Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— ты плачешь? — сразу что-то внутри сжимается, когда слышит, что у девочки практически истерика, которую она всеми силами заглушить пытается. Дверь давно закрыта, а Глеб быстрыми широкими шагами практически подлетает к Насте, за секунду оказываясь рядом — солнце, ты чего? — пытается ее к себе за плечи повернуть, хотя самого уже трясет, потому что нервничает и переживает, впридачу еще и не понимает, чем это все вызвано — что случилось? — хочет посмотреть в глаза, пытаясь руки от лица оторвать, но она не поддается, вынуждая смириться — тише, тише — прижимает к груди ее голову, крепко обнимая и как можно ближе удерживая — маленькая моя, успокойся… Целует ее в голову, в самую макушку, поглаживает, зачем-то вместе с ней наклоняясь за полотенцем и накрывая ее плечи. Хотя и так понятно, что она из воды недавно вышла, тут прохладно в комнате, а в тепле расслабиться легче. Ведь парень пока только этого и добивается, продолжая к своему телу прижимать и заставляя ее в мыслях прокручивать фразу: «боже мой, чего ж ты такой накаченный стал? Почему каждая мышца при соприкосновении кажется такой твердой? Почему так реагирует все внутри?». От всех его прикосновений и слов она лишь сильней и громче всхлипывает. — Я здесь, я рядом, слышишь? — продолжает что-то лепетать блондин, пытаясь успокоить, усмирить, расслабить молодую особу, все еще трясущуюся в его руках, но уже старающуюся что-то сказать. — прости меня, — первое, что срывается с ее губ, когда получается оторвать голову от груди встревоженного парня — пожалуйста, прости… — он, вроде бы, и ответить хочет, но пока не совсем соображает, о чем она, потому и перебивать не спешит — я вела себя как полная идиотка. Я… я не специально, оно само, просто… — слезы подступают с новой силой. Да так, что говорить она больше не может. Глеб замечает, начиная заново успокаивать и пытаясь осознать, за что же она, собственно, извинялась. — тшш, все, все, не плачь, я понял, — отчасти да, отчасти врет. Но сейчас это не главное — я не злюсь, честно, только не реви, знаешь же, что я не могу на это смотреть — она все еще в его руках. Он все еще в мыслях и переживаниях. А Настя корила себя за все последние ссоры, за ее крики, за все запреты, непонимания и недоговоренности. За испорченные нервы того, кто все время старался поддержать и исправить ситуацию. Да за все. Что можно и нельзя. Именно в этот вечер накрыло понимание того, как отчасти была неправа. — что же ты меня так пугаешь то? — через время ей стало легче. Через время слезы перестали литься с той силой. Через время она почти полностью привела в порядок свое дыхание — нормально все? — Глеба еще не отпустило, нервничает, волнуется, потому с тревогой в глаза заглядывает — пойдем возьмем тебе вкусненького чего-нибудь? Можем вдвоем посидеть, можем ко всем пойти… — главное, чтобы перестала плакать. — дай мне время — голос тихий, потому что сил ни на что не осталось, глаза в пол, руки трясутся. Не надо бы ему эту картину видеть. Да только вот сам пришел в ненужный момент. — одной? Или с тобой остаться? — а ты еще спрашиваешь? Она в принципе ото всех уйти пыталась, а тебя даже специально предупредила, чтобы не переживал, куда делась. А ты ведь и сюда пришел. Почти сразу же. — пару минут — ничего не объяснила, но он понял, почти тут же кивнув и испарившись за дверью, предворительно полотенце сильней натянув на ее плечи.

