19.
14 сентября 2019 г., 00:34
Когда я вернулась домой... Не сказать, что меня сильно трясло или я плакала в три ручья... У меня было шоковое состояние: от нее, от себя... Мне пришлось напиться успокоительных и снотворных таблеток, чтобы обо всем забыть и сразу уснуть. Так было проще, ибо на утро мне нужен был бы уже психиатр, а не психолог.
Я открыла глаза, возможно, почувствовав, что на меня пялятся. Это был муж. Всегда удивлялась ему: как можно так напиваться, что на следующий день чувствовать себя прекрасно? Конечно, после душа и раннего отбытия ко сну. Это наверное, дар полицейских.
Когда я вчера вернулась, Беллами не было дома. Во сколько это было? Не могу сказать.
— Привет, милая, — улыбается шатен.
— Привет, Белл. Ты где был?
— Прости, что не ночевал дома. Окти и Линк отвезли меня к себе, — объяснял Блейк. — А с утра мне позвонила Мэдди, потому что ни до тебя не дозвонилась, ни до Лексы, и попросила отвести их в аэропорт. Еле успели на самолет.
— Ох, точно... Свадебное путешествие... — Я отчетливо почувствовала, что у меня болела голова, а я даже не пила вчера. Похоже, передозировала себя снотворными или переспала. Как я понимаю, время было обеденное.
— Кларк, не беспокойся, я им отдал кредитку, которую ты хотела им дать, чтобы они ни в чем не нуждались.
Мой любимый муж! Оказывается, все готовы брать на себя ответственность.
— Кларк? Что это?
Вижу хмурое лицо Белла и, проследив за его взглядом, дохожу до своей руки. Предплечье и ... просто огромный синяк... Меня сразу накрывает волна отвращения и разочарования. Конечно, жена не была осторожна вчера. Но даже думать об этом не хочу!
— Вошла в дверь неаккуратно в гостинице. Ты же знаешь, что я неуклюжа... А вчера засыпала на ходу... — Вру, а что мне еще остается? Я даже не знаю... не думала, рассказывать ему все или нет.
Господи, о чем я думаю? Конечно, нет! Мой муж – полицейский, он сделает все, чтобы засадить Лексу за решетку. Как бы мне больно, мерзко не было, разрушить жизнь бывшей супруги я не могла. Да и сама виновата... Нет бы все остановить... А меня обуревала такая злоба, что я дала ей взять и ... трахнуть меня... Господи... как бы не сойти с ума... В тот момент я именно это и сделала – тронулась головой.
Находясь сейчас рядом с мужем, хочется провалиться под землю.
— Прости, что не поехал с тобой...
Мой муж – золото, как я могла поступить так с ним? Ненавижу себя, ненавижу свою бывшую жену. Сейчас даже не понимаю, как я могла с ней столько прожить... Не боясь, что ночью меня изнасилуют или еще хуже – убьют... Я уже не знаю, что еще можно ожидать от нее.
— Все хорошо, я не злюсь.
Успокаиваю мужа и слышу писк своего телефона. Белл подает мне его.
— Почему Лекса просит у тебя прощение?
Логичный вопрос, когда на экране высвечивается сообщение от нее: Кларк, прости меня. Закатываю глаза. Раньше нужно было думать! Не могу простить ни ее, ни себя. И муж бы не простил нас...
Надеюсь, здесь не станет «все тайное – явным». Не хочу, чтобы Белл переживал, сходил с ума из-за нашей глупости... Этот секс ровным счетом ничего не значит, как у нас с ним когда-то переросло все в любовь.
— Она уехала, оставив меня в гостинице. Мне пришлось добираться до дома самой. — Опять вру и все больше противно от самой себя. Я никогда столько не лгала за всю нашу совместную жизнь, за все десять лет, сколько только за сегодняшний день.
— Прости.
— Белл, ты ни в чем не виноват. Все хорошо.
— Если бы я вчера не напился...
— Это был праздник, свадьба. На ней свойственно всем напиваться.
Успокаиваю его, и целую в губы. Они обветрены, щетина колется, а во рту стоит стойкий запах перегара, но меня это не беспокоит. Наоборот, я вкладываю в свой поцелуй все отчаяние, в надежде, что муж ничего не заметит.
Расстегиваю пуговицы и плавно стягиваю с него рубашку, оголяя мужа до пояса. Его грудь слегка волосатая – никогда не любила волосяной покров на этом нежном месте, но когда любишь человека, забываешь обо всех недостатках друг друга.
