Wenpire

-Прошу, посмотри на меня еще раз А-Лин, я так давно хотел встретиться с тобой, но даже не мог мечтать о том, что ты сам прийдешь, -Сыджуй стал на одно колено, кладя руки на опущенные плечи своего любимого, -Теперь я достоин тебя? Не говоря больше ничего, он требовательно поднял все еще растерянного Цзинь Лина под руки и повел на широкий балкон, вид из которого был похож больше на старинную картину: небо было тяжелым и яркие брызги красного с золотым пятнали облака, это были последние лучи заходящего солнца, алеющие минуты перед полуночью. Вокруг был слышен гул рабочих, торговцев и учеников, дети резвились перед домами и не было ничего, что указывало бы на деспотичность и былое величие. Сзади его обнял бывший Лань и с благоговением уткнувшись носом в ароматные волосы прошептал на самое ухо, обдавая жаром, — Это мой клан и орден, у меня есть фамилия и титул, я смог воскресить руины и все же, без тебя это место не стало бы таким…когда те малышки, -он указал ладонью на дворик одного из домов, где резвились две девочки, -узнали, что здесь юная госпожа, не могли поделить, кто же соберет ей самый красивый букет, поэтому передали оба и ждут твоего решения. Он смеялся, чисто и ласково, а вот щеки Жуланя заливались краской, какая к черту юная госпожа, он же не девушка, как можно врать детям и какого демона он вообще говорит ему это все, да еще непозволительно близок. Но вот отталкивать было бы неразумно, все-таки те два года, что он провел на престоле научили его сдержанности и рассудительности, в этом то он превосходил своего единственно живого и родного дядю. Сейчас дипломатия точно выручит его, он не сомневался: -Лань Сы… -Вэнь, я Вэнь, -грозный глубокий голос вогнал пленника в ступор, таким своего друга он никогда не слышал, -прости, я не хотел кричать, просто запомни, для тебя я Вэнь Юань. Надеюсь, ты простишь моих людей, что так пренебрежительно отнеслись к тебе сначала…они не знали кто ты, а когда я вернулся и увидел тебя в подвале не мог поверить своему счастью. Цзинь Лину стало совсем не по себе, если это было не спланированное нападение, то дела его плохи-он совсем растерял умения охотника со всеми этими орденскими делами. Сычжуй был обаятелен и в прошлом, но сейчас его было не узнать: открытый в своих желаниях, смелый и гордый, таким он больше походил на Вэня и это было страшно. Его клановые одежды отличались особым изыском и некими смущающими деталями: тонкий черный воротник закрывал шею и часть разлета ключиц, на руках красовались черные перчатки для стрельбы, на макушке золотое украшение, почти как на малочисленных портретах прежнего и последнего Главы Вэнь. Противно произносить эту фамилию, когда почти всей семьи ты и лишился по их вине, но ситуация обязывала переступить через себя и все-таки подыграть старшему заклинателю. --Вэнь Юань, -тихо позвал Цзинь Лин, -зачем все это? Разве ты не скучаешь по семье, родному Гу Су? Тебя ищут все, даже раньше державший нейтралитет Не Хуайсан, и то выделил адептов на твои поиски. -Ты многого не знаешь, у меня были причины уйти и бросить прежнюю жизнь, — он сжал юношу крепче, — и первая причина это ты, а остальные не столь важны, да, Жулань? От этого разговора бросало то в жар, то в холод, а в душе царил хаос, когда голос разума кричал о надобности бежать, ноги словно вросли в пол, не желая слушаться хозяина. -И чего же я не знаю? Того, что ты плюнув в лицо родителям сбежал устанавливать свои порядки на чужих землях, еще и возрождая эту погань, собирая вокруг себя всякий мусор на манер моих похитителей! -он срывался на крик от бессилия, внутри ци будто разрывала золотое ядро. Рук, обхватывающих его не стало и он обернулся, но его ждала тяжелая рука, что ударом ладони скользнула по