Километры после печали.

Лекса забрала меня вовремя после работы, и мы направились за город. Прям чувствую, что сегодня я попаду домой не раньше полуночи... Дорога не близкая, часа два езды по главному шоссе. За эти два часа мы не обмолвились ни словом – не особо и хотелось. В моей голове, как и наверное в головах всех родителей, пребывало одно: что завтра я выдаю свою единственную дочь замуж. Я очень рада, просто думаю: это трудно представить, что она выросла и больше не нуждается в моей опеке. Моя маленькая малышка... моя крохотная девочка... Как будто только несколько дней назад я взяла ее впервые на руки и прижала к себе мой комочек: светло-зеленые большие глазки, длинные черные ресницы, курносый носик, темно-русые короткие волосики, ручки и ножки такие малюсенькие. Моя хрупкая маленькая принцесса. Два килограмма, восемьсот шесть граммов и пятьдесят четыре сантиметра – вот столько весит настоящее человеческое счастье! Как будто только вчера Лекса внесла в дом нашу кровиночку, нашу плоть от плоти, нашу любовь. Где-то я говорила, что возможно, это была не любовь, а подростковый максимализм – нет, я была не права, просто тогда это было навеяно плохими воспоминаниями последних шести лет брака. Совсем наоборот, мы любили друг друга. Я видела, как искрились счастьем глаза Лексы, когда мы венчались и не менее они были освещены, когда она держала на руках Мэдди. Она любила меня не меньше, чем я ее. Не собираюсь сейчас копаться в себе, куда любовь делась и куда ушла... Сейчас есть дела понасущнее. Свадьба. Хоть я и сама балансировала на грани истерики, не представляю, как дочка успокоилась. Может, тут сыграли роль спокойные гены ее второй мамы. Это хорошо. Думаю о том, какой у нас будет ребенок с Беллом, чтобы хоть как-то отвлечься и взять себя в руки. Он будет все время плакать, будет капризным до ужаса — мы с мужем очень эмоциональные. Это я с годами научилась от жены прятать все чувства. Можно заметить, что все сводится к бывшей. Нет, это не от того, что я могу к ней что-то испытывать вновь, а потому, что половина моей жизни связана с Лексой. Этого уже не удалить, не вырезать, не исправить. В который раз повторюсь – я этого никогда не хотела. — Кларк, пройди и осмотри все. Если чего-то не хватает, можешь сказать рабочим, они все сделают, — отдала приказ брюнетка, захлопнув дверь и поставив машину на сигнализацию. — Хорошо, — пожала плечами Гриффин. Ей хотелось, чтобы все было идеально. Мы разошлись с бывшей по разным сторонам, хотя я думала, что осматривать мы будем вместе, ибо не понимала, какие еще у нее могут быть дела. Ладно, проконтролирую все сама. Я решила начать с самого начала, а точнее с самой арки, которая располагалась на небольшом холме. Увидела ее я сразу, но она мне не очень-то и понравилась. Чтобы подняться на холм, были установлены специальные ступени. Да и вообще, на протяжении всей поляны были выложены плотные красные дорожки, чтобы у гостей женского пола не проваливался каблук в землю. Поднявшись на холм, я подошла ближе, подмечая несколько рабочих, которые устанавливали типа трибунного* стола для священника. — Что это? — Кларк недовольно указала рукой на арку. — Омела? — Да, — спокойно ответил один из рабочих. — Она некрасивая, переделайте! Парни взглянули с непониманием на девушку. — Но ее хотела ваша жена. — Жена? — удивилась блондинка. — Да, миссис Вудс. — Мисс Вудс, мы в разводе, и она не могла хотеть такое убожество! — повысила голос Гриффин. — Извините, — рабочие были в шоке, пока один не позвал Лексу. — Кларк, что не так? — Мне не нравится омела. Почему нельзя было сделать арку из белых роз? — настаивала голубоглазая на своем. Лекса нахмурилась, ибо поведение было не похоже на девушку. Она была капризной в данный момент: «не хочу это, хочу другое». — Кларк, омела является символом жизни и защитным талисманом. Под омелой люди целуются, и это означает, что у них будет долгая и счастливая жизнь. Правда, сейчас не Рождество, но большой сути это не играет. Ну, и она уберегает от грома и молнии, а также она защита от колдовства и магии, — объяснила