Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— в этот — твердо утверждает Глеб, показывая пальцем на светлый магазин с белыми манекенами на витрине, а его теплая ладонь, крепко держащая за кисть девушку, смотрящую в противоположном направлении, достаточно резко и неожиданно дернула ту в сторону, вынудив слегка навалиться на парня плечом. — почему? — она слегка хмурится, отступая и понимая, что ни разу не заходила туда, пробегается глазами по полкам и вешалкам, выискивая определенную вещь, а именно светлое платье. К слову, ничего толком так и не замечая. — потому что — он так решил и, видимо, сейчас это не обсуждается, потому что она уже топчется за ним как на поводочке из рук, когда парень сразу в центр магазина направляется. После ее отпускает, теряясь в вещах, пока она продолжает рассматривать все вокруг. Так началось это утро воскресенья. Ну как утро. Оба хотели встать пораньше, чтобы закончить с магазинами вовремя, в результате парень решил, что девушке нужно дать время выспаться, а то состояние у нее больно странное последнее время. Приехал за ней только чуть после двенадцати, сейчас тащил самостоятельно, собираясь выполнить все свои планы. А она и не противилась, потому что отчасти соскучилась по его настойчивости. Да и время с парнем провести хотелось, потому не возмущалась, когда он затаскивал ее в ненужные обоим места. — это что? — задается вопросом молодая особа, когда случайно замечает по правую руку от себя счастливую знакомую улыбку и огромную охапку каких-то разноцветных вещей, она брови поднимает, ожидая ответа и понимая, что на мужскую одежду эти монатки не очень то смахивают, а значит принесли все для нее. — платья — и не поспоришь ведь. Он отвечает спокойно, словно привык к глупым нелогичным вопросам, впихивает ей парочку вешалок, потому как из своих рук все начинает падать. — Глеб, мне белое нужно — громко выдыхая и глаза чуть дольше закрытыми удерживая, девочка мирится с тем, что в руках оказывается, а также убедить надеется, что желания весь магазин примерять у нее нет — ну как минимум светлое. — ты обещала мерить все, что я выберу — глупо было полагать, что он мог забыть свои же условия… еще и уверенность его вместе с довольным лицом и хитрой улыбкой не могут не удручать. Пора вспоминать, что перед ним и его желаниями и решениями она зачастую просто бессильна. — это было давно и не правда… — улыбается в ответ, понимая, что смириться сразу будет не просто, но, кажется, придется — да и я тебя предупреждала, что… — пошли в примерочную, сейчас уберем половину — парень шустро уходит, не дослушивая и не дожидаясь ответных действий, ну, а Настя, вновь в улыбке расплываясь, все же следует за Глебом с некоторым отставанием. Такая активность прикалывает, а такой интерес к выбору ее платья удивляет. В примерочной напротив зеркала Голубин, как и обещал, на взгляд прикинул, что ему нравится, а что не очень, убрав сразу большую часть вариантов и сократив время примерки как минимум втрое. По какой логике шел отбор, понять было сложно. Ведь все эти платья он сам принес, значит чем-то они его привлекли… А сейчас прислоняя вместе с вешалкой вещицы к телу своей девушки, он фыркал и практически откидывал их в сторону консультантки, которой предстояло разносить все по своим местам.

