Polaroid

      — Скажи-ка мне, как ты умудрилась из опасного и агрессивного волка сделать ручного пса, который теперь ковриком лежит у твоих ног и радостно помахивает хвостиком, когда ты его чешешь за ушком? В чем секрет, сестренка?       Ваня отводит от лица руку, чтобы не испачкаться тушью для ресниц, и закатывает глаза. Клаус в отражении её зеркального натюрморта смеется. Он щелкает щипцами и выключает прибор, кладя его на столик. Пару движений расческой, и на Ваниных «жидких» волосах появляется роскошный объем. Клаус взбивает несколько прядей, чтобы мягкие волны коричневым шёлком струились по плечам. Ваня удивленно выдыхает. Клаус, действительно, волшебник — каждый раз ему удается совершить маленькое чудо с её неказистым обликом.       Ваня чувствует себя Золушкой (а Клаус её фея-крестная), только наоборот: когда бьет двенадцать, она спешит прочь из дома, на встречу принцу. Да и не принцу вовсе. А к одному из членов банды «Черные волки».       — Конечно, я тебе благодарен, что ты меня несколько раз за вечер похоронила под лавиной комплиментов о том какой я классный, умный, красивый и безупречный брат, но умоляю, будь осторожна. Я прикрою тебя перед мамой, но не забывай о том, что он связан с криминальной деятельностью. — Клаус накидывает на Ваню джинсовый жакет и смотрит в отражение зеркала на свою сестру. — И не позволяй ему распускать руки!       — Клаус, господи! — Ваня смущенно смеется и встает со стула, шутливо ударяя брата в плечо. — Он даже дышать в мою сторону пытается через раз.       — О, так тебе уже хочется большего? — Клаус нарочно дразнит Ваню, уворачиваясь от её маленьких и проворных кулачков.       Дружеской потасовке не дает разгореться условный знак — стук камушка об стекло. Ваня тут же кидается к окну, рывком поднимая раму и выглядывая наружу. Она прикусывает губу, когда замечает в ночных сумерках силуэт Диего, — секунда, и он показывается полностью, улыбаясь ей так ярко, что, кажется, ночью внезапно выглянуло солнце. Она машет ему и торопливо оглядывается назад, на Клауса:       — Я вернусь в шесть!       — В пять.       — В пять сорок?       — В пять тридцать.       Ваня улыбается, согласно кивнув головой, и ныряет в открытое окно. Она с благодарностью думает о том, какой Клаус все-таки продуманный и стильный человек в одном флаконе — стрейчевые бриджи не стесняют движений и Ваня может не переживать, что сверкнет нижним бельем в самый неподходящий для этого момент (хотя, конечно, это все равно скоро случится, — Ваня мечтает об этом последние две недели — об этом знает Виктория Сикрет и Клаус).       Диего ловит её внизу (прямо как Супермен свою девушку), когда она не в силах удержаться своими хилыми руками за край подоконника (ну, разумеется, отличница и тихоня — Ваня Уайт не держала ничего тяжелее стопки учебников).       Это крайне неловко, критически близко и невероятно мило. Диего тихо усмехается: ему эта ситуация нравится, он наслаждается близостью, наслаждается тем, что может оправданно прикоснуться к Ване. Легкий персиковый аромат дразнит сознание Диего. Он почти уверен (на 99%), что сегодня у них обоих будет саднить губы от долгих поцелуев (и на 1% он уверен, что зайдет чуть дальше, чем поцелуи… просто он не хочется торопится, с Ваней ему хочется растягивать каждый миг).       — Поехали? — Спрашивает Диего.       Ваня растягивает губы в улыбке и обхватывает его за шею. Это служит ответом.