Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— может, ты все-таки хоть что-то снимешь? — слышится позади меня упрашивающий или же умоляющий голос, когда парень к кровати возвращается. Он серьезно? Или мне послышалось? Никогда еще ни о чем так не просил. — чего? — кидаю через плечо, словно не расслышала, а еще показать бы хотела этим, что просьбу его не очень то одобряю. С чего бы это я вдруг сейчас раздеваться тут начала? Сама пока залажу на постель, усаживаясь, ноги закидывая и к парню лицом поворачиваясь. — ну смотри, на мне всего одна вещь, — он останавливается у самой кровати, руки в стороны разводит, доказывая, что кроме трусов на нем ничего, улыбается довольно, когда я еще и взглядом по нему пробегаюсь. Не знаю, зачем это сделала, чтобы убедиться, видимо — а на тебе целых три — чуть обиженный голос играет, когда падает рядом со мной. К слову, я уже в положении полулежа нахожусь, облакотившись на подушки и изголовье кровати — три же? — спокойно придвигается ближе и опускает рукав футболки, проверяя наличие лямки, которую не находит — да. Вот, я, так уж и быть, разрешаю тебе оставить две. — а не слишком ли ты наглый сегодня? Очень много хочешь — разрешает он мне значит, действительно, какое благородство. Чуть возмущаясь, умехаюсь, потому как его самодовольное лицо, которое находится напротив, вынуждает улыбаться. Ну вот откуда ты такой взялся? — я наглый? — брови вверх поднимает, насколько это вообще возможно, рукой на себя показывает. Клоун, блин — Я мог бы и похлеще себя вести, сама знаешь. А пока просто предлагаю мирно мне угодить — угодить? Какие слова то пошли. Улыбка чеширского кота, кажется, приросла к его лицу, потому как теперь он рядом с моими ногами ложится, проводя по одной из них от коленки и выше. — можешь штаны надеть и не возникать — вкидываю я на выдохе, спускаясь в лежачее положение и оказываясь с парнем наровне. Даже не задумалась, что его рука была на мне… Сразу же спиной к нему поворачиваюсь, решив, что это поможет быстрей разговор закончить, но Глеб продолжает задаваться вопросами. — чем это, интересно, тебе не угодили мои ноги? — всмысле? — голую грудь приятней обнимать, да? — а, ты о том, что я футболку не предлагала, ну да, все перечислять мне не захотелось. Он еще и усмехается — вот и мне тоже, между прочим — да хватит уже. Распирает его как-то. Что произошло? Я разве какие-то яркие намеки давала? Раз он так настроен уверенно и активничает без перерывов. — Я не хочу раздеваться — может это поможет? Что-то же должно помочь и остановить его. А то я переживать начну скоро, потому как он меня не слышит. А ведь я уже начинаю слова чуть громче произносить и разделять. — в этом проблема? — не нравится мне этот тон… лицо его еще не вижу, потому что спиной лежу. Страшновато немного, потому что интонация ничего хорошего не предвещает — дак я тебе помогу — вот блин, эта фраза тоже не намекает ни капли на то, что от меня сейчас быстро отстанут — готов помочь, если не будешь ругаться — чувствую прикосновение к руке, а после парень переворачивает меня на спину, нависая сверху. — Глеб — как предупреждение к тому, что не совсем уверена, что согласна на такую помощь, вообще не уверена сейчас ни в нем, ни в его действиях, ни в себе и своей реакции. Я, кажется, устала и очень хочу спать, а не сопротивляться такому напору блондина. — я уже столько лет Глеб, сколько ты не живешь — усмехается, дергая бровями, а я задаюсь вопросом, зачем нужно было напоминать про возраст и нашу разницу? Но все, что приходит мне в ответ, так это то, что он попросту меня отвлек. Потому что в момент оказался вновь лицом у моего живота и, подарив пару горячих поцелуев у самой резинки шорт, положил на нее руки и поднял на меня сверкнувшие глаза — Я их сниму, да? — чтоб тебя, Голубин! Хоть бы улыбку свою бестыжую спрятал, что ли! А то ни в какие ворота! — даже не знаю, как тебя назвать — ничего не отвечаю на его вопрос, словно игнорируя поступившее предложение, закрываю глаза, решив, что не смотреть на его лицо будет проще, чем наблюдать за всем, что на нем творится, и голову по-максимому отворачиваю, чтобы скрыть то, что на лицо выползает в виде легкой улыбки. Потому что все его действия, взгляды и фразы вызывают только улыбку, а не страх или опасение. Смущение присутствует, и оно в этой улыбке тоже заметно. Все его прикосновения приятны, даже пояснять не нужно, почему так происходит. Он нежный, аккуратный, да и я ему доверяю себя… А сейчас тот, кому я себя доверяю, продолжая на меня пялить, медленно стаскивает мои шорты все ниже и ниже, пока окончательно не снимает вещицу с меня и не кидает ее на кресло. Что