Across The Lines

На следующий день в церкви Фрэнк не рассказывает Джерарду о ссоре. Однако он рассказывает Алексу, как только видит его, и челюсть парня чуть ли не падает на пол. Свернувшись калачиком в углу мужского туалета, пока Алекс стоит на шухере, Фрэнк ничего не говорит Джерарду про это. — Как ты, держишься? — спрашивает Джерард, и Фрэнк закрывает глаза, прислоняя голову к прохладной плитке. — Всё в порядке, — кивает он, хотя это не так. Потому что теперь весь город знает, все смотрят на Фрэнка, как на урода, и держатся от него подальше, как будто это заразно. Во всяком случае, он рад этому пространству. Он рад, что это были только взгляды, а не слова... по крайней мере, пока что. — Спасибо тебе за сообщение на днях. Фрэнк мягко улыбается. — Не за что. — Знаешь, я тоже думаю о тебе. Каждый божий день. Фрэнк прикусывает губу, проглатывая ком в горле. Он мог бы по-настоящему заплакать прямо сейчас, просто рыдать в трубку, пока каждая косточка в его теле не устанет. — Я знаю, — говорит он вместо этого. — Я что-нибудь придумаю, Фрэнки, — обещает Джерард, — Это всего лишь год, пока ты не уедешь в колледж, и в конце концов они вернут тебе твой телефон. Всё будет хорошо… Я никуда не уйду... Фрэнк хватает карман своей толстовки и сжимает его так сильно, как только может, сдерживая слёзы. — Я тоже, — ему удаётся выдавить, но его голос начинает сдавать, — Мне надо идти, — хрипит он. — Хорошо, да. Я знаю, — говорит Джерард, — Я люблю тебя, Фрэнки. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Фрэнк. Джерарду удалось скрыть это от своих родителей, ну, по крайней мере, подробности. Они знают, что что-то не так... Как они могут не знать? Джерард заперт в своей комнате, а Майки постоянно выглядит так, будто на его тощих плечиках лежит тяжесть всего мира. То, как тихо ведут себя родители и не задают никаких вопросов, происходит до тех пор, пока в окно их гостиной не влетает кирпич. Донна несёт бельё к подножию лестницы, пока мальчики смотрят мультики, когда в окно влетает кирпич, разбивая верхнюю правую часть окна. Стекло дождём сыпется на пол, и Донна вскрикивает, роняя корзину с одеждой. Джерард и Майки вскакивают на ноги, и Майки прыгает к окну. — Какого чёрта? — кричит Донна, когда Майки переступает через стекло, — Майки, будь осторожен. — Я никого не вижу, — говорит парень, вглядываясь в улицу. Где-то лает собака, но больше ничего. Джерард застыл на месте, уставившись на огромную дыру в окне гостиной. Майки оглядывается на него, широко раскрыв глаза в недоумении. Донна переводит взгляд с одного сына на другого. — Ладно, — наконец говорит она, — Я хочу знать, что происходит, и я хочу знать это сейчас, — Майки смотрит на Джерарда, поджав губы, — Кто-нибудь, поговорите со мной, — говорит она, уперев руки в бедра, как будто она говорит серьёзно. Джерард вздыхает. — Это Фрэнк...

