Чьё-то несчастье 2-3: Your?

А ночь ведь только началась, как говорили парни. Потому после салюта все направились в зал, расположившись кто где смог, толпа погрузилась в просмотр фильма на большом экране в полной темноте. Большая часть сидели парочками, мы с Глебом вообще в одеяле спрятались, потому что кое-кто замерз, что алкоголь не помогал согреться, а меня обнимать все равно хотел. Фильм был легким, без особого сюжета, за которым никто бы не уследил, потому что каждый чем-то занят, оставил после себя спокойствие и приятное настроение, потому что шуточки периодически проскакивали.

***

— я устал — видимо, Глеб решил пояснить, почему после минут двадцати, проведенных с музыкой и толпой, он вдруг, нахмурившись, взял меня за руку и увел наверх в комнату, где по плану мы вдвоем должны спать. — от чего? — дверь за нами полностью закрыл, от чего вокруг стало тихо, что даже в ушах слегка зазвенело, а после упал на кровать, заранее отпустив мою руку. Я села рядом, положив руку на его ногу и слегка погладив. Самой тяжело долго находиться в таком шуме как там внизу. — от всего — тяжело выдыхает, закрывая глаза и потирая лицо руками. Мы временно замолкаем, наслаждаясь тишиной вокруг и слушая только биение наших сердец — что же ты со мной делаешь? — что я делаю? Я просто продолжила сидеть рядом, осматривая все вокруг. Что не так? Глеб садится, чтобы быть со мной на одном уровне, одной рукой касается моей щеки, слегка поглаживая, рассматривая — раньше я мог тусить дни и ночи напролет, а теперь с такой спокойной сам вот стал привыкать. Постоянно хочется в тишине побыть. — разве это плохо? — слегка хмурюсь, пожимая плечами и внимательно за ним наблюдая. — я не говорил, что это плохо, просто странно, что ты без особых усилий так на меня влияешь — руку от меня убрал, да и глаза сразу отвел, встав с кровати и отойдя на пару шагов. Поначалу я вообще не понимала, как на это реагировать и что говорить. Глеб же молчал и медленно подходил к окну. — я не держу тебя дома, если что… Ты можешь ходить, куда хочешь — я, вроде бы, никогда ему ничего не запрещала, не заставляла сидеть с собой дома, не убеждала ни в чем. — я знаю — это хорошо. И по изменению его эмоций понимаю, что не врет и даже не шутит, его на самом деле слегка смешат мои слова. Парень, мило улыбаясь, вновь ко мне поворачивается — не хочешь спать лечь? У тебя глаза уже красные, нужно отдохнуть — либо мне кажется, что после размышлений о том, что я на него влияю, он стал избегать зрительного контакта, либо он просто особо активный, что даже на пару секунд не может затормозить. Сейчас он, еще даже не договорив, уже потопал к выходу. А мы ведь только пришли… — хочу. Сколько времени? — я успеваю спросить до того, как он уже совсем уйдет. И Глеб даже отвечает. — около шести. Ты еще и встала рано вчера. Надо ложиться — да, забота, но говорит как робот, словно на автомате. Странный он какой-то стал. А я и правда не спала почти сутки, что глаза уже болят. Решение пойти спать хоть и было принято, но все-таки мы с Глебом друг за другом спустились обратно вниз, потерявшись каждый в своей компании. Еще около часа мы девочками болтали на разные темы, попивая соки, а кто-то и оставшееся шампанское, а парни пили. Да, просто пили, игрались с музыкой и, наверняка, тоже о чем-то говорили. Вот только мы их не слышали. Поведение Глеба, честно сказать, слегка меня напрягло, но я всеми силами старалась не подавать виду да и не загоняться сейчас. Праздник все-таки, хоть он уже и прошел.

