Чьё-то несчастье 2-3: Your?

После всех выступлений, которые мы с Глебом в обнимку смотрели, планировалась дискотека. В общем то, все как и всегда. Я отправилась за кулисы, чтобы платье переодеть и вещи свои забрать, Глеба утащили с музыкой и аппаратурой разбираться, потому мы и разошлись, наконец оторвавшись друг от друга. — ты такая счастливая сегодня, я все никак наглядеться не могу — с такими словами подруга прожигала меня взглядом, пока я из платья в платье перелазила. Она еще и губу сильно закусывала, словно ожидала, что я что-то увлекательное ей расскажу — а то в конце той недели, говорят, ты как труп была… — кто это ей интересно «говорят»? — такой злющий или дажеее — ну что началось то? — разъяренный? Нет… слово подобрать не могу… — и не надо значит. Я тебя и так поняла — неприятные деньки там были… неприятные — сейчас все хорошо, можешь не переживать. У меня бывает, знаешь же — помню, как поделиться своими переживаниями хотелось, мы тогда уже близко общались. Вот я и решилась Кате все рассказать, с чего-то решив, что она меня понять сможет. И она поняла, и сейчас согласилась — а там еще с Глебом сложности были… они вот меня и добили. — ой, а как Глеб, кстати, отнесся? — как как? Никак. — ты ему рассказывала или…? — поссорилась я с ним. Еще до того, как рассказать про свои особенности. Некогда было говорить про перепады настроения. Некогда. — нет. Я вообще не знаю, к чему можно такую информацию впихнуть. Да и он сам, наверное, понял — а если нет? — может потом расскажу, когда повторится — я сама себе ответила? — ну да, зачем его сейчас напрягать и так переживает много — ты то откуда знаешь? — Максим рассказал, что он на нервах часто бывает то работа, то еще что-то… у них, помнишь, ссоры были? Мы с тобой тогда еще свидетельницами стали? — я уже ни слова ей не говорю, только рядом села с глазами выпученными и ушами навостренными и киваю — вот. Там до сих пор не все разрешилось. А он же сам лично всех в объединение собирал, потому больше остальных и переживает. Вот сейчас стало стыдно. Потому что про его проблемы я забыла. Он никогда ничего не рассказывает, ничем не делится, все в себе держит. Потому я даже не знаю, что у него там все напряжно. И без меня с выгибонами и «особенностями». — ты не загоняйся только, Макс говорит, что все там под контролем. Они помогать ему готовы. Вместе точно справятся — прикосновение к руке, улыбка и я отзеркаливаю, словно поверила во все. Надо будет научить его делиться со мной переживаниями. А то он же меня заставляет.

***

Вот знаете, тот разговор я временно отпустила, решив, что сейчас все хорошо и можно, и нужно просто наслаждаться. Лезть Глебу под кожу с распросами по его работе будет очень глупо. Потому что испорчу все. Не сейчас. Не сегодня. Да и вообще, скорее всего, в ситуацию с его парнями я нос свой пихать не буду. Думаю, он будет против. Но вот влюбленно за ним наблюдать я, похоже, буду постоянно. Уж слишком мне нравится… ОН. И то, как он серьезен и сосредоточен в нужные моменты, и то, как сам кайфует от музыки, которую настраивает, и то, как он улыбается и смеется… вот только не когда к нему подходит та самая «не знаю, кто она». Что тут, черт возьми, происходит? Мало того, что она тут откуда-то взялась, что она к нему подошла, дак они еще и обнялись только что и теперь стоят там и смеются. Какого, простите, хрена? Разве не он сам добровольно сказал мне не так давно, что знать ее не знает и что не общается с ней? Я об этом не спрашивала, потому мог вообще не затрагивать эту тему. Но зачем… врать? Зачем он мне соврал? Не мог же он реально специально мне соврать? Или мог? Милые, влюбленные мысли словно в стенку все вместе врезались, перемешались и рухнули. А вот вопрос «почему?» появился и не уходит. Я даже не сразу отразила, что танцевать перестала, когда их вместе заметила, что стою как вкопанная уже с минуту и просто взглядом их прожигаю, стерев с лица улыбку. И отлипла, только когда его глаза встретились с моими. Отлипла и тутже отвернулась, сделав вид, словно я ничего не видела и ничего не знаю. Словно я танцую, как и танцевала. Как ни в чем не бывало. А в голове все тот же вопрос. И он никуда не уходит.