***

Когда Майки рассказывает Рэю об инциденте с кирпичом в окне, Рэй немного тревожится. — Что? — задыхается он по телефону, — Кирпич... брошенный в окно... в тебя? — Ну, не в меня, — объясняет Майки, — Я почти уверен, что если они и целились в кого-то, то это был Джерард. — Это не смешно! — говорит Рэй, потому что слышит ухмылку в голосе Майки. Он хорошо умеет их обнаруживать, — Вы могли пострадать, любой из вас. — Мы в порядке, Рэй, — уверяет его Майки, — Ты даже можешь прийти и проверить меня, если хочешь. Рэй не ругается на него за эту усмешку. Это последний день церковного проекта, и, как всегда, Алекс ждет Фрэнка у ворот, когда его высаживают. Его отец снова ничего не говорит, просто уезжает. — Эй, смотрите! Этот урод Айеро здесь... — Заткнись к чертям собачьим, придурок! — Алекс кричит в ответ, прежде чем закинуть руку Фрэнку на плечи и направить его в сторону площадки. Фрэнк так рад, что у него есть Алекс, и хотя он ненавидит работу в церкви, ненавидит взгляды и странные комментарии других людей на проекте, он бы сошёл с ума, если бы он не проводил здесь время с Алексом. Его родители не разговаривали с ним несколько дней, и когда он дома, один в своей комнате, перечитывает комиксы Джерарда, пока не сможет читать их наизусть, как пьесу Шекспира, он чувствует, что вот-вот потеряет желание жить. Сейчас они красят другую сторону забора, и у них впереди целый день работы. Между ними и всеми остальными довольно большое расстояние, но Фрэнк всё ещё чувствует на себе их взгляды. — Они снова пялятся, — тихо говорит Фрэнк. Алекс оглядывается по сторонам. — Да? Что ж, пусть все занимаются своими делами! — кричит он им в ответ. Фрэнк смеётся и качает головой. — Ты сумасшедший. — Нет, это они сумасшедшие. Я и ты… мы нормальные люди.