***

— не ложишься без меня, да? — я, кажется, уже даже клевать носом начала и потеряла суть разговора, когда среди моих девочек вдруг появился Глеб. Довольный такой, лыбится уж слишком широко и неестественно — одиноко, наверное, без меня ужасно — а как же, без тебя вообще никуда. Правду говорят, что в пьяном состоянии все сразу героями незаменимыми становятся. Надеюсь, проблем из-за самовлюбленного самоуверенного блондина у меня не будет, потому что он после ответной улыбки и кивка сразу за руку взял и к себе потянул, чтобы на ноги встала — я готов лично уложить тебя баиньки — пошло шепчет на ухо, начиная целовать шею и требовательно гладить талию. — ну пойдем тогда — через силу отодвигаюсь, стаскивая крепкую хватку с себя, чтобы просто за руку взять и увести. У меня, кстати, не получается, потому что парень руки тутже вырывает и обратно укладывает. Ладно, смиримся, главное, что мы все же сдвигаемся с места и уходим в сторону лестницы, прощаясь со всеми. Глеб не перестает ужасно близко подходить, прижимая меня к себе спиной и целуя, куда попадет. Я настолько устала, что уже ни сил, ни желания идти в ванную и даже элементарно смывать кометику у меня не было. Надеюсь, это не выйдет мне боком. В комнате Глеб нас закрыл, видимо, чтобы опять никто нас не потревожил, стал раздеваться, а я решила успеть переодеться, пока снова не попала в его лапы, которые, похоже, не отпустят, если поймают. И не ошиблась. Я натянула тунику и сразу ощутила, как кто-то полез под нее, обнимая и утягивая подальше от шкафчика к кровати. Видимо, шортам сегодня не судьбы оказаться на мне. Быстро уснуть не вышло, потому что Глеб все-таки пытался как-то со мной взаимодействовать, обнимал, целовал, постоянно менял положение, перекладывал руки. Мне пришлось убеждать, что не очень приятно с пьяным целоваться, на что мне ответили, что к губам он и так не лезет, а все остальное целовать можно всегда. Еще немного потерпев, убедила, что спать хочу, что сил нет. Это было, видимо, убедительней, потому что Глеб резко замер, а через пару минут уже мирно сопел, лежа на животе рядом и закинув на меня одну руку. Да уж. Неспокойное он создание, когда нормально выпьет. Нужно будет запомнить… и понять, как с этим мириться. Сама я тоже быстро уснула, когда мысли в голове наконец закончились. Как и всегда происходит в начале января, проснувшись, я поняла, что потеряла ход времени. Засыпали мы утром, проснулась, когда за окном темно было. Но, если знать, что сейчам зима, можно понять, что там почти всегда темно. Будить Глеба, конечно, не стала, кое-как из-под него выползла и ушла, чтобы посмотреть, как выглядит обстановка в доме. Большая часть наших, по-видимому, спали по комнатам, какие-то парни, решив, что не станут спать вообще, отрубились на диване или на полу в зале. Из бодрствующих была только Лера, которая после меня из спальни вышла и на кухню отправилась. Я решила пойти в ванную, пока есть время и нет очереди, которая, наверняка, появится, когда у всех наступит утро. После мы с Лерой вдвоем выпили кофе, обсудив, как непросто вчера было обеим уснуть. Я убедилась, что Глеб с Артемом и правда очень похожи, потому что даже пьяные ведут себя одинакого. Девушка даже таблетки мне отдала, предложив встретить блондина со стаканом воды, чтобы проще потом было, чтобы не слушать жалобы, что нужно было не спать, чтобы потом не так болеть… в общем, она это очень смешно все рассказала и даже показала, но я повторить не смогу. Слегка постонать Глеб все-таки постонал, а после стал нахваливать меня за то, что я так вовремя появилась с обезбаливающим. Ну, а потом он словно по моим стопам пошел. Сначала в ванную, потом на кухню. И там долго возился с кофемашиной, потому что хотел какой-то особенный кофе приготовить, но не знал, как именно это сделать на этой машине. Ворчал что-то, бурчал себе под нос, а я молча наблюдала, пытаясь понять, почему парням так нравится ходить со спущенными штанами? Он бы их еще до колен стянул. Ну, а что? Какая разница, где они висеть ненужно будут, если все равно не выполняют свою функцию. — почему так сложно? — наверное, потому что в этой кофемашине не предусмотрены те сложности, которые тебе взбрендило сотворить. Ну или ты просто еще спишь и плохо соображаешь. Я тихо выдыхаю, сползая со стула, подходя к нервному парню со спины, аккуратно приобнимаю, целуя в плечо, куда только дотягиваюсь, руками прохожусь по голому торсу, потому как залезть в футболку этим утром ему явно было лень, добираюсь до спортивных домашних штанов и показательно их поправляю, верней на место натягиваю, вызывая усмешку со стороны Глеба — боишься, что кто-то кроме тебя будет пялить на мою задницу? — кто сказал, что я на нее пялила? — стараюсь сдержаться, чтобы эмоциями не показать, что на самом деле только что всего его достаточно долго осматривала. Ну, а Глеб только сам еще раз штаны поправляет, чтобы удобней сидели и ту самую задницу от лишних глаз прикрывали. — твоя улыбка сейчас — вот ведь. И довольный теперь стоит. Ну и думай, что хочешь. Да и вообще, я куда хочу, туда и смотрю. Имею полное право, между прочим. Фыркаю, отводя глаза и тыкая на кнопку запуска готовки. Обычный кофе попьешь, ничего страшного.