***

Я продолжила как-то двигаться в такт. Сообразила, что даже на подругу отвлечься не получится, потому что в какой-то неясный момент я не заметила, как потеряла ее из виду. Зато заметила, как за мной наблюдает группа парней с улыбками. Да уж…  — ты такая собственница… — видимо, кто-то все же успел заметить мой недовольный взгляд, раз уж удосужился подойти лично еще и обнять меня со спины, прошептав эту фразу на ухо — меня это жутко заводит — заводит его, блин! А интересно, мне врать его тоже заводит? Дак и сам он ведь, похоже, подумал, что я просто ревную. — убери руки — я сразу поворачиваю голову, понимая, что говорить придется тоже на ухо, иначе при громкой музыке он ничего не услышит. Я не злюсь, не ругаюсь, просто спокойно прошу дать мне время, чтобы понять, что испытываю сейчас. И понять, как поступать с этим всем дальше. Он же стоит с широкой улыбкой, в глаза мне заглянуть пытается. — воу, даже так — то ли фыркает, то ли усмехается на мое заявление, вместе с тем прижимает сильней, как змея окутывая меня двумя руками, еще и голову свою мне на плечо припихивает. — Глеееб, руки — я недовольно отворачиваюсь от него в другую сторону, пытаясь руки его с себя стащить. И ведь теперь он сразу поддается. Видимо, тон у меня убедительный вышел. Понял, что не совсем играюсь, как он говорить любит. — да пожалуйста, — еще и показательно их в стороны разводит — все как пожелает моя королева — негодяй. Кивает. Еще и лыбится нагло — сколько тебе нужно времени? — этим вопросом вводит меня в некоторый ступор, ведь до этого мне казалось, что мне нужно время, а он не понимает этого. Теперь же получается наоборот… И, видимо, мое непонимание неплохо так на лице отразилось в виде ожидания пояснений, раз уж он объяснять стал — ну чтобы успокоиться, смириться… — а нет. Ошиблась. Он так и не понял — … и не так громко орать, когда я без разрешения к тебе под юбку полезу — гаденыш! Даже не знаю, каким словом его еще назвать. Стоит теперь очень близко, потому что последнюю фразу лично на ухо болтал, чтобы без лишних. Чтобы еще и голос можно было подменить тем самым, который вынуждает слушать и наслаждаться. Любится широко-широко. Руки медленно с моей талии на попу переводит. К слову, впервые так нагло. К слову, я просила вообще их с меня убрать. — не полезешь — я вот как-то вдвойне обиженно теперь ему отвечаю, из рук его вовремя вырываясь, непроизвольно нахмурив бровки и выпучив губы. Еще и руки на груди укладываю, глаза отводя в сторону. Я почти уверена в своих словах, но понимаю, что не уверена в его наглости… — ну да — кивает, внимание привлекая, — Я же просто так слова на ветер бросаю, я же никогда не делаю так, как МНЕ хочется, посылая к чертям твои слабые сопротивления — зачем? Ну вот зачем было так менять голос? Зачем так выделять слова? — да, зайка? — и зачем, черт возьми, так ко мне обращаться? После того, как я сообразила и все его слова соотнесла с нашим прошлым, поняла, к чему он клонит, и уставилась на него с некоторым шоком. Просто потому что давно мы подобные темы не поднимали. А он уже вновь руки на моей талии расположил. — Глеб — сообразив, что нельзя поддаваться на эти манипуляции, что специально он это все прокручивает, из рук все же собираюсь вырываться, пряча непонимание его цели в отведенных глазах. Но сначала торможу, вслушиваясь. — я скоро вернусь, — уверенно. Твердо. — и про юбку я не шутил — нагло. В его стиле. Нахальная полуулыбка, он отходит на шаг, полностью отпуская. — извращенец — вырвалось. Я не совсем специально. — все как ты любишь — подмигивает и исчезает в толпе, оставляя меня в одиночестве. Почему сейчас я вспомнила нашу прогулку на кладбище?