***

— я взял тебе легкий — минут через пять-семь Голубин вновь в дверях проскальзывает уже с какой-то красивой чашечкой, которую на стол ставит, по взгляду понять пытаясь, хватило ли времени, или она расчитывала, что он еще погуляет. Но после ее легкой улыбки и кивка в благодарность, решает остаться. Тем более, как ему показалось, она чуть к нему двинулась, когда подходить стал. — ты чего холодная то такая? — снова заключил в объятия, на которые она с огромнейшим удовольствием ответила, заранее обхватив его горячий торс. А он только сейчас сообразил, что полотенце на столе валяется, потому вновь за ним потянулся — дак, а че я…? — дурак такой. Пытаюсь согреть полотенцем, когда тут есть сауна в двух шагах. — пойдем — дада, озвучивать все своим мысли он не стал, просто взял девушку за плечи и повел. Вот только она сопротивляться и возмущаться стала, что не хочет туда — давай, давай. — пусти — на все ее сопротивления блондин, похоже, разработал техники противодействия, потому, когда она ножками в пол упираться стала, он просто аккуратно на плечо ее закинул. Как всегда. И занес в теплое помещение, пока она слегка попискивала и ножками с ручками болтала. — будешь сопротивляться, на горячие доски посажу — чуть сердито произносит Глеб, слегка сжимая ногу девушки, до сих пор недовольную своим положением, и расстилая полотенце на сидение — неудобно все одной рукой делать, знаешь ли, садись, — аккуратно придерживая за бедра, ставит ее на пол, чуть назад подталкивая, чтобы попу к месту прижала, но она и тут противится — садись, говорю, я рядом сейчас упаду — силой на место усаживает, сердитым и серьезным взглядом прибивая ее к месту. А сам камни водой поливает, чтобы лучше прогреть. — это еще нормально, — убеждает спутницу, после того как она стонет, что жарко ей, садится на вторую полку, где потеплей всегда, утаскивает девушку за собой, вынуждая упасть очень близко, чтобы он прижать к себе смог посильней — почему именно ты плакала? — она не отвечает, только голову, на его груди лежащую, ниже опускает, чтобы точно лица не видел — не расскажешь? — в знак отказа чуть в стороны кивает, заметно сжимая руки вокруг тела парня. Нервничает. Боится. Переживает. — ладно — и пока он просто смирится, продолжит поглаживать ее по плечу, иногда целуя куда-то в волосы и сжимая в крепкой хватке. Через время она сползет ниже, положив голову ему на колени. Возможно потому что удобней так, а может быть потому что внизу прохладней и дышится легче. Голубин будет молча сидеть, рассматривая все вогруг, в особенности девушку, чье лицо сейчас не видит. Иногда будет гладить ее по голове, просто потому что нравится к волосам прикасаться, да и ей должно быть приятно. Пару раз поправит лямку купальника, хоть она и не меняет своего положения, пройдется пальцами по плечам, переходя на ее спину. Но не скажет ни слова, разрешая своим мыслям вертеться огромным облаком.

***

— с ней короче что-то странное творится — продолжая зависать в своих размышлениях, Голубин стал произносить мысли вслух, словно что-то внутри понимало, что другу, сидящему напротив, можно высказаться — и я понятия не имею, что именно — сейчас они вдвоем с Артемом сидели за столиком, пока девочки где-то гуляли, а Максим ушел разбираться с телефоном — и не представляю даже, как узнать… — можно ли сказать что он растерян? Можно. Сейчас можно. — говорить пробовал? — Тему такой поворот событий и такие откровения никак не удивили, он продолжил заинтересованно рассматривать серьезное лицо блондина, допивая свой напиток. — ой, точно, — Глеб показательно руками всплескивает, сильней поворачиваясь и в глаза слегка рассержено смотря — говорить же можно. А я и забыл — голос сам собой повышается, когда вопросы кажутся такими глупыми, а помощи и ответов нужных на горизонте не появляется. — ясно — кивает, понимая, что и правда сглупил — не заводись. Может Катя что знает. Не спрашивал? — локти на стол ставит, приближаясь, чтобы говорить можно было тише. — нет еще, загружать не хочу, тоже переживать будет — блондин отмахивается, вновь глаза в сторону отводя и на людей залипая. Переживает. Да, Голубин переживает, это видно даже по тому, как он постоянно по столу постукивает от нервов. — они с Лерой мало общаются, тут думаю, не помогу — с дольками сожаления. Но что поделать, девочки хоть и знакомы, а общаются редко и крайне мало — а давно это? — да хрен его знает — в полсилы бьет по столу кулаком, а после с грустью добавляет — недавно только напрягать начало — слегка скалится, потому что на себя злится, что точную точку изменений не заметил. — мы хотим по кругу проплыть, вы с нами? — Лера с шикорой улыбкой практически подбегает к Артему, останавливаясь со спины и руки на его плечи складывая. Настя с Катей в нескольких шагах от стола останавливаются, ожидая ответа парней. А Глеб только на нее и смотрит, внимательно за эмоциями следит. — давайте все вместе, там двойные круги есть — Максим, кстати, уже вернулся, приобнял свою девушку со спины и предложил не разделяться, а то все время все отдельно отдыхают. Тут уже все за оказались, потому оставили столик, направляясь к выходу в общую часть здания. Глеб как-то тяжело с кресла вставал, потом к Насте потопал, руку протягивая, чтобы приобнять. На что она ответила, мирно, как под крылышко, спрятавшись. Взгляд все еще виноватый рядом с Голубиным носила, глаза часто опускала, но вот прижималась сильней, когда рядом оказывался. Странное занятие, конечно, на кругах как по речке толпой плыть по кругу всего аквапарка. Но тем не менее все зачем-то занимались такой фигней. Голубин продолжал вести себя как телохранитель или родитель, вечно крутясь вокруг Насти, поддерживая, помогая. Они практически всегда держались за руки, что грело душу обоим.

