Polaroid

      Сначала Диего даже не хочет брать эту работу. У него есть ряд правил в его деятельности, и одно из них гласит — никогда не работай со знаменитостями, их труднее всего охранять. Всегда на виду, часто капризные и порой непредсказуемые в действиях. Но просьба о помощи исходит от старого друга — Пого. И он скрипя сердцем принимает приглашение на работу, обещая присмотреть за его «питомицей», пока та будет давать концерты.       Ване на вид не больше двадцати — она маленькая, худенькая. Из-под каштановой челки доверчивым взглядом смотрят большие карие глаза. В своей гофрированной юбке и пиджаке из светлого драпа Ваня выглядит по-забавному строго, но как-то нелепо — как пятилетняя девочка, которая влезла в мамины туфли на каблуках. Диего удивлен, что они погодки. Еще больше он удивлен тому, какая Ваня покладистая и открытая. (Он ожидал получит бомбу замедленного действия, когда узнал, что она знаменитость.)       Он забирает с конвейерной ленты её чемодан и тянет руку за скрипкой, но Ваня отрицательно мотает головой и прижимает футляр к себе.       — Это всегда будет у меня! — Предупреждает она его. Диего понимающе кивает.       Он идет на два шага позади Вани, давая прессе запечатлеть приезд знаменитой русской скрипачки в Нью-Йорк. Профессиональный взгляд телохранителя выхватывает из толпы еще несколько охранников, подготовленных Пого для Вани. Он подает им знак рукой, чтобы они перегруппировались и подошли плотнее к ним.       — Мисс Ваня, поторопитесь, пожалуйста. У нас протокол, который нужно соблюдать! — Диего мягко касается её поясницы, заставляя прибавить шагу. Его внутренний барометр почувствовал дуновение неприятностей. Он как можно незаметнее оглядывает периметр, взглядом, точно хирургическим скальпелем, линчуя толпу маркерами: пресса, зевака, наблюдатель.       — Но мое интервью, — Ваня с сожалением оглядывается через плечо, но видит перед собой лишь грудную клетку Диего обтянутую в рубашку и пиджак. Она поднимает глаза на его лицо. — Я обещала интервью, — поясняет Ваня. Диего мотает головой.       — Позже.       Обрывает он Ваню. Она послушно умолкает. И они без происшествий добираются до безвкусного лимузина.

***

      В номере отеля Диего прошаривает каждый дюйм покрытия на жучки и камеру, чем зарабатывает прозвище параноик от своих вынужденных коллег. Он не обижается и только стальным голосом обрывает смех.       — Я выполняю свою работу качественно. И вам советую поступать также.       Глядя на этих расслабленных охранников, Диего принимает единственно-верное решение.       — Я буду вашей тенью.       Ваня, изумленная такая заявлением, вопросительно поднимает брови.       — Что это значит?       — Куда вы, туда и я. Спим в одной комнате. Вы принимаете душ, я стою в ванной к вам спиной. Вы идете на улицу прогуляться, я с вами, отстаю на полшага. Вы хотите отужинать? Отлично! Я буду держать вашу вилку.       Ваня смущенно обхватывает себя за плечи и смотрит на мужчину перед собой. Он выглядит грозно даже в костюме от Лакосты. Она еще в аэропорту насчитала несколько шрамов (два из них на лице — один на виске, другой пересекает бровь). Диего (как он попросил себя называть) явно побывал не в одной переделке. Он не особо расположен к шуткам и легкому веселью (по словам Пого). Диего больше похож на идеального солдата. И, кажется, он всерьез говорил на счет того, чтобы стать её тенью.       — Но зачем такие трудности? Из-за парочки не особо пугающих угроз?       — Мисс Ваня,.       — Пожалуйста, — девушка выставляет руку вперед, перебивая Диего. — Просто Ваня. Не надо этих «мисс».       Диего криво усмехается.       — Это были не детские угрозы. Вам зал заминировали, чтобы вы концерт отменили. Кто-то очень не хочет, чтобы вы приезжали и сюда. Консьержке передали письмо, — он просовывает руку под пиджак и достает из кармана помятый конверт. — Извините, позволил себе прочесть.       Плечи Вани вмиг поникли, а огонек в глазах поутих. Она понуро наклонила голову.       — Я всего лишь даю концерты и играю музыку. Почему они так поступают?       Диего пожимает плечами.       — Не знаю. Поэтому я прошу Вас держатся рядом со мной все время.       Ваня молча кивает головой. Она уже успела переодеться в джинсы и рубашку (и это, по мнению Диего, шло ей куда больше, чем юбка, блузка и пиджак).       — Вы голодны, Диего?       — Умираю, как голоден.       Ваня прикусывает губу, чтобы не рассмеяться двусмысленности своей мысли.       Конвоируемая Диего, она покидает номер, чтобы спустится в ресторан при отеле на ужин.