***

После этого разговора мы прослушали еще пару треков, а после нас пригласили по группам разойтись в аудитории для каких-то объявлений. Под предлогом, что после мы все вернемся в зал на продолжение праздника. Я, направляясь к выходу, прочувствовала на себе провожающий взгляд Глеба, слегка мне ухмыльнувшегося. Его реально так смешит тот факт, что я слегка обижаюсь? Он же, получается, реально мне соврал. И сам смеется. Нам еще раз рассказали про зимнюю сессию. Про даты учебы, про парочку выходных тоже напомнили. Обидно, что в школе были каникулы хотя бы по неделе, а тут два-три дня всего. Сложно перестраиваться. Грустно. Печально. Дак еще и сразу после этих «каникул» сессия… к которой надо бы готовиться и оооочень многое учить. В общем то, тема не из веселых. Потому все были очень рады поскорей ее закончить и направиться отдыхать и праздновать.

***

— уже можно? — интересно вот, он всегда за мной следит и ждет, чтобы я одна осталась, или оно само всегда так попадает? А вообще меня удивило, что он даже трогать меня не стал, хотя мог бы как всегда схватить, а потом уже спросить — или ты все еще строишь обиженку? — правда вот отвечать я ему не стала. Да что там отвечать, я даже не посмотрела на него — кажется, я задал вопрос и не услышал ответа — оу, кажется, кто-то слегка недоволен и не хочет больше ждать… — солнце, не вынуждай меня идти на крайние меры — и его нервы все же сдают, когда он за локоть достаточно резко меня к себе поворачивает и в глаза смотрит — ты все еще злишься? — нет. — Я вообще не говорила, что злюсь, между прочим. И скорее просто фыркаю, чтобы отстал, выдергивая руку из его хватки. И улавливаю быструю смену эмоций с недосердитости на что-то иное… — как груубоо… ладно, значит идем со мной — кивает, теперь уже кисть в своей заключая и к выходу из зала направляясь. Из-за шума ничего не слышно, потому, пока мы в коридор не вышли, я молчала и просто шла за его широкой спиной. А потом уже спросила, куда же мы все-таки идем — увидишь — многозначный ответ, конечно. — ай — потому что слишком резко дернул в сторону двери какой-то аудитории, заставляя пройти внутрь. К моему удивлению, парень даже «прости» ляпнул, пока дверь за нами прикрывал — зачем мы…? — не знаю точно, что со мной, но я и класс знакомый как в первый раз осмотрела, прежде чем к Глебу лицом повернуться. — ну давай, — что давай? Что я должна тебе дать, когда это ты меня сюда притащил? — давай говори, — да что говорить? Чего ты хочешь, уважаемый? — что я должен сделать, чтобы ты убедилась, что являешься единственной важной для меня? — просто знайте, что он сделал паузу. И что постепенно подходит все ближе — Чтобы поняла, что мне глубоко пофиг на всех телок, которые на мне виснут — и ведь он глаз с моих не сводит. И я тоже самое делаю, словно примагничивает. — ай — надо было не только в глаза смотреть, чтобы не пугаться от того, как резко на парте оказалась. Я в платье коротком сижу на парте верхом, положив руки на грудь парня, что стоит впритык с моими коленками. И сейчас мысли совсем не об этом в голове. — что мне с тобой сделать? — он постепенно затихает — мм? Как доказать? — а потом и вовсе сходит на шепот, оказываясь в нескольких сантиметрах от моего лица, что чуть ли не касается носом моего. — я… — хотела сказать, что не из-за ревности