Across The Lines

Рэй примчался так быстро, как только мог, потому что Майки на самом деле мало что сказал ему по телефону. Всë, что он сказал, это то, что он срочно нужен для какой-то... встречи? Рэй стучит в дверь, ему не терпится, чтобы она открылась. Майки говорил по телефону довольно торопливо. Когда Майки открывает дверь, Рэй хочет поцеловать его. Он выглядит таким взволнованным и потерянным, что Рэю хочется взять лицо Майки в ладони и целовать его, пока он снова не начнёт улыбаться. Но он этого не делает. Он прекрасно понимает, что родители Уэев находятся где-то в доме. — Привет, — говорит Майки своим тихим голосом. Он открывает дверь шире, — Пойдëм, Джерард ждёт. В подвале Джерард уже ходит взад-вперëд. Он даже не замечает, когда открывается дверь и входят остальные, пока они не садятся в другом конце комнаты. Он поднимает глаза на них, поджав губы и наморщив лоб. — Я должен вытащить его оттуда, ребята, — говорит он, опускаясь на край своей кровати и тяжело вздыхая. — Ты не можешь привести его сюда, — подчёркивает Майки, как будто это может быть тем, о чём думает Джерард, — Всё только ухудшится. — Я знаю, Майки, — отвечает Джерард, — Нам обоим придётся уйти. — Вам обоим? — спрашивает Майки, и печальный взгляд на его лице заставляет толстые нити вины пронзить грудь Джерарда. — Ну да, — шепчет он. — Оу... — протягивает Майки, потирая большим пальцем другую ладонь и глядя на свои руки, — И куда ты собираешься идти? Джерард пожимает плечами. — Я не могу вернуться в своё общежитие, пока не начнутся занятия в школе, но мы не можем оба там жить. Я мог бы, наверное, приютить его на несколько ночей, но... — он замолкает и качает головой, — Это не сработает. — Неужели там нет никакой семьи, у которой ты мог бы остаться? — спрашивает Рэй, и оба, Майки и Джерард, мгновенно начинают мысленно прокручивать список контактов своей семьи, тëть и дядь, двоюродных и троюродных братьев и сестëр, которых они видели всего два или три раза в своей жизни. — Нет, — наконец отвечает за него Майки, — Единственный человек, которого мы видим чаще одного раза в год, — это бабушка, и она живёт в домике с одной спальней в Филадельфии. Джерард фыркает и опускает голову, постепенно теряя всякую надежду когда-либо сдержать своё обещание Фрэнку. Все молчат ещё несколько мгновений, прежде чем Рэй, наконец, снова начинает говорить. — Мой брат живёт в Нью-Йорке. Джерард быстро поднимает взгляд. — Я совсем забыл о Нейтане... Нейтану двадцать семь, и он живёт в центре Нью-Йорка. Он менеджер какого-то модного музыкального магазина, не из тех, что можно найти в Нью-Джерси, где хочется вытереть ноги на выходе, а из тех, где продают гитары Фендер и детские рояли. Рэй кивает. — Ну, он не то чтобы часто бывает дома, но я разговариваю с ним пару раз в неделю. Он только получил эту новую квартиру, какую-то нелепо дорогую переделку лофта. — Он бы не позволил просто остаться нам, хотя… Я не разговаривал с ним с тех пор, как он уехал, сколько — два года назад? — Если есть кто-то, кто понимает необходимость уехать из этого города, так это мой брат. К тому же, ты ему всегда очень нравился. Джерард слегка морщит лицо. — Я не знаю, чувак... — Нет ничего плохого в том, чтобы спросить; у тебя есть другие варианты? — Когда Джерард не отвечает, Рэй кивает. — Тогда решено. Я позвоню ему сегодня вечером. Джерард вопросительно смотрит на Майки, и тот слабо улыбается в ответ.