***

Коттедж был забронирован то ли до конца дня, то ли еще на день вперед, точно не знаю, но разъезжаться никто не спешил. Многие даже решили продолжить банкет, после того как прогулялись до магазина и обратно по холоду. Прогулка пошла на пользу всем, мало того, что мы окончательно отошли ото сна и какого-то ленного состояния, еще и воздухом свежим подышали. На улицах никого не было, все как я люблю. В этот день я тоже практически не отходила от Глеба. Какой уже подряд? Мы просто не расстаемся. И, как мне кажется, ни один из нас не против, обоим пока комфортно. Глеб вообще, похоже, не выпускал бы меня из рук, если бы мог, если бы я не решала постоянно что-то делать. Но при любой возможности я сидела рядом, а чаще вообще на его коленках, потому что он так решил и сам посадил. Даже когда к нам еще какие-то их знакомые приехали, все, что он сделал это похвастался перед одним из парней, прижав меня ближе и сказав: «это моя девочка, видел?», а после посмеялся, убедив, что хвастун еще тот. В какой-то момент кто-то вкинул мысль, что можно сыграть во что-нибудь, вот только я не любительница подобных штук по типу «правда или действие», игры на желание и прочее, еще и впридачу поняла, что мне лишь показалось, что я выспалась тогда, потому что, когда многие уселись на полу вокруг стола, чтобы играть, меня вновь клонило в сон. Потому, собственно, я вместе с Катей лежала на диване, наблюдала за своеобразной игрой группы, иногда о чем-то с ней разговаривала и по-тихоньку отключалась. Уютно. Кто-то из тех, кто был рядом, укрыл меня мягким пледом, после на мне где-то в районе живота расположилась горячая ладонь того, кто сидел на полу рядом, и она лишь больше расслабляла и отправляла в сны.