***

— пошли дальше — после так называемой «речки» компашка отправилась на волны, хотя, кажется, в джакузи не сильно колебания отличались. Голубин утягивал подругу в глубину, хотя она остановилась в воде по грудь и всеми силами отнекивалась уходить далеко — почему? — с неким непониманием, но интересом останавливается напротив, ожидая. — я боюсь — малышка слегка бровки хмурит и губки надувает, потому как понимает, как смешно это могло звучать со стороны. Уже ведь взрослая, пора бы перестать бояться всего вокруг. — чего боишься? — но парень на удивление снисходителен, просто ближе подходит, касаясь плечь и по-доброму, как-то поддерживающе улыбаясь. — меня вода не держит, я в пресной далеко не пойду — по голосу да и интонации понятно, что не в первый раз такую ситуацию и свою позицию объясняет. Видимо, всегда кто-то да интересуется. Еще и руками что-то показывает, хотя до этого активностей не проявляла. Глеб спокойно продолжает уверять, что даже его вода держит, значит и ее должна удержать, но девочка остается неприклона — а на мне поедешь? — ищем другое решение проблемы — давай, иди на ручки. — Глееб — предлагает, но не спрашивает да и ответа не ждет. Он просто подхватывает ее на руки, что она практически полностью над водой оказывается, а потом довольный направляется туда, где волны ощущаются свободней. Ей приходится смириться и обнять парня за шею, чтобы удобней было. — не переживай, если что я тебя сам вытащу и сам откачаю — это точно было убеждение, а не угроза? Настя глаза слегка выпучивает, мысленно требуя изменить услышанное, а то такие перспективы не сильно радуют. Глеб же просто хмыкает, усмехаясь — не случится с тобой ничего. Тем более в моих руках — прижимает чуть крепче в знак доказательства и радуется, что чувствует ее спокойствие и видит ее улыбку.