***

— почему я должна мерить все, что ты принес? — именно с этими словами Анастасия выходила из-за шторки в черном откровенном и очень коротком, по ее мнению, платье. Недовольство можно было прочитать по глазам, да и лицу вцелом, а в интонации услышать нотки раздражения. — ух ты, — взгляд парня с пустого, потому как скучно сидеть и в кусок ткани смотреть, сменяется на слегка шокированный и по-максимому увлеченный, — ну мне так хотелось, ты тогда не отказалась, сейчас было бы классно выполнять свои обещания, — улыбка все сильней растягивается, а глаза чуть сверкают, проходясь снизу вверх, а после до лица дамы доходят, чуть усмиряясь — ну, а вообще, я не думал, что оно настолько… — дада, она ждет оправданий, продолжай. Можешь еще более виноватый вид сделать — просто у тебя формы есть, на манекене было совсем иначе… я там и половины этих вырезов не заметил… как простое черное платье было, а тут… В какой-то момент Глеб уже и с креслица, напротив примерочных находившегося, встал и медленным шагом стал приближаться к Насте, которая продолжала прожигать его выжидающим и испепеляющим взглядом, требуя как можно больше убедительных объяснений его выбора. Она не сразу отразила, что блондин был уже на малом растоянии, а после готова была завозмущаться с новой силой, потому что Глеб аккуратно обратно за шторку завел, вместе с ней проходя в небольшую примерочную. Как отлично на руку ему сыграло отсутствие посторонних глаз. — не ругайся только — как чувствовал, что завелась и готова все высказать — и не злись — очень тесно тут. Если одной стоять, то нормально, даже переодеться спокойно можно и руками помахать. Но вот если с тем, кто сейчас потихоньку к стеночке зажимает и тихо все говорит, то еще и душно становится — я честно не понял даже, как так проглядел — еле заметная улыбка на его лице не первый раз уже проскальзывает, пока руки на ее талии лежат и временами сдавливают то ли от того, что он сам переживает, то ли от ее неровного дыхания так кажется. — я бы не взял его… — и слова не дает ей вставить, начиная, как только девушка вдыхает и чуть губы приоткрывает — хотя посмотреть на тебя такую было очень даже интересно — играет бровями, взгляд на платье еще разок кидает, губу нижнюю прикусывая — оно тебе идет, — оправдание как-то в другую сторону пошло, она почти успокоилась в какой-то момент — но если и ходить, то только по моему дому — шепотом. Наклонившись. Прямо на ушко. Так нежно. Пошло. Жарко. — Глеб — она на тяжелом выдохе произносит его имя, направляя лицо вниз, а свои руки на его грудь, надеясь выбить растояние и вдохнуть воздух попрохладней, чем нагретый в маленьком закрытом помещеньице. Шаг в сторону сделать успевает, когда парень голову назад закидывает и также напряженно выдыхает вверх. — Настя. — он практически рычит, возвращаясь в прежнее положение и дергая девушку обратно, чтобы встала напротив. Легкий удар спиной о тонкую стенку вмиг отправляет ее в путешествие по воспоминаниям, заставляя глаза прикрыть и глубоко вдохнуть. Даже память сейчас не может один момент выбрать, чтобы его в деталях рассмотреть, просто множество кадров таких встречь пролетаю за секунду в ее сознании. А парень продолжает, мысленно тоже прокручивая воспоминания. Вот только ее держит теперь куда крепче, да и шепчет на ухо не так нежно, сильней зажимая всем телом. — хватит — рык из груди продолжает вырываться, в то время как она замечает, что сдерживается Глеб изо всех сил — прекрати это — глаза так и не открывает, потому что боится увидеть его злость так близко — я не могу больше терпеть, слышишь? Не могу! — слишком громко вышло, и Голубин отчетливо это понимает, потому что почувствовал, как девушка вздрогнула в его руках. Еще и платье это, что вынуждает к коже ее прикасаться, потому что разрезы на талии с двух сторон. Кто вообще до такого додумался?! И так держаться сложно, а тут еще и открыто, куда не посмотри и руку не положи! — у меня ломка уже без твоих поцелуев, — он тон сбавляет, чтобы не пугать больше, а она уже покорно на