же ты творишь, Голубин? Хотя меня радует, что его выбор пал на шорты, под которыми хотя бы белье есть, а то снимать футболку и оставаться практически голой мне бы очень не хотелось. Строя из себя какого-то излишне влюбленного, он еще и целует пару раз мои ноги, пока движется вдоль по коже обратно к моему лицу. — зай, это что? — чувствую, как он аккуратно пальцем по ноге проводит, словно боится причинить боль. Но я понятия не имею, о чем он спрашивает, потому мне приходится на локтях приподняться, чтобы посмотреть, что там его так заинтересовало. К слову, нахожу я только небольшое пятнышко на внутренней стороне бедра чуть выше коленки. Он, блин, серьезно? — синяк, наверное, не знаю — спокойно отвечаю, пожимаю плечами, губы поджимаю и обратно на кровать падаю, как ни в чем не бывало. Но парень, почему-то продолжает. Слишком серьезно продолжает. — откуда он? — да всмысле откуда? Я знаю что ли? Чего ты привязался к этому еле заметному пятнышку? Ну синяк и синяк, что тут такого? Да, я тоже могу ударяться, да, на моем теле тоже появляются следы. Почему это так волнует? Отвечаю, что понятия не имею, откуда мог взяться, на что Глеб отвечает недовольным взглядом, после нежно целует рядом с причиной сего диалога, а потом всеже доходит до моего лица. — я добился своего, — шепчет на ухо, не скрывая улыбки, которая стала более дерзкой. Это бы так не напрягало, если бы он несколько секунд назад не мычал довольно на всю комнату, разглядывая мое нижнее белье — это было просто — заткнись, пока я что-нибудь тебе не сделала. Еще и целует в шею после этих слов. — иди ты — отпихиваю его в плечи, так и не открывая глаз, потому что боюсь увидеть в них свое поражение, потому что даже сейчас не могу полностью скрыть дурацкую улыбку. Представляю, как это выглядит со стороны Глеба… Поражение это, кстати, очень глупое и крайне странное. Я толком не сопротивлялась, а он хотел снять шорты и увидеть белье. Вам не кажется, что звучит это очень бредово? Пытаюсь не задумываться, а, отпихнув парня, сразу отворачиваюсь снова к нему спиной. Так проще. И улыбку скрыть и лицо не видеть. — мм, а сзади то как красиво — вот только не слышать и не представлять уже не выходит. Голубин! Заткнись ты уже, ради бога! Утыкаюсь лицом практически полностью в подушку, но как бы я в своей голове не возмущалась, теперь к своим словам Глеб добавляет еще и руку, что ложится на мое бедро и слегка поглаживает. — не трогай — легонько бью по кисти, чтобы убрал ее поскорей, шиплю, потому что хочу показать, что переходит все границы, но наглости в нем сегодня не занимать. — конеечно, — не убедительно, стоит еще потренироваться — поворачивайся давай лицом ко мне, че отвернулась — тянет за локоть, и мне остается только догадываться, почему я после его слов всеже поворачиваюсь, голову на плечо кладу и обнимаю одной рукой, как и раньше. Наверное, я просто верю, что так он быстрей успокоится. А возможно, я просто сама этого хочу… Вот только уснуть после всех эмоции и дневного сна не выходит. Я уже не раз рукой по груди блондина провела, то свои волосы поправляя, то его с лица убирая, иногда просто задумавшись водила пальчиками по его коже, замечая, как он слегка напрягается. Ногу по привычке на него закинула, потом убрала, поняв, что мне немного жарко, кое-как стянув с себя одеяло, что было сложно сделать из-за руки парня, которая меня за плечи обнимала, поняла, что теперь прохладно и с закинутой ногой куда удобней будет. Замерла я немного, только когда рука Глеба быстро сползла с плеча, а сам он глубокий вдох делать начал. — да хватит уже ёрзать, Любимова! — одарив меня легким шлепком по мягкому месту, до которого так удачно сползла его рука, то ли прошипел, то ли все-таки прорычал Голубин — я, конечно, уставший, но все-таки не железный — он напряженно в сторону выдохнул, вызвав во мне смешок. Ой, ну какие мы недовольные. Неужели возбуждают мои прикосновения? Такой чувствительный что ли? — а ты руки не распускай, чтобы проще держаться было — упрек к тому, что раздевал меня не раз сегодня и к тому, что вновь «классную попу» без разрешения трогает. Он, кажется, уже уверен, что может делать, что желает. — будешь дерзить, будешь спать голой — уверена, что мы оба лежим с закрытыми глазами. Дак еще и в обнимку. А в это же время кидаемся колкими фразочками. Как это называется вообще? Еще и оба, наверняка, в мыслях улыбаемся. — не дождешься — я фыркаю, вновь укладываясь в изначальную позу, закинув на него ногу, а парень усмехается, прижимая меня еще сильней, и шепчет «посмотрим». Кажется, он уверен в своих словах. А вот я в своих не совсем… потому что его достаточно знаю.

