджуя, который хотел помочь и поддержать под руку., — Уйдите все, господин Вэнь вы тоже! Господин Ву-приглашенный придворный врач, отошел к дверям и поманив к себе Главу пояснил, что это был обморок из-за неблагоприятного воздуха в комнате гостя, а также истощения душевных сил. С таким раскладом, доверие вернуть будет легче, да и месяц воспитательных работ не проходил даром, будучи избалованным и несчастным, подобно ежику парень прятал мягкое нутро за тысячами иголок дурного характера. Теперь же налицо были видны изменения-хоть и кричать тот не перестал, но теперь это было в рамках дозволенного. -Подготовьте нужные снадобья и отнесите в мои покои, а также передайте на кухню, чтобы приготовили пряного вина и что-то, что господа врачи считают полезным для господина Цзинь, -Вэнь Сыджуй кивнул слугам и поклонился врачам, провожая их из покоев, — Благодарю за ваш нелегкий труд. Оставшись наконец наедине, юноши не знали что сказать друг другу, поэтому глава Вэнь просто сел на кровать рядом с бледнеющим А-Лином. Взяв его руку в свою, он улыбнулся и аккуратно сжал ее, пытаясь согреть, -А-Лин, что случилось? -А ты что думаешь на этот счет? После того, как я попал сюда это не в первый и не последний раз, так что продолжай изводить меня или прояви немного сострадания и убей сразу… -измученно выдохнув, парень отвернулся головой от своего пленителя, но немного погодя продолжил, -Или отпусти, дядя наверное вне себя от бешенства. -Я думаю, что уже решил все проблемы с твоим самочувствием, так что доверься мне хотя бы сейчас, я не прошу многого, — выпустив уже теплую ладошку из рук, Сыджуй встал с кровати, резко подняв Цзинь Лина, отчего тот вскрикнул и зацепился за шею, чтобы не упасть. -Ты что делаешь? Отпусти меня, — сопротивляться сил не было, а вот слова сами собой выскакивали, — думаешь стал главой и сразу все можно? Всего спустя несколько минут, юноши уже были в шикарных покоях Сыджуя и человека в его руках словно молнией поразило-дыхание его стало сбивчивым, а в глазах плясали огоньки ужаса, может это и был свет от лампад, но походил он именно на страх, которым буквально окутало слабое тело. -Не беспокойся, я не сделаю ничего плохого, ты будешь здесь, пока тебе не подготовят подходящую комнату. -Х-хорошо, опусти меня, — щеки Цзинь Лина заалели от свежего воздуха в помещении, — где я буду спать? На прохладные простыни опустив возлюбленного, Глава сел рядом, перебирая ткань меж пальцев, — Спи здесь, а я найду где прикаяться. От печального тона того, А-Лин подсел ближе и положил ладонь на чужое плечо, успокаивая. Пускай он и боялся повторения истории, гнева и обиды парня, но несколько лет дружбы невозможно было забыть, а оттого он и хотел поддержать друга. Все таки жизнь при дворце была не так уж плохой- слуги почтительно относились, каждое предпочтение учитывалось и гулять разрешали от подъема до отбоя, даже письменные принадлежности не забирали. Отплатить ответной вежливостью было самым меньшим, что он мог сделать. -Вэнь Сыджуй, оставайся здесь, кровать большая, ляжем как инь и ян, хорошо? , — от собственных слов щеки вспыхивали и бледнели, — Т-только пообещай не лезть, пожалуйста… Главу Вэнь передернуло от таких речей, в душе продолжала тлеть надежда на перемирие и на эмоциях он бросился обнимать смущенного юношу. -Обещаю, ради тебя что угодно. Если сам конечно не попросишь, — одарив ехидной улыбочкой, Юань все же ушел к дядюшке, оставляя виновника суеты во дворце на слуг. Того он случайно обнаружил в главном зале, где проходили собрания и встречи с народом, численность которого довольно быстро росла. В темноте, разбавленной разве что всполохами свечей и масляных ламп явно ощущался запах благовоний, похожих по запаху на лекарство, что всю жизнь давал отец. Сгорбленная фигура за столом казалась изваянием, никак не выражая признаков жизни, но тонкое чутье позволяло знать издалека, что тело пребывает