себя так вела, и что он дурак не то доказывать мне собирается. Но кто будет меня слушать, когда он уже настроен? — ужасная выдумщица — именно этой фразой перебивает мои мысли, а еще улыбкой и поцелуем, которым окончательно затыкает рот и вынуждает мысли покинуть голову. Все никак возобновить не можем ту нехватку, что нажили за те переломные дни? Почему оба так сильно растворяемся? — и вредина — лучше бы молчал, когда не целуешь — моя, разумеется — я бы глаза закатила, но они и так там от удовольствия и эмоций — давай договоримся, — есть ли смысл со мной говорить сейчас? Думаю, по мне видно, что сознание сейчас далеко не здесь — что больше ничего подобного не повторится. Это он про свое вранье или все-таки про мою «ревность», на которую он, наверное, все и свалил? — Я размазал тебе помаду, — и возможно увеличил губы, потому что не отпускал их очень долго. И чего ты улыбаешься? — почти случайно, держи — вау, подготовился что ли? Даже салфеточка с собой есть, которую я сразу забираю, стирая все, что было на губах — к слову, я ведь залез тебе под юбку, и ты даже не кричала — ляяяя. Как можно было не отразить, что он бы не смог подойти так близко, не раздвинув мои ноги? А юбка узкая, а его руки неплохо так помогли платью приподняться вдоль по бедрам, позволив нехило меня полапать. — заткнись — лучше бы себя за такую невнимательность ругала. Он по сути ничего запретного не сделал. Давно позволяет себе меня лапать. Но радует, что сейчас слушается и покорно замолкает, наблюдая, как я заканчиваю с помадой, возвращаю на место юбку, а после топаю в сторону выхода, где он уже меня ждет. Потом расскажу, видимо, что не ревновала я его к этой телке. Потом, а то сейчас он, ровно как и я, не готов будет это обсуждать. — может поедем ко мне сегодня? — вот только выйти мне спокойно все равно не дает, перехватывая меня в дверях за талию и к себе прижимая. Счастливый такой, прямо не могу. — неа — не без усилия вытягиваю его за собой в коридор, в то время как парень поддается, но чуть грустно все-таки спрашивает, почему — если я у тебя останусь, то домой вовремя не попаду, а я планировала помочь маме с готовкой. Тебя на ужин завтра приглашали, помнишь? — не знаю, зачем, но я к нему сильней придвигаюсь и снизу вверх в его глаза заглядываю. — помню — так же кивает, закрывая за нами дверь, но меня не выпуская из рук. Временно замолкаем. Я представить пытаюсь, как вообще может пройти этот вечер знакомства, а о чем думает он, я понятия не имею — ааа мы же можем сегодня сразу к вам поехать — я успела испугаться, потому что он молчал, а потом резко и неожиданно начал. Потому я вздрогнула, а он стал чуть шире улыбаться — чтобы твоей маме не пришлось много готовить, я все равно же не съем — вообще я толком не уверена даже, что он питается в этой жизни, потому мысль логичная — так и время сэкономим. Что думаешь? — для чего мы время сэкономим? Вот об этом я подумала — сильно страшно будет, если сразу наведаемся? — не знаю, — пожимаю плечами, прикидывая в голове плюсы и минусы такого изменения планов. Это же будет означать, что я сегодня Глеба к родителям приведу. Это ведь у меня даже времени не будет на подготовку к этой встрече — сейчас напишу ей, посмотрим — в любом случае он прав и я с этим согласна. Но как-то переживаю, волнуюсь что ли.