***

Уснула я быстро, но вот сны у меня были какие-то очень странные, потому я постоянно ворочалась, а после, почувствовав, как что-то крепко к себе притянуло, я расслабилась, ответно прижавшись, и всю тревогу как рукой сняло. Почему так странно все происходило — не знаю, но давненько я так быстро не успокаивалась. Просыпаться не хотелось вовсе, хотя мозг, успевая думать даже сквозь сон, или уже полусон предполагал, что времени еще не много и можно не переживать, что просплю что-то важное. Вот только через несколько минут до него дошли до жути знакомые ощущения. Сразу сообразить, какие, сил всеже не хватило, потому сигнал все-таки открыть глаза был отправлен. Распахнуть их в секунду, как планировалось, у меня, конечно, не вышло, но вот приоткрыть и сообразить, что футболка моя как-то излишне высоко, словно я беременная, я смогла. Пара секунд и сонный мозг начинает активничать, замечая присутствие парня, практически лежавшего на моих ногах, соображая, что это его голова сейчас прячется под футболкой, его руки чуть поглаживают по бокам и его губы напоминают вчерашнее. Улыбка добровольно на лицо лезет, когда я расслабляюсь в его руках, вновь прикрывая глаза, умиляюсь, когда понимаю, что он целует максимально нежно, медленно, чувственно. Вот только зачем он повторяет это? Вчера же закончил урок. Или самому понравилось? Хотя странное занятие регулярно целовать мой живот. В чем интерес, мне кто-нибудь объяснит? — доброе утро, красотка — первое, что выдает парень, когда футболку с его головы стягиваю. Отвечаю, что доброе, смотря на него из-под приоткрытых век — пора вставать — отрывается от ну уж очень увлекательного занятия, медленно поднимаясь вверх. — ммм не хотююю — слегка потягиваюсь, дожидаясь, когда парень на уровне моего лица окажется, чтобы за шею обхватить двумя руками и к себе прижать с широкой улыбкой. — ты сама решила, что мы поедем, — словно обвиняя меня в столь раннем пробуждении произносит хитро Глеб, когда на уровне груди продвигается — потому встать придется, могу разбудить перед выездом, еще в машине поспишь — чувствую, как он плывет в улыбке, когда я обнимаю, но сама же понимаю, что не очень то ему удобно в таком висячем положении — если я на тебя лягу, то раздавлю — зачем-то произносит, когда, подхватив одной рукой мое податливое тело за талию, переворачивает нас, что я сверху оказываюсь. — а я? — бурчу, понимая, что тяжело тушку на себе держать, сползти в сторону пытаюсь, чтобы хоть не всем телом на нем валяться, но мне мешают теперь уже две руки одновременно. — а ты при всем желании не сможешь, лежи — бубубу вот и мучайся теперь, потому как я, не распуская руки, все-же остаюсь на тебе, только ноги свешиваю по бокам. Несколько минут на расслабление и наслаждение моментом, а после парень решает, что время нужно поберечь, потому как его не так уж и много — давай отнесу тебя? — отнесу? Давай я сама дойду? Хоть и сплю еще, но сползти окончательно пытаюсь, когда Глеб уже уселся вместе со мной, оставив меня на коленках — нет, обнимай, и так пойдем. Вынуждает обхватить ногами его торс, руки все также на шее оставить, сам же встает, придерживая меня под ноги. Никогда еще не была в такой позе. Ни разу не каталась так ни на ком, разве что в самом детстве могло быть. Утыкаюсь Глебу в плечо, понимая, что все еще в одних трусах и футболке на нем нахожусь. — ну вот — мы заходим в ванную, но на пол меня не ставят, я оказываюсь верхом на стиральной машинке. Зачем? Спросите улыбающегося Голубина напротив — умывайся, а я жду тебя внизу, — успевает поцеловать в шею, когда объятия распускаем — дома мы одни, завтракать будем маминой едой. Ты вчера от торта, кстати, отказалась, значит сегодня я точно его в тебя впихаю, — боже мой, а что так серьезно то? Ладно хоть не в глаза смотрел, потому что снова занят был моей шеей. Просто с другой стороны — услышала? Возражения не принимаются — наконец полностью отпускает. — ах да, — улыбнувшись, он к выходу направился, но в дверях остановился — заранее предупреждаю, я понятия не имею, где твои шорты, — что началось то? В смысле ты, блин, не знаешь? — я их куда-то закинул и утром не нашел — виновато смотрит, улыбку