***

Я позвоню тебе завтра, просто потерпи ещë немного. Я люблю тебя хо Фрэнк быстро закрывает телефон и засовывает его обратно в наволочку. Он прижимает подушку к груди, крепко обнимая её, и зарывается головой в ткань. Джерард просыпается на следующее утро и обнаруживает, что Майки сидит в кресле и смотрит на него. Джерард зевает и трëт глаза. — Всë в порядке, Майкс? — он хрипит. — Ты когда-нибудь вернёшься? — тихо спрашивает Майки. Джерард хмурится и принимает сидячее положение. — Что? — Если ты уедешь с Фрэнком... ты собираешься возвращаться? — Майки, — мягко начинает Джерард, — Конечно, я собираюсь. Как я могу не вернуться? — Майки пожимает плечами. Джерард спускает ноги с кровати, пока не оказывается лицом к нему. — Ты мой брат, я не могу не вернуться. Я всё равно буду приезжать и видеться с тобой, что бы ни случилось. Я обещаю. — Да? — Конечно, Майки, — вздыхает Джерард, проводя рукой по своим немытым волосам. Майки медленно кивает, прежде чем откинуться на спинку стула и глубоко вдохнуть. — Чëрт, Джи. Я так боюсь за тебя. Джерард смеётся, прерывисто дыша. — Я тоже. На самом деле, это немного страшно. — Это кажется нереальным, — добавляет Майки, и Джерард улыбается, поджав губы. — Да, кажется. — Но всё же все будет хорошо, правда? Запустив руку обратно в волосы, Джерард пожимает одним плечом. — Я надеюсь.

***

То, что сказал Рэй, правда. Если есть хоть один человек, который понимает необходимость уехать из этого города, то это действительно Нейтан Торо. Нейтан родился с какой-то удивительной способностью делать практически всë что угодно, когда дело касалось математики и чисел. Он мог решить любое уравнение с минимальными усилиями и закончил математику в средней школе ещё до того, как ему исполнилось двенадцать. Естественно, его мать хотела для него самого лучшего. Она выбирала колледжи и начала откладывать деньги на то, что, как она знала, будет светлым будущим, ещё до того, как он был приучен к горшку. Учителя средней школы приглашали его на бесчисленные математические турниры, а его мать с гордостью развешивала его награды и достижения по всему дому. Нейтану нравилась математика, конечно нравилась. Это было естественно для него, и ему нравилось, что у каждой задачи в математике есть способ решения — в отличие от жизни. Что он действительно любил, так это игру на гитаре, к чему его мать и учителя относились не с таким энтузиазмом. Несмотря на свою любовь и очевидный талант к музыке, он следовал всему, что планировала для него его мать, изучая продвинутую математику и бизнес в колледже. Он закончил колледж с потрясающими результатами, но вместо того, чтобы принять одно из многочисленных предложений о работе, которые практически сыпались на него, он взял свои сбережения, собрал вещи и переехал в Нью-Йорк. Благодаря друзьям, с которыми он познакомился в колледже, он получил работу в одном из самых успешных музыкальных магазинов и дослужился до менеджера. Он приезжает домой пару раз в год, на Рождество и День благодарения, не больше. Его мать всё ещё переживает из-за жизни, которую он бросил, и хотя Рэй иногда безумно скучает по своему старшему брату, он понимает, почему ему пришлось уехать.

***

Рэй перевернул табличку «вернусь через десять минут», и не прошло и тридцати секунд, как братья Уэй ввалились в дверь. Майки кладёт руки на стойку и подпрыгивает на носках, приподнимаясь, чтобы потянуться и быстро поцеловать Рэя в знак приветствия. Джерард закатывает глаза и прислоняется витрине с комиксами. — Когда вы закончите... Майки отрворачивает своего брата, а затем подпрыгивает, пока не оказывается на краю прилавка. — Закончили, — ухмыляется он. — Итак, ты поговорил со своим братом? — спрашивает Джерард, нервно скрестив руки на груди. Рэй кивает. — Да, на самом деле, мы разговаривали по телефону несколько часов прошлой ночью. — Как он? — и Джерард искренне хочет знать, потому что он многое помнит о Нейтане до того, как он уехал. Он угощал их пивом и покупал им компьютерные игры с рейтингом R. — Хорошо, — отвечает Рэй с лёгкой улыбкой, — Он только распаковал вещи в своей новой квартире. Он сказал, что я должен навестить его до конца лета, — он останавливается, чтобы взглянуть на Майки, — Он очень хочет встретиться с тобой. — Ты рассказал ему? — спрашивает Майки, немного не веря. — Ну... да. На самом деле, он был действительно спокоен по этому поводу. Я думаю, это одна из причин, почему он сказал «да». Джерард в недоумении хлопает глазами. — Он сказал «да»? Улыбка Рэя становится шире. — Да, конечно. Он сказал, что однажды, когда он учился в старшей школе, ты нарисовал для него ту ахуенную розу, которую он подарил одной готке, в которую был влюблён, и ей она понравилась — так что он у тебя в долгу. Джерард смеётся, и тяжесть, которая была на его плечах, тает, стекая по его телу, пока не скапливается в животе, потому что, чëрт возьми, это происходит на самом деле. Они действительно делают это. — Это... вау, это действительно потрясающе. Скажи ему, что он очень классный. Рэй протягивает Джерарду сложенный листок бумаги. — Скажи это ему сам, это его номер. Он сказал, что будет ждать вашего звонка. Джерард не может перестать улыбаться. — Вау, спасибо, чувак. Внезапно Майки спрыгивает с прилавка и убегает в кладовую, захлопнув за собой дверь. Рэй и Джерард смотрят ему вслед, ошеломлëнные и немного потрясённые. Джерард идёт следом, но Рэй делает шаг вперед. — Позволь мне, — говорит он, и Джерард медленно кивает. Он смотрит, как Рэй исчезает за дверью, неловко переминаясь с ноги на ногу и оглядывая пустой магазин комиксов. Он прикусывает губу, ему трудно смириться с тем фактом, что в жизни его младшего брата есть ещё один парень — тот, кто, возможно, знает, как обращаться с Майки больше, чем сам Джерард.