***

В общем то, дальше все пошло куда лучше, чем было изначально. Компания больше не расходилась, все постоянно смеялись с историй, которые в основном рассказывали парни, все вместе переходили из бассейна в бассейн, прикалывались, обсуждали все на свете, перекусывали в кафешках… в результате бронь закончилась, расходиться друзьям не хотелось, а продлить надолго не вышло, так как сразу после время было занято. Решив, что можно и без комнат обойтись, парочки забрали вещи и перенесли их в общие шкафчики. В тот момент никто из нас не задумался о том, что там и душевые общие и все прочее тоже… Собственно потому же парни были отдельно от нас, а договорились мы встретиться все вместе уже возле выхода. Лера заранее куда-то ушла, попрощавшись с нами, но ничего не объяснив, а мы с Котей болтали о планах на будущие дни, стоя в верхней одежде недалеко от входа. Глеб с Максимом должны были еще куда-то зайти перед отъездом, чтобы то ли оплатить, то ли ключи отдать, потому мы ждали их на назначенном месте. — Тема с Лерой тут останутся, поедем только нашей машиной — Глеб подошел откуда-то сзади, после поровнявшись с нами и обратив тем самым на себя внимание. Сам что-то печатал в телефоне, практически не отрывая глаз, а мы постоянно переглядывались. — а почему? — странно как-то, что они тут вдвоем останутся, когда из самого интересного места в этом здании мы все вместе уже ушли. Да и времени уже не мало. — у них годовщина какая-то, хотят тут в кафешке посидеть — после того, как парень куда-то в сторону рукой махнул, телефон ушел в карман, позволяя нам лицезреть зеленые глаза, ставшие нас осматривать — а че у тебя волосы мокрые? — Глеб брови к переносице сводит, и тут же рукой к моей шевелюре тянется, вызывая тиший смех Кати, наблюдающей за этой картиной — почему не высушила? — вы бы видели с каким серьезным лицом он начал меня допрашивать, продолжая при этом трогать пряди волос, словно одного прикосновения для того, чтобы убедиться в своем предположении ему было мало. — потому что в женских душевых половина фенов сломаны, — я тоже старалась сдержать эмоции, чтобы открыто в лицо не смеяться над его контролем. Это было сложно, но зато я отвечала очень даже честно и правдиво — а вторая не сушат нифига — вот только на мои аргументы Глеб лишь недоверчиво брови вскинул, все еще продолжая поглаживать мои волосы одной рукой — а еще очередь… — у меня причины заканчиваются, скажи ты хоть что-нибудь. — ну в мужских тоже не ахти, знаешь ли, но я же высушил — лучше бы ничего не говорил… ну что за предъявления? Что я могу поделать? — ну у тебя и волосы покороче, знаешь ли — нет, я не собиралась его передразнивать. Оно само так получилось. Да и вообще он первый начал таким тоном. Я просто… просто поддалась. А он, видимо, сообразил, что дальше наезжать не стоит. — могла к нам попроситься, раз у вас все так плохо. Я был бы не против — успевает подмигнуть и нагло улыбнуться, пока я еще глаза в сторону не отвела от его слов, а после ту самую руку с волос на плечо мое перекладывает, слегка опираясь. У него всегда была такая рука тяжелая? Или мне только сегодня так кажется? — ага, чтобы на меня толпа голых мужиков пялилась? Спасибо, не надо — теоритически там не все должны быть голыми… понятное дело, что там душевые. Хотя какая вообще разница? О чем я? — да ладно тебе, и так же все смотрят, а тут и я бы рядом голый стоял — Голубин смеется со своих же слов, причем теперь я замечаю, что и моя Катя уже открыто угарает с нашей беседы, все еще стоя напротив и наблюдая эту сцену. Очень смешно, мои дорогие. Смотрите, не лопните. А то как же я без вас потом буду. Просто киваю, поджимая губы и проговаривая тихо «не сомневаюсь», в то время как глаза Глеба, видимо, доходят до нашей спутницы и замечают, что она в таком же положении — ооо еще одна — он даже рукой в ее сторону взмахивает — две клуши, блин, вы как пойдете то с мокрыми головами? Декабрь на улице. — да там идти меньше минуты, не страшно — я хмурюсь, отмахиваясь от ожидающего взгляда, прожигающего меня на растоянии нескольких сантиметров, и чувствую, что его мой ответ вновь не устроил. — ага, не страшно — фыркает вот на меня, руку с плеча убирая и словно слегка отталкивая от себя. Странно — стойте тут, пойду машину подгоню — ключи появились из неоткуда, а Глеб, осмотрев все за нашими спинами, сосредоточенное лицо «надел», напрявляясь к выходу из здания. — да не надо, Глеб — мы вдвоем стали его тормозить, хватая за руки и обратно поворачивая, но это слишком сложно было, потому как он сразу сопротивляться стал. — тихо — как-то прошипел парень, чтобы внимание акцентировать и временно нас затормозить, что мы почему-то и сделали — тут стойте, я сказал — ну чего же ты такой серьезный то? — Обе. — убедительно посмотрел в глаза обеим, убеждая, что сопротивляться сейчас не стоит. Не шутит он и не хочет играть. А после того, как мы пораженно переглянулись, Глеб усмехнулся и пошел дальше — Оо, щас Макс за вами проследит — обернулся на нас с довольной натянутой улыбкой, после того как с другом взглядом встретился. — я ключи вернул. Ты чего? — Максим заметил, что Голубин один куда-то удаляется, дак еще и ключи достал, серьезность выстраивая. А девочки стоят в нескольких шагах от них и молча наблюдают, как он удаляется. — пойду машину ко входу подгоню, а то эти дурехи с мокрыми волосами выперлись, — дада, мы стояли в нескольких шагах и практически ничего не слышали, так как и вокруг люди не молчали, но общий поворот парней на нас заметили — простудятся щас напару — еще и кивают, чуть осуждающе с ног до голов нас осматривая — проследи и за моей, чтобы не вредничала, ладно? — Глеб руку на плечо другу кладет, вопросительно кивая и собираясь продолжить начатое. — ладно, давай, ждем — Макс усмехается, ответно кивая и по руке похлапывая, а после парни расходятся. Один к нам с улыбкой идет, а второй скрывается за большими дверями — чего вы Глебушку расстраиваете? — вызывая наши улыбки, спрашивает парень, останавливаясь рядом с Катей — ты вот особенно, — ну кто бы сомневался, что на меня покажут пальцем — мальчик переживает — но это все равно смешно. Слышал бы Глеб… После небольшого шуточного наезда, что мы такие сякие вынуждаем парней напрягаться и нервничать, Макс стал распрашивать о впечатлениях с этого дня. Мы убедительно нахвалили парней за такую идею, заметно обрадовав собеседника. — потопали, пока машину не забрали — у Глеба, кажется, уже традиция такая. Появляться за моей спиной и слегка пугать голосом. Я чуть вздрогнула, сразу же повернувшись к нему лицом. Все засобирались — давай сумку, — можно сказать, что сейчас он озвучил свои действия, так как сумку забрал сам, даже не дожидаясь никакой реакции — капюшон надевай и пошли — второй рукой берет меня за руку, разворачиваясь к выходу и проверяя идет ли вторая парочка, а я стараюсь незаметно проигнорить его задание — Настя, капюшон надевай — не вышло… — не хочу я, — фыркаю, отворачивая от него лицо, чтобы недовольства не видеть, но парень резко останавливается, тормозя при этом меня, дергает за руку, чтобы к нему повернулась, и сам натягивает капюшон, зыркая в мои глаза — Глеееб — да, я пыталась еще и сопротивляться. — не беси — не то чтобы он рыкнул, но достаточно сурово выразился, чуть сильней меня дернув, чтобы стояла ровно и не отходила. Но как только он его надел и руки от меня убрал, я вновь его стянула. — мне не нравится, как я в нем выгляжу, да и тут идти немного же — надеясь на помилование со стороны Глеба, я умоляюще глянула в его глаза, продолжая двигаться в сторону больших дверей, но отойти от парня больше, чем на один шаг, у меня так и не вышло, потому что он сразу направился за мной. — надевай, я сказал. Чеж ты такая непослушная то ё-мое — повторяет все действия, вынуждая глаза закатить, но на этот раз сразу стоять ровно — не трогай. — не трогай. Я уже у себя в голове его передразниваю? Совсем крыша едет… — пошли — ну пошли, пошли — снимешь, получишь — черт. Как почувствовал, блин, что в планах такое было. Пришлось слушаться, недовольно фыркая и выдыхая, но все-таки идти рядом с ним за ручку в дурацком капюшоне до самой машины, которую Глеб даже согрел заранее.