месте стоит, шевельнуться боится, даже голову ни на миллиметр не отворачивает больше — без твоих губ. Понимаешь? — эти слова доходят медленней, но со временем она понимает, что злости в нем практически не было, хочет было глаза открыть, да вот теперь желание опустить их в пол возрастает — меня выворачивает уже который день, что я сорваться на тебя боюсь. А ты даже глазом не ведешь! — это, видимо, было к тому, что после ссоры она ни разу даже намеков на нормальный поцелуй не давала. Сама не целовала, и не собиралась даже. Словно этого и не нужно. — Я ужасно хочу тебя… — она наконец глаза вместе с головой поднимает, ловит его взгляд на секунду, потом на губы смотрит не дольше и, не давая закончить, прерывая, сама придвигается, легко касаясь пухлых и мягких губ блондина, который ни на секунду не тормозит, словно знал, что так произойдет. Она его легко приобнимает, возможно, намереваясь на этом закончить ласки, но Глеб незамедлительно сильней прижимает одной рукой к своему торсу, второй к лицу, а губы вовлекает в более настойчивый поцелуй. Сейчас, как в первый раз, о нежности и речи не идет. Он занят, он не думает о последствиях, он хотел и получил. Наслаждается, изводит, требует. — целовать — но фразу свою все-таки заканчивает, отрываясь и давая все еще нужное на дыхание время. Она задыхается, голову в бок отворачивая, а Глеб продолжает говорить как ни в чем не бывало. Еще и целовать то в щеку, то в шею успевает — регулярно. Постоянно. Всегда — слышно, что рад, что доволен, но все еще на коне и продолжает играться, в секунду меняя интонации — не смей мне запрещать — запрещает запрещать? Интересно — Я не буду больше терпеть — сама серьезность, как уж теперь запретишь — ты вообще не имеешь права запрещать! — точно. Действительно. С чего бы это? Слишком много этого слова стало… Девушка усмехается, все еще дыхание переводя и заранее формулируя, как правильно сказать о том, что слишком уж резок был и доставил некоторую боль. Губы горят, потому она аккуратно касается нижней, что больше пострадала. Хочет наконец отойти, ведь, кажется, парень получил желанное и успокоиться должен, время дать. Но он не дает. — неет, куда ты? — сейчас уже не резко, сейчас спокойно, аккуратно разворачивает Настю к себе, улыбаясь и в лицо заглядывая — это еще не все. Я неделю без твоих губ жил, между прочим — еще пообижайся давай. Самое время. А то уж слишком серьезно озвучиваешь свои претензии. — как будто в этом только я виновата — внутри девушки говорит обида, потому она бурчит эту фразу как-то тихо, но так, чтобы точно услышал. Лицо отворачивает, показывая, что чем-то недовольна, руку одну на него возвращает, чтобы дистанцию держать. — не ты, — Глеб кивает, не переставая улыбаться во все тридцать два и поглаживать талию и спину девушки, словно успокаивая и к себе поближе удерживая — я начал, я виноват. И Я исправляюсь — хитрый взгляд, улыбка, крепкая хватка, парень голову придвигает, чтобы еще раз губами прижаться, но Настя лишь громко фыркает, взгляд в сторону отводя — но сейчас и ты могла бы… — почему ты постоянно говоришь, что я тебе что-то должна? — слишком громко. Слишком неожиданно. Нет, Глеб не вздрогнул, не свойственно ему пугаться, бесстрашный, видимо. Но некоторое непонимание приобрел. Девушка брови вскидывает, словно ответа ожидая, руки на груди недовольно складывает, но, наверняка, где-то внутри понимает, что сейчас он так не говорил… — потому что формулировать правильно свои желания не умею. Все как должное — парень выкручивается, понимая, что ответа она хоть какого-то, но ждет, плечами пожимает, а девушка взглядом показывает, что не верит в такое оправдание. Раньше прямо говорил о своих желаниях и проблем с формулировкой не было — ладно, иногда умею, — терпение кончается — но не всегда получается красиво. Иди сюда — в последний раз натянуто улыбаясь, Глеб насильно и достаточно резко, чтобы сообразить не успела, притягивает к себе хрупкое тело девушки, но теперь целует максимально нежно, словно извиняясь за прошлый раз.