***

А мы ведь, наверное, поздно приедем, пока поболтаем, пока поужинаем, уже ночь будет. И что потом? Куда потом? Как? — а у меня ночевать толком негде — кажется, до этого мы молча шли по коридору, и сейчас я ни с чего вкинула эту фразу, чем слегка напрягла парня, который сразу странный взгляд на меня бросил, словно пытаясь догадаться, какой монолог был в моей голове до этого — у меня не двуспальная кровать как у некоторых — дада я пыталась сделать вид, что ничего необычного не произошло и просто продолжила свою мысль — я не пущу тебя так поздно за руль — он все еще смотрит на меня с подозрением и молчит. Долго молчит. А я все выбрать не могу, что еще добавить. К слову, после моих слов он остановился и меня затормозил. И сейчас мы стоим и просто смотрим друг на друга. И он молчит. И я молчу. Бегая по нему неспокойным взглядом. Но он сдается первый. Слегка оттягивает уголок губ, вызывая непонимание, выраженное на моем лице, после чего начинает медленно приближаться. — я лягу под тебя — черт! Зачем было столько всего нагонять, если потом на ухо ты просто сказал вот это! Еще и внимательно за эмоциями моими следил, усмехаясь после над тем, как я глаза закатываю и улыбку сдерживаю — могу лечь на диване, на полу, если очень хочешь, чтобы рядом был. А вообще могу домой уехать и тебя с собой забрать — отзеркаливает меня, глаза за веки отправляя и продолжая движение по коридору.

***

В общем то предупредить маму заранее о том, что мы сегодня приедем, Глеб мне не дал, сказав, что она как и любая девушка начнет сразу что-то готовить и творить по дому, надеясь успеть сделать все в лучшем виде, а парень мой, по-видимому, напрягать никого не хочет. Потому я написала ей только перед нашим выездом. Мы, кстати, заранее уехали одни из самых первых, потому что ничего интересного уже не происходило и уединиться было куда приятней и желанней всего остального. Мы немного прокатились по городу, потеряв минут двадцать, а после наведались ко мне домой. Заранее меня кое-кто успокоить пытался под предлогом, что ничего страшного не происходит, и он обязуется ничего ужасного не говорить и не делать. Эта фраза вызвала странный смех и множество фантазий, потому как я понять пыталась, что такого мог бы вкинуть Глеб при родителях. Вечер прошел легко, мы просто посидели все вместе, поели торт, который блондин купил в круглосуточном недалеко от моего дома. Главный вопрос, который задал мой папа: «Не обижает?», Глеб, ровно как и родители, ждал моего ответа, смотря в глаза и держа за руку под столом. Глеб остался у нас.

***

— зайка, ты же помнишь, что празднуешь этот новый год со своим прекрасным парнем? — ему пришлось шептать это, потому что родители уже легли спать, что и мы собираемся сделать, выключив свет и закрыв дверь. Глеб вновь «поймал» меня, пока я наносила крем напротив зеркала, и с наглой улыбкой стал прижимать к себе — ну и еще толпой знакомых… — видимо, из-за моих приподнятых бровей добавил. Я киваю, отвечая, что все помню — я тебя заберу заранее. — ладно — кое-как стараюсь не говорить слишком громко, потому как парень уже развернул меня к себе и стал нежно целовать шею, а я мало того, что не ожидала такой активности, дак еще и тему одну обсудить хочу теперь — Глеб? — да? — вау, он даже сразу среагировал, оторвался от кожи, в глаза смотрит, слегка ко мне наклонившись, улыбается, продолжает поглаживать горячими руками кожу под моей майкой. — я не знаю, что тебе дарить — хмурится — Я вообще не умею дарить подарки — и, кажется, заранее забивает на мою тревогу, возвращая губы на шею, начиная щекотать дыханием и постепенно перетаскивая меня к кровати. Но радует то, что хоть что-то отвечает, доказывая, что не совсем уж ему пофиг. Вот только вопрос задает «зачем?» Что значит зачем? — что-то мне дарить зачем? — поясняет, вот только я все равно его не понимаю и не знаю, что теперь отвечать — подари мне себя — похотливый взгляд словно током по всему телу проходится, когда Глеб крепко при себе держит рядом с постелью — проводи со мной все время, и я буду счастлив — та самая нахальная улыбка, словно он требует что-то, чего я должна быть против. Целует коротко в губы. Потом еще раз, чуть усмехаясь, когда я собираюсь возразить — не но. Пошли спать — а после под его напором мы вместе падаем в кровать, и Глеб продолжает целовать мою кожу — спокойной ночи, принцесса.