Километры после печали.

Мы прилетаем на два часа раньше, чем если бы полетели на пассажирском самолете. Мне удалось вздремнуть в самолете и даже выспаться. Да, я давно заметила, что в присутствии жены высыпаюсь, еще в браке. — Кларк, давай сейчас разместимся в отеле, а к десяти поедем в больницу? Мэд все равно еще спит. — Хорошо. — Соглашаюсь я, да и спорить неохота. Уже итак за ночь навыяснялись отношений. Я хоть и спала весь полет, но хотелось поваляться на кровати, вытянуться, а то спина затекла, попа стала плоской – все же мы уже не дети. Я так и сделала: приняла душ и легла, вспоминая, как и при посадке Лекса держала меня за руку. Несмотря на то, что я ее обижаю, причиняю боль, кричу на нее, она все равно заботится обо мне. Почему? Все равно не поверю, что она меня любит. Любила бы, не оставляла одну все эти шесть гребаных лет! Не пила, не изменяла, не насиловала бы, не грозила рассказать про мою измену все дочери... Поэтому и не верю. Единственными, что я успела кинуть в дорожную сумку, были легкие хлопковые брюки белого цвета до бедер в облипку, а потом немного свободно – классический фасон, и белую шелковую майку. Думаю, если я тут зависла на все три недели, нужно будет походить по магазинам. Лекса была одета тоже в шелковый розовый топ и джинсовые шорты. Я закатила глаза: может, у нее ножки еще ничего, но в нашем возрасте так оголяться непозволительно. Хех, а может, мне просто не нравится, что все будут пялиться, в то время, как на нее и без того все заглядываются? — Что не так, Кларк? — серьезно спросила брюнетка жену. — Ты слишком голая и совсем не соответствуешь своим тридцати шести годам, — пробурчала Гриффин, захлопывая за собой дверь номера. — На Багамах жарко, и может, я так оделась для тебя, — игриво произнесла бывшая. — И вообще, зачем им соответствовать? — Лекса, если ты хочешь соблазнить меня, у тебя ничего не получится. Так что можешь сразу искать кого-то другого для своего траха, — Улыбка исчезла со смуглого лица, а кожа как будто посерела, злой взгляд испепелял меня. Меня сейчас побьют? Я уже ничему не удивлюсь. — Кларк, я не хочу трахаться с кем-то, если только заняться любовью с тобой. И я потерплю, пока ты признаешься себе, что не только хочешь меня, но до сих пор и любишь! — Что-о-о-о? — офигевала блондинка. — Да. И терпеть мне не привыкать: шесть лет терпела и потом еще год и не умерла, — призналась Вудс в том, что никогда не изменяла Кларк, даже после развода еще какое-то время. — Что ты такое несешь, Лекса?! Совсем за дуру меня держишь??? — теперь разозлилась и Гриффин. Так нагло врать в лицо! — Я говорю чистую правду. Костия появилась только через год после нашего развода. — Хватит мне лгать! Ты же знаешь, что я ненавижу ложь! Чтобы затащить меня в постель, могла придумать что-то поинтереснее, — разошлась не на шутку голубоглазая. Они уже покинули такси и стояли на больничной парковке, продолжая ночные выяснения отношений. Все эти годы сдерживания эмоций друг перед другом... ничем хорошим это не закончится. — Я не лгу, Кларк! Но вместо того, чтобы мне поверить, ты веришь всем, только не мне. Сколько можно? Прошло десять лет, а ты так и не изменилась! Пытаешься обвинить во всем меня: в изменах, пьянстве, бросании тебя одной; а в своем глазу бревна не видишь!