***

— хищник, блин — через время парень все же отстранился, немного расслабившись и поплыв от удовольствия, а Настя, изо всех сил сдерживая улыбку, потому что теплые ощущения разрывают изнутри, вновь к губам прикасается. Глеб, не сразу из омута вернувшись, плохо слышит, потому переспрашивает — как зверь ты, говорю. Поймал, искусал и уйдешь сейчас в зал ожидания — словно с обидой произносит, наконец отходя от горячих рук того, кто шаг назад сделал, закончив. — прости, — вновь к девушке припадает, но теперь уже со спины обнимая — долгие перерывы делают свое дело — выдыхает в ее шею, перед этим вдохнув глубоко запах ее волос — но мне понравилось — улыбается, чувствуя, как внутри что-то заводится все с новой и новой силой, особенно когда она руки на его кладет и отвечает, что ей в принципе тоже понравилось — мм значит, можно будет еще практиковать такое? — не часто — а то болеть губы будут непрекращая. От поцелуев боль, конечно, приятна, но не настолько, чтобы жить с ней вечно. — как скажешь — кивает, отпуская Настю из своих объятий — могу остаться в примерочной, чтобы не оставлять тебя одну — подвох читается во всем. В голосе, интонации — помогу расстегнуть платье, застегнуть следующее — еще и слова расстягивает, наслаждаясь представлением. — сама справлюсь, иди — девушка ответно улыбается, уже выпихивая парня из примерочной и намереваясь поскорей стянуть с себя короткий кусок черной ткани. Хоть половина предложенных вариантов и была убрана, вторая все равно была не маленькой. Настя вскоре уже устала мерить все, что Голубин стащил в ее примерочную, потому убирала то, что даже на вид ей не нравилось. Консультантки аккуратно уносили чуть больше вещей, чем использовала девушка, а парень этого не замечал, потому как сам все не запоминал, да и на девушек посторонних старался не обращать внимания. Светлое платье уже было выбранно, и кажется, пара могла бы направиться в сторону касс, а после и дома, но парень убедил померить еще несколько вариантов, просто потому что он хотел узнать, идет ли такой цвет, фасон или что-то еще. Настя почему-то согласилась, решив, что это будет последний магазин на ближайшие пару месяцев. Возможно, ехать домой желания не было, возможно, ей просто самой хотелось померить то красное платье, что оба заметили на витрине, а возможно, просто хотелось еще послушать коментарии блондина по поводу ее внешнего вида.

***

— вау — такой эмоции за этот день еще не было. Глаза загорелись и слегка выпучились, потому что девушка вышла в ярко красном, практически обтягивающем платье до колена — вот это вообще шикарно — все платье в кружевах, только кружевные вставки, сквозь которые видно кожу, на груди и талии сильней подчеркивали фигуру, сапожки, которые стоило бы заменить на туфли на таком же высоком каблучке, вытягивали ножки, делая их более стройными. И красная помада. Ее любимая — мне нравится — Голубин говорит четко и уверенно, но заторможенно, потому что осматривает каждый миллиметр ее тела. — вот тут как-то не лежит — тихим неуверенным голосом произносит девушка, аккуратно и медленно поднимая руки вдоль тела и касаясь плечь, чтобы обратить на них внимание, что Голубин и делает, громко сглатывая, еще раз поднимаясь взглядом снизу вверх. — все лежит. — твердо. Практически безэмоционально. Кидая какой-то слишком серьезный взгляд в ее глаза. — нет, ну вот здесь слегка… — она поворачивается боком, проходясь руками по бедрам, акцентируя теперь внимание на юбке. — я же вижу, что тебе нравится, чего добиваешься? — блондин как-то недовольно смотрит уже только в глаза, сурово выжидая ответа. — ну правда, посмотри — она практически крутится вокруг своей оси, вынуждая осмотреть со всех сторон, но Глеб лишь отворачивает голову в бок, зажимая губы и неспокойно проводя рукой по подбородку. — переодевайся иди. — падает обратно на кресло, утыкаясь взглядом то в пол, то в телефон, на котором так внимательно стал разглядывать часы. — я не буду его покупать… — Настя внимательно наблюдает, стараясь заметить все эмоции и движения, чтобы понять, что он испытывает и почему больше не смотрит. Парень фыркает что-то похожее на согласие, и она медленно удаляется в примерочную, в какой-то момент ощутив пристальный взгляд на себе, что даже ноги слегка подкосились.