сдерживая, потому что ситуация смешная. — ты серьезно? — поднимаю брови, надеясь узнать, что он шутит, потому как не хочет, чтобы я вновь одевалась. — дак да, я вроде аккуратно на кресло их убирал, но их там нет сейчас… — я уже не различаю играет он или реально чуть растерян и удивлен — потом поищем, походишь так пока что — плечами пожимает, но видно же, что этот факт его не огорчает. — нуну — я не знаю, могу ли ему верить, но решаю забить. Какая уже разница? Он все видел вчера, сегодня, пока я спала, мог вообще хоть со всех сторон осмотреть. Глупо прятаться. Спрыгиваю с машинки, вставая на пушистый коврик у раковины. — можешь не верить — чуть обиженно Не шутишь что ли? — можешь мою футболку надеть, если не хочешь ходить с голой попой, — спасибо за разрешение. А можно еще узнать, обязательно было так уточнять? Тебе в кайф это произносить, да? — жду внизу.

***

Позавтракав, мы пребрались на кухне, в спальне, ванной, собрали вещи, которые привозили с собой, нашли мои шорты, оказалось, что просто кто-то особо внимательный положил их слева от кровати, а не справа, где искал. Я же после того, как умылась, даже не пыталась их найти, решив не мучить голодного парня. После сборов мы поехали в универ, на репетицию вальса, нам сообщили, что появились некоторые проблемы, потому что поездку на турбазу переносят. Теперь праздновать новый год мы будем в пятницу, а вот поедут старшие и некоторые наши со среды на четверг. — ты собираешься с нами на базу? — мы уже со всеми попрощались, собираясь расходиться по домам, Глеб общался с парнями, я отвлекать не стала, решив, что попрощаемся потом внизу, но он догнал в дверях актового зала. — если честно, я не хочу, я бы лучше дела поделала и с подругами встретилась — зато честно и прямо. — если так, то ладно — руку мне на плечо закидывает, чуть к себе притягивая и рядом топая, — уговаривать не буду. Тем более мы там конкретно так с парнями празднуем новый год… — конкретно это как? Молчу, жду, потому что по интонации поняла, что он пояснить хочет — бухаем кароч, тебе не надо бы это видеть — да уж. Ну что поделать, у нас вся страна на новый год бухает. От этого никуда не денешься. Но вот фраза «рано еще» слегка насмешила, когда он ее шепотом добавил. — согласна… — не представляю, какой он, когда конкретно, как он выразился, пьяный — празднуйте. — а тридцать первого ты… — я? Чего замолчал то опять? Странный какой-то, то ли забыл, что такое формулировать перед тем, как говорить, то ли ему в прикол заставлять меня ждать — есть какие-то планы? — над этой фразой определенно стоило подумать — хочу, чтобы ты с нами праздновала — с нами это как? Поясняй раз уж начал такой себе монолог — мы нашими собираемся обычно в коттедже и там ночуем пару дней. Я хочу забрать тебя с собой. Отпустят? — не знаю — пожимаю плечами, наконец отводя выжидающие глаза от парня и смотря перед собой — спрашивать нужно. Я с тобой хотела бы — как для галочки сказала. — отлично — кивает, улыбается — я спрошу — ты спросишь? Чего? Кидаю на него взгляд вопросительный с бровями нахмуренными, после чего парень чуть замешкался — ну или ты сама… — отворачивается, глаза уводя — вместе можем — плечами пожимает. — я спрошу потом. — ладно. Собирайся, поехали — привычно целует в висок, когда у раздевалок прощается, я же топаю одеваться. — мы куда-то едем? — взяв его за руку, когда к выходу из универа направлялись, я довольно улыбалась, потому как понимала, что впереди выходные. — да. Вину свою заглаживать буду — какую еще вину? Он разве вчера ее не загладил, когда весь день со мной провел и что только не сделал, чтобы вернуть близость между нами — мне знакомая рассказала, что там в кафешке очень вкусные йогурты готовят со всякими добавками, решил, что тебе должно понравиться. Мы давно никуда не ходили. — ты явно решил меня разбаловать… не думаешь, что я потом много требовать буду? — хитро щурюсь, продолжаю за ручку с ним топать к машине и смотреть на того, в кого словно заново влюбилась после вчерашнего. — ну будешь и будешь. Придется отрабатывать, раз уж сам виноват — у него все так просто всегда, словно проблем ни в чем нет. Удивительно. — я запомнила.

