Wenpire

Оглядевшись, Цзинь Лин заметил, что за два месяца помещение претерпело значительных изменений- купальню, вымощенную камнем и земляной смолой* окружали высокие железные лампы, отчего было довольно светло и тепло, а вокруг неприветливых черных колонн висели учения о здоровье, прописанные по красным тканям, украшенным массивными кисточками. В воздухе витали расслабляющие тело и разум ароматы благородных масел, а вязкий пар, исходящий от подготовленной заранее горячей воды приятно отягощал дыхание. -Господин Вэнь, прошу разрешить этой юной госпоже омыть ваши волосы, — игра в покорность начинала нравиться юному главе Цзинь, особенно, когда это вызывало довольно разнообразные эмоции на лице того, кто все это начал. Не веря собственным ушам, Вэнь Юань обернулся к утонченной фигуре возлюбленного, пытаясь в полумраке разглядеть насмешку, но ее не было, что еще больше смущало без того удивленного юношу. Кротко кивнув, он принялся снимать тонкие нижние одежды, которые оставил по привычке на специально отведенной стойке и плавно опустился в воду, все так же не отрывая глаз от повернутого к нему спиной Жуланя. Тот чинно перебирал в руках склянки и сосуды с отварами и маслами, пытаясь найти что-нибудь особенное, перенеся выбранные вещи ближе к низкому бортику из гладкого камня, он вооружился деревянным ковшом и не теряя своего благочинного вида сел точь позади главы другого ордена. Мягкой ладошкой он провел по кромке волос на лбу, легко нажимая давал понять, что нужно немного откинуть голову назад и Сычжуй покорно следовал безмолвным указаниям, боясь спугнуть свою мечту, что была так близко. -С чего такая доброта, моя госпожа? После стольких дней ненависти снизойти до великодушного прислуживания недостойному господину, — глубокий голос юноши приятно звучал в обстановке гармонии, сам же вопрос беспокоил и Цзинь Лина, посему, готового ответа не было, но он появился незамедлительно. -Я вижу тебя и этого достаточно, — смысл сказанного можно было трактовать по разному, но спокойный шепот, местами заглушаемый водой, был успокаивающим и вопросов совсем не хотелось более. Теплая вода приятно стекала по волосам, унося за собой всю грязь минувших дней, а раствор мыльного ореха мягко втирали робкие пальцы, пускай еще неумело, но очаровательно массируя голову. Цзинь Лин получал удовольствие от процесса- он никогда ни о ком не заботился, сейчас же, чувствуя легкую улыбку Юаня, он был доволен собой и своей решимостью. Прочесывая длинные пряди рукой, А-Лин бережно поставил руку ребром на лбу и стал сливать чистую воду, все еще переживая пролить мыльную воду на расслабленное лицо Главы. Такая робкая забота тронула Сычжуя, заставляя совесть жадно выжигать его разум укорами- «Пленил, опозорил, а тебя еще и обслуживают», «Что останется от его гордости, если он уже сейчас понимает плачевность своего положения и старается во всем услужить», «Что бы сказали родители?». Но словно чувствуя настроение исходящее от головы под руками, глава Цзинь стал растирать свежевымытые волосы эфирами камфоры и пачули, отчего-то ему казалось, что в этих ароматах можно почувствовать характер будущего мужчины. Свежий, немного горький и внушительный, пышущий силой и владеющий недосягаемым ореолом загадочности- таким был Вэнь Юань которого он узнал за эти дни, тот, который смог его заинтересовать более, чем прилежный Лань из прошлого. -Иди сюда, пока вода не остыла, — Сычжуй повернулся и подал руку смущенному пареньку за собой. -Слушаюсь, Господин. Ловко перебравшись через низенький бортик, юноша завязал волосы в тугой пучок чтобы не намочить, небрежно скинул свои одежды и опустился в все еще теплую воду, расслабляясь после эмоционально тяжелого дня. Остаток времени они провели в тишине, переглянувшись лишь однажды, чтобы понять, что пора возвращаться в покои. Первым вышел Вэнь Сычжуй, который быстро облачившись в нижние одежды укутал Цзинь Лина в более теплые как только тот покинул купальню. Поддавшись порыву, он крепко обнял юношу, прижимая к себе запечатлил невесомый в сравнении с хваткой рук поцелуй у того на влажном виске и не выпуская подхватил на руки, унося в свои покои под недовольное бурчание. -Ты сегодня тоже уйдешь? , — Цзинь Жулань аккуратно сушил волосы Юаня, сидя у того за спиной на просторной кровати. -Нет, я буду здесь пока не прогонишь меня прочь из собственных покоев. Фыркнув, юноша отбросил мокрую ткань прочь и лег, натягивая теплые одеяла как можно выше, не заботясь о собственном внешнем виде- все равно утром придут слуги и сделают все в соответствии с его статусом. «Статусом содержанки.», -подумал он, невольно вспоминая, как же приятно было сегодня, пускай в женском облике, пускай под личиной госпожи Вэнь и в окружении шумной детворы, но он ощущал себя как никогда живым и счастливым, а забота в лазуритовых** глазах сияла ярче любых звезд. Глава Вэнь наблюдал за столь любимым его сердцу человеком и даже его поведение ничуть не омрачало прекрасного расположения духа, оттого, поддавшись эмоциям, юноша опустился рядом, обнимая со спины прошептал пожелания спокойной ночи и переместился на «свою» сторону, глупо улыбаясь в