***

В это утро в начале января я проснулась в кровати Глеба в полнейшем гордом одиночестве. Хоть гордого в этом ничего и нет… ну не суть. Домой он бы меня не отпустил вчера, когда из коттеджа уезжать должны были, да и я, знаете ли, не очень то горела желанием куда-то от него деваться. Странное ощущение какое-то, будто должна наслаждаться его присутствием, пока есть такая возможность. Ничто, вроде бы, и не угрожает нашему совместному времяприпровождению, но внутри все равно не спокойно, потому я и не предлагала даже вариант с возвращением домой. Дак о чем я? Проснулась, причем достаточно рано, рядом никого, сама укрыта по самое не хочу теплым одеялом, тишина такая царила, словно в этом доме да и вообще в мире никого кроме меня и вовсе нет, потому что слышится только спокойное биение моего сердца и дыхание слегка заложенного носа. Зима. Все как всегда. Все как люблю. Решив, что встать все-таки нужно, хоть и в кайф мне было слушать умиротворенную тишину в полнейшем одиночестве. Выйдя в коридор, зачем-то очень тихо, будто кто-то еще может спать в соседней комнате, я поняла, что не везде все так спокойно, потому как на кухне творилось что-то странное. Но заглядывать раньше времени не стала, направившись в ванную комнату. — о, вот ты где, — я чуть не ударила Глеба дверью, верней я аккуратно ее открывала, а он достаточно быстро шел, что чуть ли не врезался в нее — я тут будить пришел, а кровать пустая, — окончательно дверь распахнув, парень все ближе подходит, начиная все шире улыбаться — уже испугался, что мне просто почудилась эта прекрасная ночь с тобой в обнимку — блондин нежно за талию обнимает, чуть к себе из прохода притягивая, коротко в губы целует, которые плывут в улыбке после его слов. Чего ж так мило? С самого утра — доброе утро — определенно доброе — жду тебя на кухне. Отпускает, уходит, не прекращая улыбаться, а я ведь тоже стою с тем же лицом и смотрю ему вслед влюбленным взглядом. Вот за что мне такое счестье? Чем я его заслужила? Я ведь даже не знаю, что отдавать взамен. А еще стоит заметить, что я не ошиблась, когда предположила, что он заболеть окончательно может. Голос все больше и больше в хрипоту уходит, парень носом шмыгает постоянно, но делает вид, что ничего странного не происходит. Придется самой за него браться. Но сейчас все мысли пришлось временно остановить и, видимо, перенести на моменты в одиночестве, потому как парень ведь ждет, а я стою тут в коридоре и залипаю в никуда. Поняв, что переодеваться я не хочу, сразу топаю в назначенное место, заранее чувствуя интересный запах, пробуждающий желание съесть хоть что-нибудь, а то в животе пусто как никогда. Только появившись в дверях, я уже нагло осматриваю все вокруг, чтобы узнать, откуда именно исходит этот безумно аппетитный аромат. — это, конечно, не шикарный завтрак твоего папы, но я пытался — долго искать не приходится, потому что тарелочка, явно для меня предназначающаяся, появляется прямо под носом. То ли я пропустила момент, когда Глеб меня любезно за стол усадил, то ли я сама сообразила, что должна прижать пятую точку куда-нибудь. — вау, — я слегка удивляюсь, что он серьезно запомнил этот факт с завтраком в нашей семье. А еще больше удивляюсь, соображая, что Глеб, сам лично, готовил для меня завтрак, хотя когда-то он заикался, что не занимается подобными делами, считая, что это долго и муторно — это для меня? — со стороны, наверное, это выглядело слишком… я очень широко улыбалась, закусила губу, глаза выпучила, уставив их на парня, чуть усмехнувшегося и ответившего: «конечно, для кого еще». — пробуй, говори, как тебе, стоит ли запоминать рецепт? — стоит запоминать все эти моменты, чтобы хранить картинки, где счастливы и довольны — я попробовал, вроде неплохо, но не уверен, что тебе понравится. Если что, там йогурты всякие есть, творожки… — ммм очень вкусно — голод дал о себе знать, когда у меня не хватило сил выслушать весь монолог, что, думаю, было и не нужно, я уже уплетала прекрасную еду, восхищаясь способностями того, кто готовил раз третий в жизни. Хотя, возможно, я чего-то не знаю — и сыра много, как я люблю, очень вкусно — Глеб замолчал, усевшись напротив, и с чуть удивленной улыбкой наблюдал за тем, как я за пару минут съела все. Я всегда быстро ем… — приятного… — поздновато… смущенно опускаю глаза в пустую тарелку, складываю в нее же вилку и ножик, он, правда, чистый был, я им не пользовалась, но не до него сейчас. — спасибо — я лыблюсь как дурочка? — Ты, блин, лучше меня готовишь — оба усмехаемся, хотя мне кажется, это не смешно. Почему при всех моих стараниях и при всей любви к готовке так вкусно у меня все-таки не выходит? Я неплохо умею готовить, даже практически без проблем, подгораний и прочего, но мне всегда кажется, что что-то не так — аа, ты даже сравнить ведь не можешь… я не готовила ни разу — и правда ведь. Я ни разу не готовила Глебу. А он меня вот уже завтраком накормил — это странно… — что странного? — отлипнув от меня, встает с места, забирая пустую тарелку, прибирая все со стола, пока я думаю, что все как-то иначе, наверное, должно выглядеть. — нуу… — я засмотрелась на его попу. Верней не на попу, а на штаны. На штаны, которые сейчас были надеты почти полностью. Удивительно — обычно же девушки готовят своим парням, а у нас все наоборот получается, я тебе ничего никогда не готовила, а ты вот… — не вижу ничего странного, кто хочет, может тот и готовит, а можно вообще заказать и не мучиться — скидав все в посудомойку, возвращается ко мне, стягивая со стула к себе в объятия, куда я с радостью падаю, заранее кладя руки на его шею — Я рад, что тебе понравилось. — у тебя талант, — дергаю бровями, хитро улыбаясь, — думаю, его можно развивать — замечаю, как Глеб с непониманием хмурится, но решает не обращать внимания, приближаясь губами к моим и направляя мою голову к себе.