***

— Майки... — тихо говорит Рэй, открывая дверь и обнаруживая, что его парень сидит на перевернутом ящике, обхватив голову руками, — Хей, Майки… Не хочешь прикупить пару палок смерти? Майки смеётся, пытаясь смахнуть несколько слёз, застрявших комом у него в горле. — Ты такой неудачник, — шепчет он. Рэй ухмыляется и опускается перед ним на колени, протискиваясь между коленями Майки и откидывая его волосы назад. — Да, но тебе нравится, что есть кто-то, кто ещё больший неудачник, чем ты. — Я думал, я самый крутой... — говорит он, приподнимая бровь. Рэй нежно целует его в щеку. — Ты самый крутой неудачник на свете. Майки фыркает, потирая глаз тыльной стороной ладони. — Блять, я такой ребёнок. Рэй качает головой и целует Майки в другую щёку. — Нет, это не так. Я плакал, как маленький, когда мой брат уехал, и я до сих пор немного задыхаюсь каждый раз, когда он уезжает после праздников. Подняв глаза, Майки хмурится. — Ты просто так говоришь. — Стал бы я тебе лгать? — и Рэй, возможно, улыбается, но его глаза честны. Когда Майки ничего не говорит, Рэй большим пальцем смахивает слезу со щеки Майки, — Видишь. Ты всегда будешь скучать по своему брату, но это не значит, что он никогда не вернётся. Плюс, теперь, когда он остановился у моего брата, мы можем доставать их обоих, когда захотим... а когда они станут слишком надоедливыми, мы можем вернуться сюда, запереться в этой комнате и целоваться. Немного посмеявшись, Майки кивает и вытирает остатки слёз. — Звучит как план.

***

Когда Майки выходит из кладовой, он крепко обнимает своего брата. — Не ищи другого младшего брата круче меня в Нью-Йорке, хорошо? Джерард улыбается, запуская пальцы в волосы своего брата. — Это невозможно, — шепчет он.

***

Фрэнк почти уверен, что он сварится насмерть в своей комнате ещё до конца лета. Его окно открыто так широко, как только возможно, что всё равно не помогает, и этот паршивый маленький вентилятор, который его мать оставила за дверью его спальни, вероятно, из чувства вины за то, что её сын собирается свариться в своей комнате, как собака, оставленная в машине в разгар лета. Но она не может чувствовать себя настолько виноватой, поскольку всё ещё настаивает на том, чтобы он оставался в своей комнате до конца своей жизни. Даже Рози бросила Фрэнка ради того, чтобы лежать в саду под деревом, пока отец Фрэнка время от времени поливает её из шланга. Фрэнк наблюдает из окна, раздражëнный смехом отца, играющего с его собакой. Он собирается перебраться в свою кровать, когда наволочка внезапно начинает вибрировать. Фрэнк быстро ныряет на кровать, вытаскивает телефон и отвечает. — Алло? — тихо говорит он. — Фрэнки, это я. — Джерард, — улыбается он. — Я сделал это, — говорит Джерард, и у Фрэнка перехватывает дыхание. — Ты сделал? — Да, я это сделал. Я нашёл место, где мы могли бы остановиться, — и, похоже, он искренне гордится собой. Фрэнк встаёт с кровати, подходит к окну и закрывает его, прежде чем сесть на пол под ним. — Где? — У брата Рэя... он живет в Нью-Йорке. Он сказал, что мы можем пожить у него некоторое время. — Но до каких пор? — Фрэнк спрашивает, и он чувствует себя сумасшедшим из-за нервов, потому что теперь, когда это реально, когда есть реальная возможность вытащить его отсюда, он чертовски напуган тем, что он собирается сделать. Несколько мгновений всё, что он может слышать, — тихое дыхание Джерарда. — Пока мы не придумаем что-нибудь ещё, я не знаю. Пока мы не найдём другое место или пока ты не передумаешь, — он немного нервно смеётся, и Фрэнк знает, что это была шутка, но это говорит ему, что Джерард так же напуган, как и он. Фрэнк думает о своей матери. Он думает о ссорах, обо всех, начиная с первого раза, когда она оттащила его от Джерарда, и заканчивая последним их разговором. Он думает об Алексе, церкви, взглядах и насмешках. Он думает о старшей школе и о том, чтобы провести здесь остаток своей жизни. — Я не передумаю, — говорит он наконец, — Едем.