***

— Ужин будет готов через полчаса, — говорит Линда, перебирая и рассматривая журналы, когда Фрэнк возвращается домой. — У меня был прекрасный день, спасибо, что спросила, — раздражëнно говорит он. Он и так очень раздражителен из-за того, что на него постоянно пялятся, из-за насмехающихся взглядов и перешëптываний. Кроме того, он не знает, когда ему снова удастся поговорить с Алексом, и он не знает, сколько ещё сможет вынести одиночества дома. У него был шанс написать Джерарду только один раз и быстро, потому что никто не хотел выпускать Фрэнка из виду. Линда бросает журналы на кофейный столик и поднимает глаза. — Что ты сказал? — Я сказал спасибо, что спросила о моём дне, мам, — вздыхает он, — Потому что, знаешь... иногда приятно поговорить с кем-то, кроме Рози или самого себя. — Почему ты думаешь, что имеешь право так со мной разговаривать? — говорит Линда, крепко скрестив руки на груди. — Почему ты думаешь, что имеешь право игнорировать своего сына? — Фрэнк, — строго говорит Линда, — Иди в свою комнату. Фрэнк качает головой. — Однажды тебе придётся выпустить меня из моей комнаты и признать тот факт, что я такой, какой я есть. Глаза Линды сужаются. — Я не буду делать это сейчас... — тихо говорит она, но Фрэнк не хочет этого оставлять. — Почему нет? Что нам ещё остаётся делать, а? Плечи Линды поникли. — Чего ты хочешь от меня, Фрэнк? Чего ты ещё хочешь? — Я хочу, чтобы ты сказала мне, что понимаешь, — говорит Фрэнк, широко раскрыв глаза, полные надежды, — Я хочу, чтобы ты сказала мне, что всё в порядке, и что ты всё ещё любишь меня... — Линда просто смотрит на него в ответ, когда Фрэнк делает шаг ближе, — Скажи мне, что всё в порядке, мам. Линда делает шаг назад. — Нет, — твердо говорит она, качая головой. — Просто скажи мне, — умоляет парень, — Пожалуйста, мам. Мне нужно услышать, как ты это говоришь. Скажи, что всё в порядке. — Я не могу, — говорит она, и еë голос дрожит. Фрэнк закрывает глаза и фыркает. — Скажи это. — Нет! — рявкает женщина в ответ, — Я не буду этого говорить. — Почему? — Потому что всё не в порядке! — кричит она, поднося руку ко лбу, как будто собирается потереть виски, — Это не нормально, Фрэнк. Ты не в порядке. Чувствуя, как начинают щипать глаза, Фрэнк сглатывает. — Ты врёшь, — шепчет он. Линда проводит дрожащей рукой по волосам. Она смотрит на Фрэнка и облизывает нижнюю губу, прежде чем прикусить её, глаза её маленькие и злые. — Докажи это. Фрэнк чувствует, как его нижняя губа дрожит, как будто он собирается разрыдаться, но он не будет — не перед ней. Он стискивает зубы и напрягает челюсть, прежде чем развернуться и взбежать по лестнице. В своей комнате он захлопывает дверь и прижимается к ней. Наконец он позволяет слезам пролиться, все они скатываются по его щекам, сотрясая его от плеч до колен. Он сползает вниз по двери, пока не оказывается свернувшимся калачиком на полу, положив голову на колени и хватая ртом воздух. Он знает, что его мама всё ещё любит его, он слышал это в её голосе на днях, когда она противостояла своей собственной матери. Она не ненавидит его, даже не испытывает к нему неприязни, как бы сильно ни старалась, но она просто не хочет признаваться. Она никогда в этом не признается. Она никогда не скажет вслух, что любит его, несмотря ни на что, что это нормально — быть таким, какой он есть, любить того, кого он хочет любить... и это то, что ранит больше всего. Фрэнк никогда не получит поддержки, в которой он нуждается, от единственного человека, от которого он хочет её получить больше всего. Остаток дня Фрэнк лежит на своей кровати и смотрит в никуда... снова. Он не спускается по лестнице на ужин, но в какой-то момент вечером у его под дверью стоит сэндвич и банка газировки. Когда он тащит тарелку и банку в свою комнату, он видит, на чём они стояли. Это брошюра колледжа с приклеенной к ней запиской. Если вы хотите о чём-то поговорить — давайте поговорим о чём-то важном. В своей комнате Фрэнк рвёт бумажку на как можно более мелкие кусочки. Он выбрасывает обрывки обратно в коридор и снова закрывает дверь. Сэндвич и газировка остаются на его столе не тронутыми, пока Фрэнк сворачивается калачиком и рыдает, вцепившись в подушку, в то время как его тело продолжает сотрясаться от тяжести его горя. Фрэнк не знает, как долго он спал, когда снова открывает глаза. Он не уверен, спал ли он вообще, возможно, он просто моргнул. Его глаза болят, как будто он сидел, прижавшись носом к широкоэкранному телевизору, в котором не было ничего, кроме помех, и странный жужжащий шум заполняет его голову, заставляя её чувствовать себя тяжелой и бесполезной. Он почти уверен, что, если бы он попытался поднять голову прямо сейчас, она прилипла бы к подушке со слезами и слюнями. С пола доносится сопение, и с решительным вздохом Фрэнк приподнимается на локте. Его лицо не приклеено, но ему кажется, что на щеке остался отпечаток наволочки. Он потирает щёку и наклоняется. Рози спит на полу рядом с кроватью, сопит и брыкается, как будто бежит. Она тихонько всхлипывает, и Фрэнк опускает руку ей на голову. — Хей, девочка, — мягко воркует он, — Проснись, Рози. Это всего лишь сон... — Рози фыркает и подпрыгивает, переворачиваясь на другой бок, когда внезапно просыпается. Она в замешательстве смотрит на Фрэнка, и он смеётся. — Так лучше? — Рози трясётся всем телом и запрыгивает на кровать Фрэнка. Парень улыбается, когда она плюхается поперёк неубранной кровати, и кладёт свою голову ей на живот. Он погружает пальцы в её мягкий белый мех и вздыхает, — Всё будет хорошо, правда? — шепчет он. Рози лижет его лоб.

***

— Значит, с Фрэнком всё было нормально, когда вы говорили с ним в последний раз? — спрашивает Майки, когда его персонаж бросает гранату на линию фронта Джерарда. — Вроде, — отвечает Джерард, открывая ответный огонь, — Я не знаю. Он звучал так же дерьмово, как и я себя чувствую... — Но это довольно очевидно? Джерард кивает. — В данной ситуации да. Я сказал ему, чтобы он держался. — А ты держишься? — говорит Майки, впервые отрывая взгляд от игры. Джерард бросает взгляд на своего брата, всего на секунду. — Я должен, — Майки больше ничего не говорит, просто снова сосредотачивается на игре и пытается не думать об этом безнадежном взгляде на лице Джерарда, — Итак, — снова говорит Джерард через несколько минут, — Вы с Рэем становитесь довольно близки, да? Майки слегка ухмыляется, а Джерард смеётся.