* Как только родилась Мэдди, все твое внимание было посвящено ей, на меня ты забила! «Белл такой хороший, а мы сегодня в парк ходили, а вчера на выставку. Беллами очень нравится Мэдди, он был бы хорошим отцом. Сегодня он принес ей игрушки, а мне цветы. Он так заботится о нас». А что, блять, я делала все это время? Хуйней страдала? Не обеспечивала тебя и дочку, не бросила ради вас университет. Но хороший везде и всюду Блейк! А Лекса – пьяница, кидалово и предатель, так? А вот и нет. Наш брак предала ты, Кларк! Я не могу поверить в это все, хотя это и кажется очень даже правдоподобным... Меня как будто огрели чем-то тяжелым по голове... — Почему ты не сказала тогда?.. Когда я умоляла тебя поговорить со мной, рассказать, что тебя мучает? — Потому что ты бы сказала, что все это моя ревность. И нужно доверять жене, а не ревновать. А я чувствовала, что этим все и закончится! Мне ужасно больно было наблюдать за тем, как Блейк за тобой ухаживает, но что я могла сделать, пропадая целыми днями на трех работах? А ты продолжала обвинять меня во всех смертных грехах! И когда я застала вас, я больше не могла терпеть твоих издевательств над собой даже ради Мэдди... И мне ее потом всю жизнь не хватало... А ты продолжаешь ее забирать у меня... — Лекса... Я... — Не надо, Кларк. Я рассказала тебе все не для жалости. — Ты хотела рассказать Мэдди о моей измене... — Опять ты меня обвиняешь... — грустный вздох. — Я бы ни за что не рассказала об этом нашей дочери. Если бы я тебя так не напугала, ты села бы в самолет без меня... — Лекса... — Не важно. Теперь пойдем, наша дочь нас ждет. — Нам нужно поговорить! — Теперь не хочу говорить я. Жена направилась к дверям больницы, а я онемела. Что сейчас произошло? Я подумаю об этом завтра, а сейчас меня ждет моя Мэдди. Хотя я не знаю, как появлюсь перед ней, когда меня в прямом смысле трясет от признаний бывшей. В палату я вошла первой, Лекса разбиралась со страховкой. Оказалось, что австралийская страховка не действует на территории багамских остров. — Мама! — обрадовалась Мэдди и протянула свои руки вперед. Я увидела свою малышку и чуть вновь не подхватила инфаркт. Она лежала на больничной койке, а ее правая нога была в гипсе и лежала на двух подушках. Это ж нужно было так умудриться... Я поначалу схватилась за сердце, а увидев распахнутые объятия, поспешила к дочери. — Здравствуйте, миссис Кларк. — Привет, Эйден, — улыбнулась блондинка, прижимая к себе дочку. Наконец-то они добрались, и теперь она более или менее спокойна, когда ее малышка рядом. — Мам, я соскучилась. — И я скучала, девочка моя, — Кларк чмокнула своего ребенка в лобик. — И я хочу уйти отсюда, мам. Я не люблю больницы... — Как и твоя вторая мама. Когда она болела, даже очень сильно, говорила так: «Умирать буду только дома, не везите меня в больницы». — И что ты делала мамочка? — Вызывала доктора, а потом выполняла все его предписания, была медсестрой для мамы. — Ей нравилось? — Думаю, да. Но это уже секретная информация, — подмигнула Кларк темноволосой, и все засмеялись в голос. — Сейчас я поговорю с доктором и уточню, могу ли я тебя забрать. — Можно и украсть. Я проверял, в ночное время охраны нет, — серьезно проговорил мальчик. — Нет, красть мою дочь мы не будем, а... В палату вихрем внеслась бывшая и схватила мужа Мэдди за грудки. — Как ты посмел не доглядеть за моей единственной дочкой? Я тебе ее доверила только неделю назад, а ты не досмотрел за ней! Ты мужчина или кто??? — Мамочка... — протянул ребенок, поглядев в глаза Кларк чуть не плача. Я поняла свою малышку, кивнула ей, быстро подходя к бывшей со спины и, обняв, схватила ее за оба запястья. — Лекса, медленно отпусти мальчика... — Нет, он виноват! А еще я виню ее во всем. Хотя я жену понимала. Конечно, она переволновалась, наложился стресс от наших ссор... Вот только я держалась ради детей. И конечно, она винит его. Если такое случилось со мной, то она винила себя. Вот только, думаю, что и Эйден обвиняет себя. — Лекса, ты пугаешь свою дочь, — шепчу я на ухо бывшей супруге. — Посмотри на нее, она сейчас заплачет... Лекса послушалась меня, отпустила Эйдена и, вырвавшись из моих объятий, направилась к дочери. Мэдди обняла маму и беззвучно шепнула мне: «Спасибо».