***

— хочу на диванчики, пойдем туда? — отвечаю «пойдем», потому как не очень важно мне, куда сядем, тут везде красиво, между прочим. Парень уводит меня подальше от всех столиков, за какие-то шторки, пока я продолжаю осматривать все вокруг. Это кафе выполнено в каком-то своем стиле, состоящем из множества различных деталей. На всех стенах картинки цветные, надписи о любви, рисунки, на диванах и креслах мягкие подушки с различными узорами, пушистыми вставками или пайетками. На столиках милые светильники где-то в виде фламинго, где-то ананаса или кактуса. Стулья как банки с нутеллой, вазянные или с подушками. У нас на столике стояли ароматизированные свечки, подставочки с фламинго, пальмочки-светильники, подушки в виде кошачих и собачих мордочек, сердечек, звездочек. Только рассматривать это все можно вечность, как мне показалось, но мы уже подошли и стоило бы прижать попу, пока голова не закружилась и я не рухнула куда-нибудь. Решила сесть на креслечко напротив дивана, но мою руку тутже поймали. Отпускал меньше минуты назад… — неет, зай, падай рядом, хочу ближе быть — притягивает к себе, чуть хмурясь, из-за того, что мне все объяснять приходится. Усаживает максимально близко, после откидываясь на спинку и руку за меня закидывая — выбирай — кивает на меню, которое когда-то открыть успел прямо перед глазами. Он улыбается, наверное, радуясь, что я в таком восторге от этого кафе. Как так я о нем не знала, когда тут так классно? Я в шоке и, думаю, это отчетливо видно по моему лицу. Ему плюс, обоим впечатления и, скорее всего, вкусный обед. — их слишком много, у меня глаза разбегаются — после нескольких минут бессмысленных пробежек по всему ассортименту, я все-таки поняла, что толком ничего и не прочитала, а вот глаза уже устали. Откинулась на спинку, как оказалось, ооочень мягкого диванчика, упав в объятия блондина — закажешь сам? — всегда все прекрасно выбирал и сейчас пусть. — самый вкусный? — довольно поглаживает по плечу, словно сообщая, что слабенькая я на такое колличество сладостей. Киваю, предвкушая — ладно — теперь Глеб сам утыкается в меню, выискивая что-то особенное, но и меня из руки не выпуская. Вскоре заказывает два разных йогурта, которые достаточно быстро приносят. — пробуй — придвигает ко мне одну порцию, но только я ложечку взять собираюсь, как он уже передумал и к себе блюдо вернул — а нет, дай я — я в замешательстве, потому что еду показали, а потом забрали и даже попробовать не разрешили. — я могу сама кушать… — возражаю, когда Глеб уже сосредоточенно к моим губам тянет ложечку йогурта. — а я хочу тебя покормить, открывай ротик — когда-то такое уже было… как минимум с клубникой и конфетками — только он холодный, осторожно — да, я стала кушать с его ложечки — ну как? — распробовав, я сначала замычала от удовольствия, а после стала кивать и повторять, что очень вкусно — на второй. Какой лучше? — нашел, что спросить, конечно. Как тут можно выбирать, когда они оба прекрасны! Что-то такое я и ответила — я поем с этой же, угу? — теперь Глеб наконец и сам попробовал, что заказал, и тоже закивал, соглашаясь со мной.