в состоянии медитации. Решив подождать, юноша сел неподалеку, так чтоб не нарушать уединение, но видеть, когда Цюньлин закончит и удостоит его вниманием. -Хотел рассказать мне что-то, чего не знает Генерал? , -улыбнулся мужчина, обнажив клыки, -Стоило мне уйти на охоту и столько всего осталось вне моего взора. Юный господин Цзинь в порядке? -Уже все решено, пока он будет пребывать в моих покоях, его комнату приготовят позже, — от вида довольного родственника жутко чесались десна, из-за забот, последние три дня он не охотился и голод стал ощущаться сильнее, все-таки с отказом от трав истинная сущность брала верх над сдержанностью, -Вижу, ты освободился, я хочу уйти сегодня на всю ночь, иначе моим ужином станет кто-то из прислуги. От разговоров о крови жажда все сильнее распаляла сердце, так что получив положительный ответ, юноша немедля покинул владения, убегая быстрее обычного в сторону густого леса. Под ногами не ощущались ни земля, ни ветки с листвой, буквально паря над почвой он вдыхал свежий воздух, жадно поглощая все запахи, пытаясь отличить среди них аромат меха и жизни. Первым на глаза попался ленивый барсук, но его запах был настолько же ужасен, как и вкус, поэтому не став его тревожить, юноша забрался на дерево, выжидая добычу побольше. И он не ошибся, с легким дуновением ветра его носа донесся запах оленя на севере в ста чи отсюда. Незаметно перебираясь с одного дерева на другое, юноша действительно увидел благородного оленя с молодыми рожками, а еще прекрасное озеро, из которого животное пило воду, не подозревая об опасности. Погоня была слишком быстрой, голод руководил телом в совершенстве: два прыжка, хруст изящного изгиба шеи и острые клыки в самом центре вены, что пульсировала и била алой жидкостью в жадный рот, в самое горло, приятно обволакивая его подобно жидкому тофу. В ушах стоял ужасный шум из собственного и чужого, сходящего на нет биения сердца, отрываясь чтоб вдохнуть, губы от влаги издавали самый приятный звук, похожий на тот, что выходит при поцелуях. Утолив жажду, Сыджуй сел на мягкую траву около кромки воды и опустил окровавленные ладони, омывая их в свежести озера. После, скинув с себя верхнюю одежду, юноша отмыл лицо от стягивающих кожу пятен и закинув на плечи добычу медленно пошел гулять под покровом ночи. Кормя себя, они с дядей приносили дичь на кухню, облегчая жизнь охотникам и поварам, которые удивлялись, насколько искусно поймано животное и как хорошо обескровлено. Нисколько не испорченные шкуры или перья шли на пошив теплых одежд и украшения, конечно, старшее поколение слуг знало о настоящей личине господ, но никто и никогда не упрекал их, временами даже восхваляя заклинателей, что пошли против «дурной Вэньской крови». Прослонявшись по владениям достаточно долгое время, господин Вэнь все же решил отправиться отдыхать и попусту не тратить необходимые нынче силы. Скоро во все ордена дойдут его письма с приглашением на собрание, а значит, нужно как можно упорнее работать над возвышением Цишаня. Еще и А-Лин в его покоях… Скинув ношу в холодный погреб, он распорядился приготовить часть на завтрак и подать на двоих в его покои с наступлением соответствующего времени. Пока все были заняты делом, ему удалось умыкнуть кувшин с пряным вином и довольным своей шалостью уйти к себе. Видя умиротворенную картину на своем ложе он мечтал видеть это каждый день, всю жизнь любить этого человека, что сейчас сопел с приоткрытыми губами, причмокивая время от времени. Оставив вино на столе, он подошел ближе, бережно подтянул невесомое покрывало, прикрывая обнажившиеся плечи и оставляя теплый поцелуй на лбу, точь там, где должна была быть киноварная точка. От этого касания спящий юноша слегка поморщился и заворочался, поворачиваясь на бок. -Спи спокойно, я рядом. Прошептав это, Вэнь Юань сел за рабочий стол, откупоривая вино над стопкой документов. Утро входило в свои владения.