щеке, оставляя за собой боль и жжение. Было страшно даже поднять глаза, он не хотел видеть лица человека ударившего его самым унизительным способом. -Охрана, -спокойным голосом позвал обидчик, -заберите юную госпожу и заприте в ее комнате. Договорив, он заложил руки за спину и мерно вышагивая отправился на балкон, даже не посмотрев на возню за спиной. Происходящее на улице интересовало его больше, чем все в этом помещении разом взятое. «Пожалуй, стоит отдохнуть, иначе я сойду с ума"-подумал Юань и накинув длинный клановый плащ вышел через широкое окно, ловко спрыгивая на близстоящую статую и после уже на пол. Мысли о Цзинь Жулане не давали отвлечься ни на минуту, его слова всегда жалили в самую суть и он был прав-бросить родителей, семью как никак и сбежать невесть куда, гонясь за призрачной надеждой на взаимность, если уж возрождение Вэней так негативно было воспринято юным господином Цзинь, то как же открыться ему до конца? Как доверить тайну рода? Так хотелось не иметь никаких секретов, но к сожалению, этот ему предстоит унести с собой в могилу, так и не став ближе к возлюбленному. На улице его увидели детишки и сразу же сбежались, своим гомоном распугивая невеселые мысли. Они кричали о чем-то наперебой, так громко, что пришлось использовать колокольчик, что лежал за поясом, он имел авторитет у детей, с помощью него, Сычжуй оповещал всех, что собирается провести занятия или потренировать тех, кому в школу еще рано. Наконец добившись тишины, он присел на траву и попросил детей сесть рядом так, чтоб послушать каждого по очереди. От такой картины, прохожие останавливались и любовались своим главой, не забывая почтительно поприветствовать. --Господин Вэнь, моя сестричка заболела и переживает, чей же букет лучше, можно я скажу что госпожа выбрала ее? , -Юи жалобно смотрела на юношу. -Думаю, не стоит, мы вернемся к этому разговору позже, А-Юи. Так за разговорами его душа окончательно очистилась от былого зла и он последовал за детьми, отправляя их к родителям, по пути к дому местного фермера, коим был отец девочек. Малышка А-Юн действительно подхватила простуду и теперь лежала бледная и уставшая на циновке, но завидев своего любимого учителя она почти что сама встала, измученно, но по детски искренне улыбаясь. -Добрый вечер, господин Вэнь, -она сложила ладошки и нахмурилась, пытаясь быть такой же серьезной, как отец, когда встречает гостей. -Добрый, А-Юн, я пришел сказать тебе, что забыл от кого какие цветы были и госпоже понравились оба, -краем глаза он заметил счастливую улыбку старшей из близняшек, -когда ты поправишься, мы придем, чтобы вы научили юную госпожу так же искуссно собирать цветы. Столько радости вызывали эти слова не только у детей, но и самого обещающего, ведь он не привык отступать. Семья была обычная, если не считать, что отец сам растил детей и работал везде, где сгодилась бы его сила, он был одним из первых, кто решился помочь восстанавливать Безночный Город и Сыджуй щедро оплатил ему за это, всячески способствуя спокойному быту этой семьи. Здесь его угостили отличным отваром из лесных кореньев, немного поговорив обо всяком. На том и попрощавшись, он решил зайти в лавку местного лекаря и попросить, не приказать, проведать его эту маленькую семью, спасающую его от одиночества. Так, проходя все владения за вечер, он собирал не только симпатии подданных, но и сплетни, слухи и интересные истории. Уже ближе к рассвету он вернулся в свои владения, стараясь не напугать никого из слуг, прокрался по коридору и заглянул в покои Цзинь Лина. Тот явно спал, его тихое дыхание и спокойный пульс Сычжуй слышал даже отсюда, поэтому он бесшумно подкрался и пригляделся к смягченным чертам лица юноши, в них было два года разницы и для