Думаю, с ним также. Он не обращает внимание на еле заметные растяжки на моем животе и бедрах после беременности, выпуская меня из узкой шелковой ночнушки, припадает губами к моей груди. Что мужчины, что женщины (типа бывшей) – не отличаются ничем от детей, всем им нужна грудь.
Я ощущая, как его колкая щетина прокалывает нежную кожу моей полной груди, принося некий дискомфорт. Сегодня я точно его не подпущу лицом к своей вульве.
Дотрагиваюсь ладонью до выпуклости на джинсах и чувствую, как его член просится наружу.
Расстегиваю второй рукой молнию и пуговицу на его ширинке, и Белл начинает тяжело дышать.
Мне кажется, я просила, выпрашивала прощение этим сексом...
Я мягко оторвала его от своей слегка покрасневшей груди и начала снимать джинсы вместе с боксерами. Он мне помог в этом.
Передо мной предстал наполовину восставший член. Я знала, что должна делать. Чаще всего я делаю это руками, так как минет не любила, но на первом году брака он был в нашей половой жизни очень даже популярным.
Прикоснувшись губами к головке, я понимала, что тем самым вымаливаю прощение. Орган сразу дернулся у меня во рту, вытягиваясь на всю длину, как только я заводила по его вершине язычком. Муж выпустил глухой стон. И прокатив кончиком языка по пульсирующим венам мужского достоинства, я протолкнула его в свой рот. Не на всю длину, конечно, а насколько позволяла моя ротовая полость. Заглатывать, доставать до горла я не хотела, не умела. Как-то однажды, попробовав это, меня чуть не стошнило во время секса, и наша страсть накрылась медным тазом. Больше мы не экспериментируем.
— Кларк, я сейчас кончу... — выдает парень, часто постанывая.
Я убираю рот от члена мужа, и он одним резким движением срывает с меня трусики, прижимается ко мне и страстно целует, овладевая моим ртом.
Белл опрокидывает меня на кровать и обхватывает бедра руками, гладит внутреннюю часть пальчиками, занимая место между моими ногами, и утыкается своим стержнем в мое влажное тепло.
Я ощущаю его пульсацию, хотя член еще не во мне. Муж водит головкой от моего клитора до перешейка, который разделяет анус и влагалище. Я чувствую резко нарастающее возбуждение, и все мое отчаяние, боль и обида растворяются в бурной реке нашей страсти, которая увлекает меня, унося с собой все мысли и не давая дышать. Хоть это на миг, но мне это нужно. Мне нужно забыться, уйти от реальности...
Беллами вытягивается между моих ног, пронзая мое эластичное влагалище с одержимостью и напором, которые не в силах больше сдерживать.
Мне больно, но терпимо, не как в первый раз. И да, я так и разработала свою дырочку... За все два брака: у Лексы – пальцами, с Беллами – мы не часто живем половой жизнью. К слову, у меня было кесарево после нескольких часов мучений разродиться самой. Поэтому при входе в меня при нескольких толчках я все еще ощущаю незначительную боль. Правда, вчера я ничего не чувствовала, связанное с ней, только душевную боль.
Я прижимаюсь к мужу, чтобы заглушить эти болевые спазмы во влагалище. Он ритмично движется, вверх и вниз с нарастающей скоростью. Боль заменяется наслаждением, и я хочу, чтобы это продолжалось вечно, но моя плотина прорывается, и из самых глубин вырывается неконтролируемый вздох. Я содрогаюсь от оргазма, бедра мои сокращаются в судорогах, и я чувствую, что Белл кончил со мной одновременно.
Наши тела слились в одно – стоны, соки, изливающиеся на простыню из меня, как только он вытаскивает своего друга.
Я готова повторить и муж тоже, но у меня есть обязательства. Я – мать, и моя дочь сейчас где-то высоко в небе. Пока она успешно не приземлится и не позвонит мне, я буду волноваться и накручивать себе...
Белл остается в кровати и даже засыпает. Я иду в душ, набирая сообщение дочери. Нужно еще навести порядок, приготовить обед и ужин, ведь завтра снова на работу.
Мэдди, прости, что проспала. Позвони, как будешь на острове. Жду и волнуюсь, как всегда. Я люблю тебя, мое самое любимое солнышко. Целую.
