Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Купальник покупать мы все же не пошли, я не захотела. Мы прошлись по торговому центру, остановились в кафешке, выпили кофе с какими-то пироженками, поговорив на какую-то отвлеченную тему, а после Глеб вернул меня домой, сказав, что нужно по делам на встречу какую-то съездить. Теперь он еще чаще заваливал меня сообщениями, кидал свои фотки, иногда корчил рожицы, подставляя какие-то маски в сети, а я улыбалась каждый раз, получая новое оповещение. Понедельник, как и пары в этот вторник пролетел незаметно, что я даже не отразила толком, что делала в этот день. Сейчас я уже собрала все вещи для аквапарка, достаточно поздно сообразив, что я поправилась, а купальник то не растет сам по себе. Но в него я достаточно легко вошла, поняв, что зря переживала. Глеб сказал, что поедем мы на двух машинах, Тема с Лерой отдельно, а Макс и Катя с нами. Пару минут назад он же сообщил, что подъезжает, и будет ждать меня у подъезда. Одно только меня пугало. Мое настроение. Нет, сегодня с самого утра оно было неплохое. Но если посмотреть со стороны, то можно заметить, что последние дни оно скачет из стороны в сторону. Да, бывали у меня периоды в жизни, когда я могла грустить без причин, страдать и даже плакать, но это длилось пару дней максимум. И мне стоило разок выплакаться и все более-менее проходило. Сейчас же я заметила, что все перепады играют с особой силой и это состояние излишне затягивается. Что могло на это повлиять, я понятия не имела. Но понимала, что это уже ненормально, потому как и на окружающих влиять начинает. Надеюсь, сегодня ничего такого не случится, и я никого не напугаю своим поведением.

***

— вы уж простите, конечно, что отвлекаю, — пока мы с Катей активно обсуждали преподавательницу, которая сегодня заменяла нашу учительницу по истории, и вместо домашки озвучила какой-то невнятный набор слов, вызвав чуть ли не истерический смех большей части нашей группы, Глеб за руку меня по-хозяйски схватил, наклонившись к нам и спокойно проговорив слова в отчасти замедленном ритме — но вот ты, дорогая, идешь со мной — нас с подругой в разные стороны потянули, потому что Максим свою девушку тоже забрать решил — я нам отдельную комнату взял. Она там — он не перестает улыбаться, показывая рукой с ключем в сторону дальней двери, и вести меня рядом с собой не перестает, крепко кисть сжимая. — мы все в разных? — пока Голубин с замком разбирался, я обернулась, по сторонам еще раз осматриваясь и замечая, что Катя и Лера за разными дверями скрываются. — парами, да. Но комната нужна чисто чтобы переодеться да и в душ сходить, а так то там делать нечего. Прошу — открыв передо мной дверь, Глеб рукой внутрь зайти приглашает, не снимая улыбку с лица, а я киваю и прохожу в светлое помещение, осматривая теперь уже его — вот второй ключ, кстати, если без меня заходить будешь — мне вручают прохладный кусочек металла, после того, как дверь за спиной захлапывается — можешь его в принципе тут бросить, я свой на браслет повешу. Парень активно топчется, шустро передвигаясь туда-сюда, сначала сумки занося и на полках размещая, потом заглядывая в ванную, дверь в которую находилась недалеко от входа. Я же медленно во внутрь прохожу, чтобы саму комнату увидеть, потому как в аквапарк только на горки ходила, а не в отдельные комнаты. — ладно — просто с чем-то соглашаюсь, давая понять, что слушала и не пропустила мимо ушей предложение — ты видел что тут сауна еще есть? — за стеклянной дверцей отчетливо можно разглядеть деревянные сидения, которые только сауну и напоминают. — видимо, я забыл о ней — пропускает секунды молчания, после направляясь ко мне и останавливаясь позади — ну значит еще и погреться можно — обнимает за талию со спины, кладя голову на мое плечо — мне только раздеться нужно, и я готов — везет тебе, Глеб, везет. — а мне полностью переодеваться придется — выдыхаю, показывая, что лень мне всю одежду снимать. Зима на улице, нужно одеваться тепло. Продолжаю стоять в одежде, осматривая предметы мебели, которых тут многовато. Большой кожаный диван в одной половине комнаты, два таких же кресла, которые стоят вокруг деревянного стола, напротив еще два маленьких кресла, где сумки наши располагаются, душевая кабинка, мини-бассейн с ледяной водой, сауна… неплохая, знаете ли, комнатка. — мне свалить или ты в ванную уйдешь переодеваться? — Глеб уже вещи раскидывать стал, стягивая с себя одежду, и остановился, когда я к нему повернулась, а он с голым торсом стоял и ремень на джинсах расстегивал. Зачем я так открыто на это залипла? Хотя его никак не напрягло, вроде бы — или я могу остаться