своих 15 лет Жулань выглядел слишком серьезным и в то же время ребенком. Он не хотел срываться так, но этот юный заклинатель сам виноват, вызываясь на конфликт, второй раз по его вине хочется сбежать далеко-далеко. Завтра будет день, когда юной госпоже вместо лука и стрел принесут трактаты о благовоспитанности и манерах, а вместо дяди, гонять его будет суровый учитель морали. Глава ордена еще сможет воспитать себе спутника на тропе самосовершенствования, в этом он точно не сомневается. Покинув чужую комнату, Юань подозвал слуг и приказал позвать охрану, чтоб те постоянно посменно сторожили гостя, а также распорядился выполнить его учебно-бытовую программу для него. Нужно не забыть задать свой главный вопрос, пока он не забылся в череде событий, «Достоин ли я его теперь?» О таких вещах лучше поговорить с дядей, к которому он уже держал путь через северное крыло замка. Вэнь Нин был рад приходу своего племянника и по-старинке принеся чай со сладостями собрался слушать рассказ, он, как глава охраны и генерал, знал о произошедшем лишь косвенно и по сути, в подробности никто не вдавался, но факт присутствия Главы другого ордена очень беспокоил, ведь не ровен час, когда за ним придут и тогда им не выстоять с такими мизерными силами в сравнении с четырьмя великими орденами. -Дядя, я не знал что так все случится, когда я вернулся с охоты, -он нервно сглотнул, набирая в легкие воздуха, -меня оповестили о пленнике в золотых одеждах и я даже подумать не мог, что они схватили Цзинь Лина, принимая за шпиона. Я не знаю, что он забыл в этих гиблых краях, но если это и правда слежка, то не ясно, почему он один… Призрачный Генерал отрицательно покачал головой и обвел юношу напротив задумчивым взглядом. -Ты же прекрасно понимаешь, что тебя ищут и, скорее всего, юный господин отправился самостоятельно решать этот вопрос, возможно, он чувствовал стыд за ссору накануне или хотел доказать, что сможет справиться раньше всех, я не знаю. Эти предположения имели смысл, зная подлинный характер и стремления быть лучше, Юань вполне мог поверить в любое из них. Но вопрос был все равно не решен- что делать с нежеланным пленником и как заставить его остаться здесь добровольно, стать госпожой этого гиблого места, как доказать, что новоиспеченный глава достоин его любви. -А-Юань, ты очень громко думаешь, -Цюнлин улыбнулся уголками серых губ, -не думаю, что после сегодняшней сцены он захочет видеть тебя, такое унижение, будучи одетым как женщина получить тяжелую оплеуху от главы вражеского ордена…чем ты думал? Пока его родственник ждал разумных объяснений, Вэнь Юань осознавал каким ужасным человеком он предстал перед любимым, дядя был прав насчет унижения, но он просто не мог отказать себе в удовольствии лицезреть Цзинь Лина таким, каким видел в своих снах все время проведенное в новом дворце. --Хорошо, я очень поспешил и теперь хочу исправить все, но как мне быть, дядя Нин, -юноша опустил голову и надпил чая, --если я извинюсь это будет неубедительно и глупо, мы давно не дети, а говорить ему о чувствах было бы бесполезно-он меня не слышит и не хочет услышать. Как сделать его своим? Ты говорил, что у нас есть особые навыки, может получиться изменить немного его отношение ко мне? -Даже не смей! , -обычно тихий, лютый мертвец взревел, раскрошив пиалу в своих руках. Вены на его шее и лице налились, выпирая из-под тонкой бледной кожи, в руке застрял хрупкий фарфор-все это пугало, но Вэнь Нин не способен был сделать что-то злое по отношению к семье молодого господина Вэя. -Пойми, магия нашего рода опасна не только для окружающих, но и нас самих, в любой момент зверь возьмет верх над тобой и ты сделаешь больно всем, кого любишь. Золотое ядро может не выдержать такого. -Тогда