сумраке лунного света. Под небесным светилом прогонял прочь сон Саньду-шеншоу. Все еще не вернувшийся племянник беспокоил мужчину, но так просто сорваться на его поиски он не мог, это означало бы, что он самовольно покинет Пристань Лотоса, свой орден и дела на никого. Оставалось только ждать вестей от разведки и бессонные ночи были полезны по своему- сейчас у главы Цзян кабинет полнился множеством писем, среди них особенно выделялся небольшой сандаловый сундук, который возможно шел с одним из свитков. -О демоны, только найдись, я тебя рядом с Феей на привязь посажу. Мужчина уже потерял счет палочкам благовоний, что сгорели, пока он читал все эти бессмысленные сейчас письма и кувшинам слабого вина, которые окружали его. Потеряй он А-Лина и останется совсем один с глубокой виной перед семьей. Не усмотрел, не спас, не защитил. Уже светало, когда на глаза попала до вкуса горечи на языке знакомая печать в виде солнца. -Не может быть, это чья нелепая шутка?! , — руки предательски задрожали, чуть не роняя изящный и ужасающий футляр. С замиранием сердца Цзян Ваньинь раскрыл находку, вчитываясь в строки в ожидании худшего, но еще больше его начинала поражать реальность, когда он осознал где и у кого молодой глава Цзинь находится. Какой-то выскочка пытается воскресить величие ордена Цишань и даже взял себе унизительную нынче фамилию Вэнь. В следующем письме было приглашение на совершенно самоуверенную церемонию восхождения на пост Главы и совет кланов, что само собой было неслыханным вздором. В сундуке оказался довольно роскошный золотой гу*** и тонкой работы сосуд для вина, с резьбой достойной восхищения. «А этот новый Вэнь довольно интригующая личность. надеюсь, это не новый план мести и А-Лин в полной безопасности.» Спрятав самые важные доклады, Глава покинул кабинет, приказывая немедленно убраться и подать вино в подарке, предварительно проверив на яды. Несмотря на пережитую боль и все еще ощутимый осадок из гари и пепла в легких, он был почему-то спокоен за будущее. Возможно, времена меняются и пора меняться самому.        Свежий западный ветер врывался в покои, принося с собой холод и влагу, потоки шли от долины в гору, значит плохой погоде быть еще долго. Почувствовав дрожь чужого тела, Сычжуй встал к тяжелым занавесям, одергивая их и те, что находились вокруг кровати, укрывая от взора слуг и нежданных гостей спящих. Тепло не могло вернуться так скоро, а умиротворенный сон возлюбленного был важнее собственного, поэтому, юный Глава решился на непозволительную роскошь- согреть своим теплом юношу, охраняя его сон от немилости божества Йи, ниспославшего холода дождей пришедших с бурей. -А-Лин, моя любовь, — Вэнь Юань забрался под ворох одеял и покрывал, нежно, но крепко прижимая напряженное тело к себе со спины, — пускай ты и не можешь ответить мне взаимностью, но моего сердца хватит на нас двоих, баобао. Вдыхать пьянящий запах человеческой кожи, почти ощущать на губах золотые лианы Ци-так приятно, что хочется быть еще ближе, касаться открытой шеи, явно очерченных позвонков, скрывающихся за воротом ночных одеяний, пить аромат чужого тела с тонких запястий с поцелуями спускаясь к натруженным каллиграфией и стрельбой из лука ладоням, теплым и меньшим, чем собственные. О Небожители, как же манил размеренный стук крови и шелест меридиан, что сливались воедино. Несмотря на недавнюю охоту, клыки предательски зачесались у самой десны, пробуждая все животное, рвущееся изнутри сквозь тысячи барьеров и запретов, выстроенных самим юношей. Бесшумно склоняясь над бледной ключицей, Вэнь Сычжуй чувствовал собственное дыхание, отпрянувшее от чувствительной кожи, чувствовал каждый ее участок под невесомостью поцелуев и знал что ищет. Место где ближе всего, где жизнь плещет ручьем от единственного касания острых зубов. Ведя кончиком носа к самой шумной из потоков красной души, вдыхая ее, он подобно коту ластился к шелку открытой только для него одного шеи и лишь краешком влажного от обильной слюны языка провел по нужному месту, словно намечая свою цель. Цзинь Лин совсем не ворочался, лишь громче посапывал временами, то ли от реальности, то ли пребывая во власти ярких сновидений. Его ресницы, длинные и густые подрагивали крыльями бабочек под каждую из ласк, а надутые даже во сне губки то и дело приковывали взгляд, невольно цепляющийся за еще алые от красок уста. На Вэнь Юаня нашло дикое, чуждое ему ранее возбуждение и собственное золотое ядро сжималось столь неистово, что лишь на миг, когда последний рывок был совершен, он пришел в себя и успел вонзиться в свою ладонь, окропив красную постель более ярким ее цветом. От шума проснулся и Цзинь Жулань, спросонья ничего не понимающий и такой трогательный в своей растерянности. -С-спи, все хорошо, -Сычжуй здоровой рукой провел по волосам возлюбленного, которого чуть не погубила его жажда и опустил голову, скрывая кровавые дорожки окрасившие его лицо. -Плохой сон? Напуганный юноша не уловил ни запаха крови, ни чужого сбитого дыхания и обняв за талию снова уснул, бормоча что-то об успокоительных травах и стрессе глав орденов. -Самый страшный кошмар, А-Лин, где я теряю тебя.