и даже посмотреть? — хотя ехидную ухмылку он скрывать не стал, стягивая с себя последний лишний предмет одежды. — я в ванную — пришлось ускориться, потому как парень почти готов был, а мне еще купальник натягивать предстояло. Махнув вещами в его сторону и услышав печальный вздох и слово «жду», я направилась переодеваться, закрывшись на всякий случай на ключ. К моему удивлению, или я уже говорила об этом… ну не важно. Сидел он на мне идеально, нигде ничего не сваливалось и я могла спокойно двигаться, ничего не опасаясь. Что еще меня удивляло в себе, что, как мне казалось, я не боюсь показаться Голубину полуголой. «Это же купальник. В нем можно.» Такие мысли были в голове сами собой, а когда я их поймала, то поняла, что странно это все. В нижнем белье я значит не готова с ним пока рядом находиться, потому что стесняюсь (причем, кажется, стесняюсь себя в первую очередь), а в купальнике то что меняется? Решив не отвечать себе же на вопрос, я собралась выходить из закрытого помещения, словив еле чувствующийся страх в груди. Значит еще не полностью осмелела все-таки. Значит, переживаю. Что тогда за туман спокойствия перед глазами был пару мгновений назад? — Глеб? — просто потому что хочу отвлечься и сделать вид, что занята другими мыслями. На самом же деле я вышла из ванной и начала спешно складывать вещи, даже не поднимая глаз на собеседника, которого в дверях встретила и чуть из прохода выпихнула. — да, красотка — просто так сказал? Или потому что осматриваешь со всех сторон, а именно сейчас со спины, пока я вещи убираю и наклоняюсь за упавшей футболкой? Руки чуть трясутся, потому ничего не выходит. Ну да ладно, главное, заняты чем-то. — надолго у нас забронировано по времени? — да пофиг мне. Хоть до утра. Хоть до следующего вечера. Не страшно. Просто мысли прочие отгоняю. Просто остановиться почему-то страшно. — аа что? — ты то чего тормозишь и заикаешься там? Тоже мысли отвлекают? — завтра, вроде, выходной у тебя, можно гулять дольше… — ты вопрос то мой вообще слышал? Закончив с вещами, поворачиваюсь к нему, брови чуть хмурю, задаваясь вопросом, о чем Голубин думает, если прямо не отвечает, а тупит стоит? — или торопишься куда-то? — глаза его наконец находят мои, поднимаясь с груди и, кажется, теряясь в догадках, о чем вопрос мой последний был. — да нет — его чуть растерянный вид льстит, потому что заметно, что на меня залип, временно выпав из реальности и прослушав тему разговора — просто интересно — потому я пожимаю плечами, спуская ему неточность ответа на банальное несоображение и подходя ближе, потому как выход за его спиной находится — идем? — останавливаюсь напротив. Между нами один шаг. Смотрю снизу вверх в ожидании ответа. — да я вот думаю, может заранее передернуть, чтобы тебе мозги пошлостями не сносить — он складывает руки на груди, наклоняясь плечом на дверной косяк и с задумавшимся серьезным видом смотрит на мое лицо, которое от его фразы через время плывет в смущенной улыбке — че ты лыбишься? Я серьезно так то — я бы ни за что не поверила, если бы ты так шикарно не отыгрывал уверенность в своих словах — организм реагирует, а ты еще не скоро оденешься. Как мне быть? — зачем я кинула взгяд на его шорты? Кто-нибудь мне ответит? Мозг еще соображает, потому как я быстро увела взгляд в пол, отвечая, что не знаю — не знает она. А я знаю? — он усмехается, забивая на серьезность и улыбаясь — надо было слушаться. Или купальник другой надевать. — секунды молчания, пока я глаза закатываю, а он еще раз снизу вверх взглядом проходится — хотя тут бесполезно — и еще раз глаза в потолок. — ну все хватит, пошли, а то вдруг нас ждут — я чуть сдвигаю парня в сторону, пихая его в плечо и напрягаясь от того, насколько оно накаченное. Руку одергиваю как от огня, соображая, что мой организм как-то странно реагирует на такое ощущение. А он усмехается. Не смешно, Голубин, совсем не смешно. Я давно подобного не испытывала. — думаю, они тоже еще не готовы выходить — его рука обвивает мою талию, возвращая меня обратно в дверной проем, из которого я один шаг в сторону сделать успела. Говорю, что я готова, пытаясь чуть сдвинуть его руку с того места, где узел внутри завязался, но ничего не выходит, потому как меня притягивают все ближе — хорошо тебе. А мне поможешь? — прижимает сильней, из-за чего я уже отчетливо чувствую, как в мое бедро упирается что-то твердое и горячее. Потому что голые ноги. Потому что от прикосновения только тонкая ткань его шорт отделяет. Узел затягивается окончательно, воруя нормальное дыхание — если стану приставать, не обессуть — шепчет на ухо, ухмыляясь моим закрытым глазам, и целует в плечо.