***

— какие планы на ближайшие дни? — мы слишком долго не могли отлипнуть, теперь я стала замечать, как много мы целуемся. Не представляю, с чем это связано, но это классно. Мне нравится. Я постоянно чувствую, что ему нравится целовать меня, а соответственно решаю, что и я сама нравлюсь. Может это и глупо говорить об этом, когда вы уже достаточно давно в отношениях, да и он без того открыто говорит об этом. Но это все не важно! Важны эмоции. — на ближайшие не знаю, ноо… — как-то подозрительно он задумался, привлекая еще больше моего внимания — давно тебе уже сказать стоило, я опять протупил, прости — пугаешь слегка, договори уже скорей, пока я сама себе ничего не додумала — у меня тур планируется — боже. А говоришь слово про расставание. Хотя так и есть… ясно, вот, видимо, и причина того ощущения внутри, что нужно сейчас наслаждаться его присутствием, а то пропадет потом опять — недельки на две в феврале, может больше, если все сложится. Не страшно? — видимо, тот случай, когда он на месяц пропал, а потом я с ним не общалась долго и ругалась, остался в памяти, раз он теперь так переживает, говоря мне о том, что уедет. — ясненько — максимально легко улыбаюсь, словно просто уголки губ приподнимаю, слегка губы поджав, — буду скучать в одиночестве в холодные зимние вечера… эх — во мне точно умерла актриса, потому что даже сам Глеб, кажется, поверил, что я это серьезно сейчас — шучу я, шучу, не напрягайся так. Скучать, конечно, буду, но ничего страшного — он не должен думать, что я имею что-то против его работы. Нельзя допускать такие мысли. — а почему ты спрашиваешь? — нужно было уже уйти с темы, а то неловкое молчание повисло, а мне спрашивать нечего. — да просто ощущение странное внутри. Не понимаю, почему да и откуда оно вообще взялось — я на самом деле стала рассказывать ему все? Все, что чувствую, ощущаю, вижу, о чем думаю… как он это сделал? И вместо того, чтобы просто молча радоваться, что я так открыто высказалась, он усмехается. Что вот это значит? — я могу предположить — а как же без этого, ты ведь у нас все на свете знаешь. Предполагай. Я вот даже с интересом и каким-то вызовом бровки приподняла и жду — и напомнить тебе неприятную дату — не поняла. — в каком смысле? Какую дату? — танец бровееей, потому что теперь я их слегка хмурю, выражая свое непонимание. При чем тут дата? Ну да, начало января. Что поделать, новый год уже прошел, скоро снова в универ, снова на пары. Сразу сессия… очень непрятно, но я до этого даже не задумывалась. Да и ощущение явно с парнем напрямую связано, а не с учебой. — сегодня ровно месяц прошел с того дня, когда ты согласилась быть моей — перебивает мысли, удивляет, самодовольно улыбается, губу нижнюю кусая, когда убеждается, что я в некотором шоке, и все ближе подходит, отправляя руки на мою талию. — оу, серьезно? — было бы странно так шутить. Но я зачем-то это спрашиваю, продолжая чуть удивленно смотреть ему в глаза, положив руки на его грудь, когда меня поднимает и на стул позади усаживает, чтобы выше была, и наши лица на одном уровне были. Обожаю эти высокие барные стулья. — угу. Но ты говорила, что не любишь все эти даты, вот я и не стал напоминать — а сам все время помнил… и завтрак мне приготовил! Боже мой, месяц… с одной стороны, мне показалось, что прошло куда больше времени, и месяц это очень мало, но с другой, прошел целый месяц, как я состою в своих первых отношениях. Не верится как-то… — прости, если для тебя это важно… — глаза я так и не оторвала, потому видела, как парень глаза отвел, слегка нахмурившись и поджав губы, а после головой в знак отрицания помотал. Ну ясно в общем-то, что не будем мы праздновать все эти даты, просто он напомнил и все тут — и я не говорила, что мне неприятно. — а я просто не так выразился — можете верить, можете нет, а эти две фразы мы с одинаковыми интонациями произнесли, закатив немного глаза. Потому стало даже смешно, что так совпадают мысли и манеры.