***

Измельченная брошюра колледжа была убрана из-под его двери и заменена свежеприготовленным сэндвичем. Фрэнк съедает сэндвич и оставляет пустую тарелку там, где он её нашёл. Он не слышал особого движения внизу весь день, не то чтобы обычно там сильно шумят, но он, по крайней мере, обычно слышит, как его мама ходит из гостиной на кухню и обратно. Он задаëтся вопросом, может быть, они всё ещё там, внизу, или они просто собрали вещи, запрыгнули в машину и находятся на полпути в Мексику. Вздохнув, Фрэнк откидывает одеяло и переворачивается на бок, чувствуя себя некомфортно и раздраженно. Такое чувство, что он находится в этой комнате уже десять лет. Комок с прошлой ночи, который застрял у него в горле, когда он думал о своей матери, теперь переместился в голову, и он сидит в его мозгу, набухая и ударяясь о череп. Он смирился с тем, что она, вероятно, никогда не изменится, она никогда не поддержит его и никогда не скажет людям, что поддерживает его. Да, он принял это — но принятие всё ещё причиняет боль. Теперь ему просто нужно смириться с тем, что такая жизнь у него будет ещё один год. Внезапно на лестнице раздаются шаги, пересекающие лестничную площадку и приближающиеся к комнате Фрэнка. Он быстро садится, и Рози странно смотрит на него, прежде чем бросить взгляд на дверь, которая со скрипом медленно открывается. Кого Фрэнк не ожидал увидеть, так это Алекса, но всё же он здесь, стоит в дверях спальни со слабой и сочувственной улыбкой. — Привет, — это всё, что Алекс успевает сказать, прежде чем Фрэнк больше не может этого выносить и начинает рыдать, уткнувшись в свои ладошки. Алекс быстро двигается, закрывая дверь и бросаясь к кровати, где он садится рядом с Фрэнком и хватает его за плечи, — Эй-эй-эй, — повторяет он быстро, но успокаивающе, когда Фрэнк наклоняется вперёд, — Всё в порядке, — мягко говорит Алекс, и Фрэнку почти хочется рассмеяться — потому что совершенно очевидно, что всё не в порядке. Фрэнк отстраняется и вытирает нос рукавом. — Не в порядке, — хрипит он, — Ничего не в порядке, ничего никогда не будет нормально. Выражение лица Алекса полно жалости, и Фрэнк ненавидит это и ценит одновременно. — Фрэнк, что случилось? И Фрэнк рассказывает ему. Он рассказывает ему о спорах, даже о тех, о которых он ему уже рассказывал. Он рассказывает ему о своих чувствах, о том, что он думает, и даже о комке мыслей, набухающем в его мозгу. Он рассказывает о своей матери, о том, что она никогда не заставит его почувствовать, что он не урод, и о том, что он точно сойдет с ума, если останется в этом городе, в этом доме ещё на год. — Клянусь, через полгода меня запрут в психушке, — говорит он. Алекс долго и пристально смотрит на него, сжимая губы в тонкую линию, как будто он действительно думает. Наконец, он начинает говорить. — Тогда уходи, — произносит он спокойно и медленно, как будто всё обдумал. И, по-видимому, так оно и есть, потому что следующее, что он делает, это достает свой телефон и кладёт его на кровать перед Фрэнком. — Для чего он? — спрашивает Фрэнк, всё ещё потирая глаз. — Позвони Джерарду, — говорит Алекс, и брови Фрэнка мгновенно взлетают вверх. — Что? — Ты должен рассказать Джерарду, что происходит, Фрэнк. Ему нужно знать, он хотел бы знать. И Фрэнк мог бы не согласиться. Он мог бы отодвинуть телефон, сказать Алексу, что его мама только что спустилась и что он, очевидно, чертовски сумасшедший... но он этого не делает. Вместо этого он поднимает телефон и начинает набирать номер.