***

— боже мой, вот это задница — именно с этими словами Голубин появился за моей спиной, когда мы проходили по помещению аквапарка — там же утонуть можно… — вообще, мы решили пройтись тут, чтобы все горки рассмотреть и понять, хотим ли мы сюда выходить или хотим посидеть в джакузи, которое возле забранированных комнат — если вы понимаете, о чем я — Голубин, ну чтоб тебя. Всех пробивает на улыбку, да и по парню видно, что специально фразочку подбирал, чтобы народ повеселить. — Глееб — я стараюсь держаться, одергивая того, кто на меня косится. Не мог бы ты заткнуться? Мы тут не одни, да и эта самая «задница» не так уж далеко от нас идет. А тут эхо, между прочим. Стоп. А какого хрена ты вообще на кого-то пялишься? Тем более на женщин в возрасте… — что? Правду же говорю, это ведь ужас — он не перестает на меня поглядывать, каждый раз на женщину в весе оглядываясь — она меня сожрать может и ей мало будет — все посмеиваются, теша самолюбие парня, специально продолжающего эту тему, а я вот не уверена, что тут только в ней проблема… многие Голубина дрищем считают. С моей же стороны сложно так выразиться, ведь он и выше и шире, что за ним полностью спрятаться могу. Еще и его плечи из головы не выходят. — тетка или задница? — разговор Артем поддержать решает, прямо интересуясь и открыто посмеиваясь. Я то думала, что никто кроме блондина эту тему развивать не захочет. А тут уже обсуждение завязывается. — да не важно — парень отмахивается, а я замечаю, что он все ближе ко мне подходит, шаг ускоряя — спрячь меня — шепчет на ухо, а его руки хватают за оголенную талию, потому как купальник раздельный, притягивают, вынуждая перед Глебом встать. Тогда то я замечаю, что женщина та мимо нас проходит, и я как раз отделяю ее от Голубина, крепко сжимающего меня в своей хватке и тихо посмеивающегося, кажется, со своих же мыслей. — перестань — сложно не улыбаться с тупости и абсурдности ситуации, но всеже, по-моему, кое-кто уже переигрывает. — клюшки тебе тоже не очень то нравятся — а кто-то в лице его дружков, зачем-то позволяет ему продолжать! Вы что сговорились что ли? Может пора закончить эту тему? Уже правда не смешно. — конечно, они вообще убить своими костями могут, проткнут и все — сейчас он меня обгоняет, подмигивая и улыбаясь, а я к Кате поворачиваюсь, ища поддержку в ее глазах. К слову, я ее нахожу, потому как мы обе с некоторым испанским стыдом продолжаем слушать беседу парней. — привыкай, он всегда таким был — тихо поддерживает Максим, кладя мне руку на плечо и добро улыбаясь. Куда я денусь уже? Привыкну. Лера, кстати, где-то затерялась и Тема сказал, что она появится позже. Мы с Катей решили, что со страшных горок не поедем, а вот парни сразу потопали на самый верх, практически под крышу здания, чтобы все самое интересное прочувствовать. Договорились мы, что встретимся с ними уже в закрытом бассейне, потому что увидели знакомых девочек и хотели с ними поболтать. Знакомые девочки были нашими одноклассницами, мы поболтали обо всем: об учебе, сессии, праздниках, да даже о парнях. Так мы около получаса прогуляли отдельно от наших сопровождающих, встретили тутже Леру и с ней отправились к парням. Уже в этот момент я слегка взгрустнула, вспоминая школу, начало учебы в универе, знакомство с Глебом… Не заметила, как уже