***

— я заберу? — бесцеремонно пропихивая голову за шторки и заглядывая к своей девушке Глеб решает унести все платья, что не одобрил его взгляд, но получает некое недовольство, хотя именно этого и ожидал, когда планировал, в какой именно момент хочет заглянуть туда, куда не пускают. — можно было сначала спросить, а потом залазить? — Настя хоть и любит делать все медленно и размеренно, но реакция работает неплохо, потому платье вмиг было спущено на место, не дав заглянувшему ничего увидеть. Она хмурится в ответ на улыбку блондина, но все-таки отвечает, позволяя и помогая Глебу забрать все вешалки и покинуть небольшое пространство примерочной. — это на кассу отнесите, пожалуйста — доходит до ее слуха через несколько мгновений, после того как парень ушел с ненужными вещами. Голос до боли знакомый, что вынуждает напрячься, ведь выбранное платье осталось висеть рядом с ней. — Глеб? — произносит не специально, но после повторяет чуть громче, подзывая обладателя редкого для нее имени. Выйти нет возможности, ведь пока что стоит перед зеркалом полуголая. Парень спрашивает, наделала ли она следующее, на что приходится отвечать отказом. — чего зовешь тогда? Мерий давай, немного осталось — приходится временно смириться, натягивая последнее, которое позже тоже будет отправленно в руки консультантки. Потому что фасон не тот. — я не буду покупать то красное… — как предупреждение. Причем это первое, что она произносит, выходя уже в своей одежде — Я беру это на вальс. И все — достаточно простое платье чуть выше колена, зато сидит отлично и фигуру не портит. — да, это мы берем — зачем-то идет навстречу, приобнимая одной рукой и становясь сбоку, чтобы рядом с собой ее вести — а то я уже купил. Чтобы не возмущалась потом на кассе — улыбается, даже посмеивается немного с лица девушки, которую после целует в висок и продолжает вести в сторону кассы. — Глеб, ну я же сказала! — возмущаться она может и не доходя до кассы, вот только кажется, это уже совсем бесполезно, потому что ее даже толком не слушают, просто рядом удерживая в крепкой хватке. — будешь ходить в нем со мной на свидания. Там тебя никто не тронет. Кроме меня, конечно. Максимум на тебя будут все смотреть. И завидовать. Мне. — он разделял все предложения, словно произнося всю свою мыслительную цепочку последовательно, улыбался местами, а смотрел только прямо, что казалось, он залип в одну точку в пространстве.

***

— давай купим тебе купальник — либо это новая манера общения, либо именно сегодня ему нравится ни с чего вкидывать какие-то предложения, когда этого не ждут. Девушка была занята своими мыслями, потому как Глебу срочно нужно было какие-то дела решить, и он весь был занят в телефоне. — зачем? — мысли о том, что нужно предложить парню сходить на ужин к ее родителям, временно испаряются, потому что предложение необычное выдвигают. А еще Глеб ведь не может просто подойти и спросить. Он подлетает практически, обратно приобнимая. — для аквапарка — как само собой разумеещееся. Потому и плечами пожимает, не скрывая улыбки, что не предвещает ничего хорошего. Его план прозрачен и понятен. — у меня есть — коротко и ясно. Потому что не совсем еще одобряет факт того, что раздеваться перед ним всеже придется… Да и задумка ясна как день. Не просто же так все задумал. Все просчитал наперед. — и что? Еще купим… — ожидал ведь, что ответ таким будет, но растерянность сыграл отлично. Или не сыграл… — ты вот не хочешь подготовить мой организм к тому, что во вторник полдня будешь рядом полуголая щеголять? — звучало слишком громко, что даже парочка людей вокруг заметно усмехнулись или смутились. Да и девушка рядом тоже глаза в сторону отвела. Потому что звучало как наезд. Конкретный такой. — тебе нужно к этому готовиться? — глупый вопрос? Да непонятно в этой ситуации. Она понимает, что ей нужно морально готовиться. А вот ему, кажется, ничто не поможет. — не помешало бы, а то потом не сдержусь в чем-нибудь — намек, но слышно, что мысль он еще не закончил, потому Настя терпеливо ждет, навостряя ушки и ожидая очередной колкости — я так понимаю, мне нельзя будет особо руки распускать — то ли вопрос, то ли утверждение. Толком не понятно, потому что запретов еще особо не было, так как не говорили об этом. Он сам их сейчас поставил. Но что точно понятно было, так это горячая ладонь, что сползла с талии и удобно расположилась в заднем кармане ее джинс. Что-то с ними определенно не так. — да ну тебя — вроде и отпихнуть хотела, а в результате руки на груди сложила, улыбнулась смущенно, голову отвернув, и чуть сильней прижалась.