***

      — Как вы стали охранять людей? — Ваня сидит в самом темном углу зала, чтобы всех остальных посетителей было видно и чтобы они были близко к выходу, в случае внезапного отступления (Диего настоял).       — Можно на ты, — Диего сидит на против. Он к своей тортилье не притронулся, когда Ваня уже доедала десерт — фисташковый крем-брюле. — Я служил солдатом на войне. Был серьезно ранен и отправлен в увольнение. На восстановление понадобилось больше времени, чем были готовы ждать мои командиры. Пого — твой наставник, тогда очень сильно помог мне. Он привел меня в фирму, которая занималась охраной частной жизни. Там я выучился большинству важных и ключевых действий, как телохранитель. А теперь я оказываю услуги знатным господам, сопровождая их на приемы и выступления, чтобы их жизни ничего не угрожало.       Диего смотрит на Ваню. Та прикусив кончики зубцов вилки внимательно слушает его рассказ, забыв о своем десерте. Это одновременно очаровательно и смешно. У Вани над верхней губой небольшой след от сливок.       — Очаровательно, — буркает Диего под нос.       — М? — Ваня откладывает вилку в сторону, когда Диего привстает со своего места, чтобы большим пальцем вытереть сливки над её губой.       Она смущенно смеется, стыдливо заливаясь краской, — Диего облизывает сливки с пальца и морщиться.       — Как это можно есть? Слишком приторно. — Недоумевает он. Из-за его нахмуренного лба над такой простой вещью, Ваня начинает смеяться уже громче. Её смех поднимается все выше и выше, задевая хрусталики люстры и заполняя собой все пространство, пока, наконец, не остается ощущение внутреннего солнца нечаянно оказавшегося в помещении.       (Диего понимает, что нарушил еще одно свое правило: не путать личные отношения с работой.)

***

      Ситуация становится острее, когда первый же концерт оборачивается полной катастрофой. Диего напряженно ждет весь вечер. Он чувствует беду, повисшую в воздухе. И он испытывает едва ли не облегчение, когда выстрелы звучат в концертном зале. Диего видит движущегося человека, и реагирует молниеносно, — он выдвигается из-за кулис и пытается привлечь внимание Вани к себе.       — На пол, ляг на пол! — Напрасно.       Сначала Ваня вопросительно смотрит на него, пытаясь понять, что он неё требует. Когда до неё доносятся выстрелы, то Диего уже закрывает её своим телом. Мужчина почти отрывает её от пола (такая она легкая), торопясь убрать Ваню со сцены. Оркестр за Ваней в шоке и ужасе. Один за другим музыканты вскакивают со своих мест, роняя инструменты и пюпитры. Диего не щадя отталкивает паникующую толпу — его основная задача увести Ваню в безопасное место.       Тело Вани сотрясает крупная дрожь, она мужественно пытается не расплакаться от страха, но по тому, как она вжимается в Диего, как цепко стискивает её маленькая ручка его ладонь, можно понять, что она потрясена до глубины души.       Диего не убирает руку с её плеча, пока они не оказываются в машине, увозящей их прочь от здания театра. Он ведет её через черный вход, пологая, что весь «затор» будет возле главного выхода. И он оказывается прав. По передатчику он ориентирует водителя (радуясь пор себя, что они сменили громоздкий и неповоротливый лимузин, на более компактную и неприметную вольво с тонированными стеклами).       — Кто-нибудь пострадал? — Спрашивает Ваня. Она отворачивает лицо, и Диего догадывается, что она плачет, пытаясь это скрыть.       — Я пока этого не знаю.       Они на заднем сидении машины. Ванина рука шарит по кожаной обивке в поисках руки Диего, пока её пальцы не натыкаются на нужное ей, она не успокаивается. Диего ничего не говорит, реагируя на это просто: переплетает свои пальцы с её.