оказалась в том самом джакузи рядом с блондином, который сидел по левую руку и балдел от ощущения расслабленности. Объяснить все то, что сейчас творилось в моей голове слишком сложно, потому что я сама толком не понимала. Но взгляд словил милую картинку, за которой стал внимательно наблюдать. Моя Котя вернулась откуда-то к своему Максиму, который с улыбкой и распростертыми объятиями встречал ее, помогал спуститься, чтобы она не подскользнулась, потом обнял, оставаясь стоять рядом в воде по плечи, поцеловал, с теплом посмотрел в глаза, усадил на такой же бортик, на котором кайфовал Голубин, встал рядом, поглаживая ее ноги, потом за кисти взял, поцеловав каждую, смотря в ее глаза, пока девочка активно о чем-то ему рассказывала… В этот момент я поняла, что она ни разу не говорила мне о том, что они ссорились, что кто-то из них обижался, уходил или исчезал, скрывал что-то или недоговаривал… не может же такого быть, чтобы они никогда не ссорились? Мои мысли прервал их совместный счастливый смех, после которого в горле появился комок, а внутри непонятное ощущение. — пойду пройдусь — зачем-то выдаю я, продолжая залипать уже в одну точку правее той самой милой парочки. Но, видимо, не зря выдаю, раз уж меня услышали. Вернее услышал. Глеб, сидящий в нескольких сантиметрах. Я тепло его ноги даже через воду чувствую, а его рука лежит ровно за мной на бортике бассейна. Он спрашивает, зачем. Думаешь, я знаю? Я вообще не поняла, зачем это сказала. И не понимаю, что сейчас испытываю и почему хочу уйти — пить хочу. — коктейль мой будешь? — я только руки по бокам ставлю, чтобы с места себя поднять, как меня тормозят, выставляя руку с бокалом напротив носа. И я удивляюсь, откуда у него это — пока вас не было взяли, надо тебе тоже заказать… — парень словно кого-то искать глазами начинает, а я руку его от себя отодвигаю. — не надо. Воды хочу. — какая-то не очень доброжелательная интонация. Палишься, Любимова, палишься, что что-то не так с тобой. Надо быть аккуратней. А то кто его знает, вдруг не отпустит сейчас. — все нормально? — вот об этом я и говорила. Парень хмурится, ближе наклоняясь, в глаза заглядывая и лицо мое безэмоциональное разглядывая. Чтобы проще было, даже руку свою с бортика мне на плечо перекладывает, аккуратно подбородок в свою сторону подталкивая. — да — четко и ясно даю ответ, добровольно в глаза ему смотря пару секунд. Чисто для убедительности, пытаюсь улыбку натянуть, что не полностью выходит, еще и он пытается в щечку поцеловать — Глеб… — шепотом, чтобы внимания не привлекать, произношу его имя, когда двумя руками медленно отодвигаю, вырываясь из его рук и всеже поднимаясь на ноги на том месте, где только что сидела. Зачем я его отпихнула и почему не дала поцеловать, я не знаю! Причин не было. Ничего против я не имела. Но почему-то так поступила и, когда встала, то на месте зависла на пару секунд, словно соображая, что мной, черт возьми, движет?! Глеб же быстро среагировал, хотя, думаю, он и без моей тормознутости сделал бы задуманное, потому что руку на мою ногу положил еще до того, как я выпрямилась. В общем то он за ногу меня приобнял и поцеловал в бедро, кинув взгляд на мое лицо, когда я чуть удивленно опустила взгляд, но легко улыбнулась, развернувшись и куда-то потопав. Что же с тобой, Любимова?!