у кого мне просить совета? Как справиться с желанием обладать этой неприступной орхидеей? Дядя на его слова лишь пожал плечами и вынул из-под стола какой-то безымянный сборник, протягивая его юному господину. Улыбка у Сычжуя была столь яркой при виде содержания, сколь румянец щек походил на самые яркие пионы. Его взору предстали трактаты об искусстве любви и правильных ухаживаний по всем канонам благородства. На миг забыв и свое положение, и тяготы дня, юноша бросился на шею Вэнь Нина, обнимая его так крепко, что у живого человека скорее всего проступили бы ссадины, а то и вовсе переломались кости. -Глава ордена, что за всплеск чувств на ночь глядя? , -все-таки за стеснением скрывалась довольно приятная натура, он умел шутить и похоже, в некотором роде перенял от своего бывшего уже господина некоторые черты, которые ему очень даже подходили. *** Пока Безночный город погрузился в мир сновидений, в Пристани Лотоса кто-то решил перебудить весь клан. Цзян Ваньинь метался по главному залу, подобно раненому зверю отпугивая прибежавших на крик охрану и слуг. Внутри него, за крепкой стеной недовольства скрывался любящий родитель, пусть своих детей он так и не нажил, но потерять племянника было сродни смерти для него. Цзинь Лин не отвечал на письма, а после очередного послания, прибыли люди из Башни Карпа, которые принесли на свою беду весть о пропаже любимого племянника самого жестокого человека их временни. Первой реакцией была злость-как этот щенок посмел покинуть пост Главы и не предупредив, самовольно податься на разборки с мелкими деревушками, вместо того, чтобы послать туда свою армию. Вторым стал страх-что, если его исчезновение связано с исчезновением сына его шисюна и теперь их точно не найти. Под конец дня его застала смесь из сожаления, тревоги и безысходности-его любимый и единственный племянник пропал, возможно даже мертв, а он так и не успел столького сказать своему мальчику: как любит его, как гордится им, что ценит каждое его достижение. Пускай он только найдется, ни о чем другом Цзян Чэн просить у небес не мог. Когда осознание утраченных впустую лет охватило сознание окончательно, кувшин с вином стал сменяться другим, а потом третим и теперь, захмелев и еле держась на ногах, Саньду Шеншоу бил Цзыдянем налево и направо, разрушая мебель, кухонную утварь и отчасти свое тело-плеть иногда попадала по его собственному телу, а то и вовсе вышедшие из-под контроля разряды молний жгли тело, немного отрезвляя. Он кричал, во весь голос, вкладывая все что было в нем в ревущий, раздирающий глотку звук, который пробирал до дрожи. Он звал своего племянника, взывал к Небожителям и их же проклинал самыми грязными словами, что мог прошептать, сорвав связки. Жгучая боль охватывала горло, потоки слез мочили ворот одежд, капали на пол, скатывались на искусанные до крови губы, заставляя открытые раны печь. Сил не оставалось и вмиг остановившись, Глава Цзян осел на пол, склоняясь лбом на холодный каменный пол. Только тяжелое дыхание выдавало в нем еще живого человека- среди всего хаоса он был схож с покойником, небрежно брошенным на месте побоища. Таким его и застали вошедшие. Разбитым и отчаявшимся. Он уснул, чувствуя дикую усталость и пляшущие тени перед глазами. Самые крепкие из его прислуги донесли своего господина в покои, подготавливая все необходимое для пробуждения, решив дежурить внутри покой, дабы предотвратить подобные сцены. Все былое величие померкло, некогда радостные и живые слуги прониклись горем господина и старались делать для него больше, чем тот просил. С первыми лучами солнца в Гу Су зазвучал дуэт из циня и флейты, возносясь над густыми туманами, рассекая их лилась мелодия, доселе никому не известная. Ранняя пташка всегда сыта.