брюнетка, хотя на последнем предложении усмехнулась, сама не веря своим словам. — Когда ты стала такой суеверной? — хмурилась Кларк, потому что ей не нравилось, что та права. — Никогда! Это идея Кос – мне понравилась! — Может она заодно и поведет Мэдди к алтарю?! — вспыхнула блондинка, сама от себя такого не ожидая. — Кларк? — переспросила Лекса, до сих пор ничего не понимая, что с ее бывшей. Блондинка повернулась к рабочим, оставляя жену без ответа. — Вы уверены, что она не завянет до завтра? — Нет, мисс. Они останутся такими же. К ножкам крепятся специальные капсулы с питательным раствором. — Миссис! — буркнула блондинка и покинула всех на холме. Я сама не знаю, что со мной... Увидев все это... мне еще больше стало тягостно от тоски по дочери. Поэтому мои нервы начали сдавать, а эмоции проситься наружу. И конечно, меня взбесило то, что какая-то там Костия решает все за нас, за родителей. Уже ее ненавижу! Я прошлась по красной дорожке и присела «в зрительный зал», на один из стульев для гостей, на которых они будут наблюдать за свадебной церемонией. Издалека арка смотрелась неплохо, просто слишком много зеленого... И совсем мало белых цветов. Опуская свой взгляд, я замечаю, что стулья совсем не белые... — Почему стулья слоновой кости?! — обратилась я к другому рабочему, который рядом украшал каждый стул мини-букетом, из бело-розовых цветов. — Почему они не белые?! Да, я практически кричала на ни в чем неповинного человека. Ну да, я истерила... Просто Мэдди мой маленький цветочек, который завтра выходит замуж... Я встаю, вижу испуганный взгляд парня и чувствую, как меня берут за локоть и отводят в сторону. Это была жена, ее амбре из нежных, цветочных ноток я чувствую за версту. — Что происходит, Кларк? Ответь мне! Лекса повысила голос на меня. Она никогда не кричала в мою сторону... Тут мои нервы сдали совсем. Из глаз хлынули ручьем слезы, голос начал срываться, провоцируя заикание. — Как ты можешь быть такой спокойной??? Завтра выходит замуж наша дочь! Замечаю, как взгляд бывшей супруги смягчается, и она притягивает меня к себе объятия. — Я не спокойна, — шепчет брюнетка на ухо девушке. — Поменяйте, пожалуйста, стулья, на белоснежно белые. — Хорошо, мисс Вудс, — тот начинает отвязывать букеты, которые только что привязал. — Так хорошо, Кларк? Спрашивает Лекса меня про замену стульев, и я киваю, не могу успокоиться и перестать прижиматься к ней. Я забыла, какое всегда умиротворение ощущала, когда жена так делала. Но сейчас... даже простые объятия приносят мне дискомфорт. Мне, кажется, что я как будто изменяю мужу, поэтому я быстро покидаю их и молчу, не знаю, что сказать в свое оправдание, но Лекса меня спасает. — Кларк, посмотрим остальное вместе? И если тебе не понравится, мы все поменяем. — Да. Тихо соглашаюсь, и мы идем к банкетным столам. Там все хорошо, все белое и чистое. Сейчас накрыли один стол и сервировали его – для наглядности. Завтра будут все такие столы. Ну и наш семейный стол немного выделялся. Лекса посмотрела в заказной лист и объяснила, что скорее всего те напутали, и там должны были быть белые стулья, а не светло-желтые. В принципе, все было готово. Мне даже торт понравился. После объятий Лексы я не психовала. Когда мы закончили обход территории, и Лекса уладила все формальности, было уже темно. Часам к десяти мы выдвинулись обратно. В салоне играла тихая музыка, и я не заметила, как задремала. — Кларк. Кларк. Кларк. Сквозь сон слышу голос жены и чувствую, как она трясет меня за плечо. На миг мне показалось, что мы вернулись в то время, когда наша семья была целой, но, открыв глаза, я вернулась в реальность. — Прости, что уснула. — С утра приедет лимузин, он доставит вас за город, — предупреждает Лекса, не обращая внимания на мои слова. — А ты не поедешь с нами? — Нет. Мы с Кос поедем отдельно. Так будет лучше, — намекнула брюнетка на мужа бывшей жены. — Для кого лучше? Думаю, Мэдди расстроится. — Хорошо, мы приедем чуть раньше. Я вошла в дом, проверила дочку и направилась в душ. Зная, что муж сегодня на работе, готовить было ничего не нужно.