***

Голубин в некотором ступоре остался сидеть на том же месте, провожая девушку взглядом и прокручивая в голове все, что происходило или могло происходить, чтобы понять, что могло стать причиной такого поведения, ведь недавно, вроде, все было решено, да и весь день все было хорошо. С чего вдруг она опять такая затуманенная, почему опять оттолкнула, почему, куда и зачем ушла? — у вас случилось что-то? — вопрос звучал достаточно тихо, но Глеб слегка дрогнул где-то внутри, соображая, что не один тут находится и стоило бы отражать людей вокруг. Артем решил подойти, случайно заметив произошедшую секунд двадцать назад ситуацию. Может помощь нужна, и он готов, а может это простой интерес, ведь Голубин никогда в личные дела не посвящает. Даже если проблема есть, не всегда совета попросит. — с чего ты взял? — фыркает блондин, понимая, что потерял из-за друга след девушки, куда-то с вида исчезнувшей. Хотя и верить, что случилось что-то, не хочется. И сказать точный ответ слишком сложно. Да и чего он вообще не в свое дело лезет?! — с того, что твои губы ни разу ее лица не касались за все время, что мы вместе сегодня провели, — Тема еще и жестикулировать рукой с бокалом успевает, какие-то круги в воздухе вычерчивая — а про язык я вообще молчу, он за пределы твоего рта не вылазит. Ты при себе его держишь? С чего бы это? Давно знакомы, знаю, как обычно происходит — со стороны может и странно, и непонятно звучит, но Артем знает, о чем говорит, а слушающий отлично его понимает — висеть на ней все время должен. Не слезая. — не должен. — снова злостный рык, словно не с другом, а злейшим врагом разговаривает — и сейчас не как обычно. Сейчас в принципе все иначе. - с каждой фразой все спокойней, тише, аккуратней, потому что он размышляет — она другая. У нас постоянно какие-то недоговоренности, непонятки то у нее, то у меня… — потерян. Да, по нему видно, что он потерян и сам не знает, почему все так и как быть дальше. — хочешь сказать, … вы не подходите друг другу? — осмелился всеже произнести мысль вслух, только чтобы реакцию увидеть, чтобы понять, о том ли друг мыслит или всеже о другом переживает и тайно для себя знает решение всех проблем. Как это обычно бывает. — это ты к шлюхам не подходишь, когда девушка появляется — «оооооу» так и хочется громко вслух произнести, да только вмиг взбесившийся Голубин отгоняет желание продолжать испытание. Хватит и так — а нам просто время нужно, чтобы принять все особенности. Это нормально, знаешь?! В начале всегда сложно, потому что люди разные. Ясно тебе?! — предельно. Еще и взгляд этот дикий. А ведь Тема добился, чего хотел. Убедился, что Голубин бросать все просто так не собирается, а значит не за что особо волноваться. Разберется. Справится. Главное, чтобы руки не опускал, нужно заводить его иногда. — конечно, ты прав — он даже руки в стороны разводит, сдаваясь — на нее только так не наезжай, — чуть непонимающий взгляд, хотя сам знает, о чем речь — явно же следом сейчас пойдешь. Высказался уже, можешь успокоиться, она не я, чтобы твои крики терпеть, не железная — а ведь и правда Тема вновь всю злобу на себя взял. Потому что так проще. Его эти слова не обидят, ему они в принципе никаким боком не выйдут, зато Голубину легче. Выговорился, пар выпустил. Теперь с тонкой женской натурой легче поговорить будет. Чтобы без криков и разборок. Чтобы нервы потрепаные поберечь — в комнату к вам пошла, наверное. Глеб кивает, безмолвно благодаря за все, с места встает, предворительно прохладной водой лицо ополоснув, а после из бассейна вылазит, направляясь к заветной двери с номером 10. Почему так взбесился? Да потому что даже мысль о том, что они могут не подходить, он допускать не хочет. Что значит не подходят, когда он столько времени добивался, когда, кажется, правда испытывает что-то, когда его не оптускает уже так долго. Да когда даже в ней ответные чувства видит! Что значит не подходят? Такого уже быть не может! А значит это только временные трудности. Значит все это пройдет нужно только время и силы. Общие. Все общее. И он готов отдавать. И отдавать вдвойне. Главное, чтобы она не сдавалась. Так Голубин, по сторонам оглядываясь на всякий случай, направлялся в комнату, искренне надеясь, что дальше этой двери она не ушла. Затормозил пару раз, предполагая, а вдруг она не хочет сейчас никого видеть, и время ей дать нужно. А он припрется сейчас и только хуже сделает? Была мысль и обратно уже пойти, но мнение о том, что он должен быть решением всех ее проблем, господствовало над всем и посылало к чертям все сомнения. Должен быть рядом и все тут. Зачем ей одиночество, если у нее есть парень, который готов на все? — Насть? — но перед тем как зайти, всеже постучал, а не услышав ответа, дернул ручку, аккуратно заглядывая. Дверь открыта, значит она тут — Я зайду? — она не отвечает, стоя спиной к двери, а до ушей блондина доходит всхлип, после чего вопрос вмиг становится риторическим, а парень уже закрывает дверь изнутри — ты плачешь? — сразу что-то внутри сжимается, а нервы натягиваются все сильней, когда после его вопроса она уже не может сдерживаться и утыкается лицом в ладошки, чтобы заглушить эмоции.