***

Они уезжают. Они уезжают завтра вечером, как только сядет солнце. Джерард пообещал позвонить Фрэнку завтра, просто чтобы всё перепроверить, оставляя Фрэнку целую ночь и день, чтобы собрать вещи и подумать. Однако он не может остаться наедине со своими мыслями; если он будет думать до завтрашнего вечера, то не доведёт дело до конца. Фрэнк лихорадочно просматривает список контактов телефона, пока не находит домашний номер Алекса. Спрятав телефон за спиной, Фрэнк со скрипом открывает дверь своей спальни, оглядывает пустой коридор, прежде чем снова закрыть дверь и нажать кнопку вызова. Алексу требуется меньше десяти минут, чтобы добраться до дома Фрэнка. Линда даже не разговаривает с Алексом, когда открывает дверь, просто возвращается на кухню, оставляя Алекса одного. Он быстро ныряет в дом, игнорируя отца Фрэнка в гостиной, и направляется прямо к лестнице. Рози следует за ним. Рози опережает Алекса и толкает дверь Фрэнка, она быстро распахивается и отскакивает от стены, заставляя голову Фрэнка дëрнуться вверх. — Ты здесь, — говорит он, и Алекс быстро закрывает дверь спальни. — Да, так что давай. Рассказывай план... Когда Алекс садится, Фрэнк рассказывает ему всё. Он рассказывает ему, что Джерард говорил о брате Рэя в Нью-Йорке и о решении, что делать, когда они туда приедут. Он рассказывает Алексу о своих нервах, о неприятном ощущении в животе и о своем страхе переосмыслить ситуацию до такой степени, что он решит никуда не ехать. — Я просто чувствую, будто этого на самом деле не происходит, — объясняет Фрэнк, — Такое чувство, что завтра я проснусь, и снова будет первый день лета. Я имею в виду, что я на самом деле делаю, Алекс? Алекс облизывает губы. — Наверное, это действительно умная вещь... подумай об этом. Что произойдёт, если ты останешься здесь? — Я проведу остаток своей жизни в этой комнате. — Вот именно. Фрэнк, чувак, мне действительно неприятно это говорить, но у тебя нет будущего в этом городе. Теперь нет, когда они знают. Даже если ты никогда больше не увидишь Джерарда, блять, да даже если у тебя будет девушка и девять детей — это то, по чему люди всегда будут судить о тебе. Так что с таким же успехом ты мог бы отправиться куда-нибудь ещё, где ты сможешь быть самим собой и быть счастливым. Это то, чего ты заслуживаешь. Это то, чего заслуживает каждый. Фрэнк сильно прикусывает нижнюю губу и оглядывает свою комнату. — А Рози? А школа? Алекс вздыхает и смотрит вниз на молодую хаски. — Я никогда не говорил, что тебе не придётся идти ни на какие жертвы, — Фрэнк чувствует себя так, словно его только что ударили в грудь, когда он думает о том, чтобы оставить Рози, — Хотя это не значит, что нет других вариантов, — добавляет Алекс с добрым выражением лица, — Есть вечерняя школа, и я уверен, что твоя мама знает, что нельзя вымещать свой гнев на одном из Божьих созданий, — усмехается он. Фрэнк хрипло смеётся. — Что, если она продаст её или просто отдаст? Это не вина Рози, что всё это происходит... — Фрэнк начинает чувствовать, как у него сжимается горло при мысли о том, что он оставит своего лучшего друга, обоих своих лучших друзей. — Я не позволю этому случиться, Фрэнк. Я обещаю, если она когда-нибудь сделает что-нибудь подобное, ты же знаешь, я буду первым в очереди. Чувак, я спрошу её, как только ты уедешь, если хочешь. — Почему у тебя есть ответы на все вопросы? — Фрэнк шепчет, потому что он никогда бы не подумал и о половине из этих вещей. Алекс улыбается. — Ты не единственный ребёнок в этом городе, который думал о том, чтобы уехать, понимаешь?