***

— мы завтра уезжаем на базу — мы отвезли Максима домой, по пути решили, что Катя останется сегодня у меня, потому что родители уехали на дачу к родственникам, а у нас завтра выходной. Благо, жила она недалеко от меня и заехать за вещами не составило особой проблемы, потому сейчас мы с Глебом ждали ее в машине возле подъезда. — я помню — киваю, поворачиваясь лицом к собеседнику. До этого мы практически не разговаривали, только музыку слушали. — вернемся в четверг к вечеру, наверное — почему так напряженно? Или неуверено? В чем дело? Такая интонация пугает, и я начинаю внимательней прислушиваться и следить за всеми движениями и эмоциями — не заскучаешь? — все переживания сходят на нет, когда парень ухмыляется и вынуждает меня улыбнуться. Вот ведь! — попробую — глаза наконец отвожу, расслабляясь и слегка расплываясь на кресле — у меня в четверг пары — веселье то какое! Я убедить хотела или что? — моя бедная — оууу, был бы кто-то сейчас рядом, обязательно бы умилился, потому как Глеб ну очень нежно это проговорил. Еще и руку ко мне протянул, положив ладонь на щечку и погладив. Вы бы видели его прекрасные глаза! — неет — хоть я и умилилась, но убеждать продолжила уверенно — это любимый день в неделе, всего две простые пары, еще и ко второй. Я высплюсь — любимое дело. Потому улыбка уже до ушей доползла. — хорошо — видимо, убедила, потому как парень кивнул, после руку убрал, — если что, пиши — что значит это «если что»? Я чуть хмурю брови, не понимая, о чем он — примчу — хоть он слегка и ухмыляется, но мое желание снять напряжение, которое с начала диалога в нем чувствую, никуда не девается. — отдыхай, вы же праздновать едете, — он кивает — ну вот, празднуйте — я широко улыбаюсь, кладя ему руку на коленку, слегка поглаживая и уговаривая расслабиться, а то даже ноги в напряжении держит. — ладно… — в салон на заднее сидение падает довольная Катя со словами: «ну что едем?», на что Глеб отвлекается, кивает, я руку с него убираю, и мы двигаемся с места.