***

Телефон Джерарда только начал издавать звуки, а он уже прыгает через кровать, чтобы схватить его. Майки отшатывается в удивлении, когда его брат внезапно бросается через всю комнату. — Алло? — он отвечает, быстро понимая, что так и не проверил, кто звонит. — Это Фрэнк... — Как только Фрэнк начинает говорить, Джерард понимает, что что-то не так. — Что случилось? — он отвечает немедленно, и голова Майки резко поворачивается к нему. — Я просто... мне просто нужно, — начинает Фрэнк, и его голос дрожит, как и раньше, только на этот раз Джерард слышит слабое хныканье. Фрэнк плачет… Сердце Джерарда начинает болеть. — Фрэнки, — шепчет он, и мягкий, болезненный голос, который он использует, кажется, только заставляет Фрэнка плакать ещë больше. — Я не могу здесь оставаться, — говорит он, когда приходит в себя, смахивая слёзы и делая долгий, медленный вдох, — Я не могу быть здесь больше... моя мама, она всё слишком усложняет, — Джерард не до конца понимает, что говорит Фрэнк, но понимает достаточно, — Весь город ненавидит меня, — добавляет он, — Мои родители никогда не позволят мне выйти из моей комнаты. — Я вытащу тебя оттуда, — неожиданно для себя говорит Джерард, — Хорошо, Фрэнк? Я найду способ вытащить тебя оттуда, я обещаю. — Я не могу выйти, — говорит Фрэнк и снова начинает заводиться, — Это невозможно. — Нет ничего невозможного, — перебивает Джерард, — Я собираюсь вытащить тебя оттуда. — Куда? — шепчет Фрэнк, и Джерард вздыхает и качает головой. — Я не знаю, но я что-нибудь придумаю. Я обещаю, — несколько мгновений всё, что Джерард может слышать — это дыхание Фрэнка. — Хорошо, — наконец говорит он. — Угу? — Угу, — повторяет Фрэнк, — Я не могу здесь оставаться. — Ладно, — Джерард начинает кивать, — Хорошо. Значит, я что-нибудь придумаю и перезвоню тебе? — У меня всё ещё нет моего телефона... — Я оставлю тебе свой... — Джерард слышит откуда-то на заднем плане. — Кто это? — Алекс, — заявляет Фрэнк, — Он сказал, что я могу взять его телефон. — Он там с тобой? — Да, он здесь. Он оставит мне свой телефон, чтобы ты мог мне позвонить. — Окей, это хорошо. Передай ему спасибо. — Передам. — Я скоро тебе позвоню, хорошо? Я обещаю. — Тебе не обязательно продолжать обещать, — говорит Фрэнк с хриплым смехом, — Я верю тебе. Джерард улыбается. — Хорошо. Я люблю тебя, угу? Фрэнк фыркает. — Угу, — шепчет он, — Я тоже тебя люблю. Когда Джерард кладёт трубку, он закрывает телефон и поворачивается к Майки. — Позвони Рэю, — говорит он, — Мне понадобятся мозги каждого.

***

Фрэнк бросает трубку и кладёт телефон обратно на кровать между ними. Алекс наклоняет голову набок и треплет Рози за уши. — Что там? — Джерард сказал, что он собирается придумать способ вытащить меня отсюда. Алекс кивает. — Хорошо, — говорит он, — Это хорошо. — Алекс... — внезапно говорит Фрэнк, его глаза немного расширены и печальны, — Я боюсь. У Алекса доброе лицо и лёгкая улыбка. Он снова кивает, но на этот раз по-другому. — Я знаю, — тихо говорит он, протягивая руку, чтобы коснуться руки Фрэнка.