***

      Ваня плачет всю дорогу до отеля. Она икает и шмыгает носом, когда Диего заводит её в здание через вход для прислуги. Они едут на грузовом лифте, и Ваня пытается незаметнее утереть слезы.       У двери номера их встречают другие охранники. Они сообщают, что в номере все чисто и никакой подозрительной деятельности в отеле не было замечено.       — А что-нибудь известно про театр? — Вмешивается в разговор Ваня. — Пострадавшие есть?       — Нет, мисс Ваня, пострадавших нет. Но многие очень напуганы. Музыканты, которых вам подобрали на аккомпанемент отказываются вновь с вами выступать.       Ваня кивает своим мыслям. Её лицо озаряет слабая улыбка облегчения. А внутри Диего закипает ярость на тех трусов из оркестра и на тех уродов, что испортили выступление Вани.       Он приказывает рассредоточится по этажу и следить за каждым, кто показывается на их территории. Ваня, отпустившая его руку только в лифту, достает из своей маленькой сумочки ключ-карту, открывает дверь и выходит в номер, бросая ключ и сумочку на пол. Диего заходит следом, мягко прикрывая дверь, и хочет щелкнуть переключателем, чтобы включить свет, но Ваня его окрикивает.       — Нет! Не смей! — Она стоит к нему спиной. На ней простое без лишних изысков платье футляр с рукавом три четверти. Диего видит её худые и торчащие лопатки, так, словно, Ваня ангел, сложивший крылья. — Расстегни, пожалуйста, «молнию» платья.       Диего послушно выполняет просьбу, опуская собачку к низу. Верхние края платья расходится и он видит бледную кожу спины, перечеркнутую гладкой полоской черного шелка от лифчика. Ваня поворачивается к нему лицом. В её глазах горит праведный гнев, так хорошо ему знакомый (она была настроена решительно). Её левая рука поднялась и скользнула к правому рукаву, стягивая платье. Точно также она поступает с левым рукавом. Секунда, и Ваня выскальзывает из одежды, как рождественский подарок из обертки.       Диего исследует взглядом её тело. Он говорит себе, что это плохая идея, и что он итак уже нарушил все границы дозволенного. Однако, когда Ваня отпинывает ногой платье в сторону и прижимается к нему, обхватив тонкими руками-веточками его за шею, Диего отвечает на поцелуй не менее страстно, прижимая её к себе за талию. Под подушечками пальцев скользит нежный бархат кожи, — Диего ведет рукой от поясницы, вдоль позвоночника между лопаток к изящному изгибу шеи, по плечам и обратно вниз, тем же путем. Его пальцы задевают кружево белья и Ваня стонет в поцелуй. Он обхватывает её под ягодицами, заставляя обвиться ногами вокруг его талии и почти вслепую, ступает в сторону кровати.

***

      За эту ночь Ваня показывает себя с разных сторон от нежной и ласковой до страстной и жгучей. Диего смотрит на свое отражение спины, на красные следы-дорожки от ногтей и ухмыляется. Действительно, не суди о книге по обложке.       Он выскальзывает из кровати, оставляя измотанную и уснувшую Ваню в одиночестве под одеялом. Бесшумно одевшись, он покидает номер, не оставив после ни записки, не прощального поцелуя. Он знает, что вернется к ней позже. Любой ценой, но придет к ней обратно. Ему надо лишь выполнить последнее задание и он уйдет на покой, чтобы посвятить все свое время одной Ване.       — Вернись живым. Это приказ! — Говорит ему Ваня ночью, когда он в ней, а она сверху и их тела прижаты друг к другу. Прическа Вани давно рассыпалась на отдельные волнообразные пряди, ниспадающие на её лицо. Диего смотрит на серьезность отражающуюся во взгляде девушки и понимает, что дает клятву, которую не посмеет нарушить. Его ладонь ложится на её затылок, заставляя их лица приблизиться друг к другу, и совсем невесомо касается губами губ Вани.       — Обещаю!