Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Вот знаете, когда Глеб стал все больше и больше расклеиваться и начал ныть, что голова у него как-то побаливает и вообще недомогание какое-то внутри, мне очень хотелось наругать его за все выходки с гулянием без куртки, сказать, что я вообще-то предупреждала, говорила, убеждала так не делать. Но, когда я почувствовала, что он излишне горячий, да и в глаза его грустные и больные посмотрела, то решила сдержаться и пожалеть. Он специально их строил, чтобы меня смягчить. Вот надо же так а? Вообще и я слегка виновата, ведь заболевать он начал после того, как за мной из универа побежал, когда мы поругались… но вот в том, что он и дальше продолжил специально так делать, я уже не виновна.

***

В тот день я заставила его лекарства выпить, какие только в аптечке нашла, а она у него, к слову, маленькая, убедила, что ему точно придется ближайшие дни лежать дома и никуда не высовываться. Выслушала еще немало нытья о том, что он хотел гулять, хотя обычно не гуляет почти никогда. Вредничает. Это и так понятно было, что он начнет так делать. Я даже не удивилась ни капельки. Вот серьезно. Сейчас же я уже выбегала из дома, чтобы поехать к нему и проведать, я сама планировала это сделать в ближайшее время, потому что решила, что нужно привезти градусник, которого у Глеба почему-то не оказалось, лекарства какие-нибудь недостающие, чтобы точно лечился, а не отнекивался, ссылаясь, что все само пройдет. Ну, а его сообщения о том, что ужасно скучно одному сидеть дома, просто вынуждали меня ускориться, чтобы мне не вынесли мозг через социальные сети, потому что когда я не отвечала в одной, Глеб начинал писать и в другие. Выбежав на улицу, поняла, что я, наверное, переоценила свои силы и возможности, потому что, блин, дубак нереальный, а я не на машине, а мне то далеко и долго ехать. Еще и идти быстрым шагом страшно, потому что лед везде, скользко, а падать я как-то не люблю совсем. Неясно, зачем, но еще и ветер именно сегодня и именно сейчас решил подняться, что меня практически с ног сносило иногда. Неприятно. Но делать было нечего. Записав Глебу голосовое о том, что я уже вышла и направляюсь в сторону его дома, убедительно попросила не написывать мне миллиарды сообщений, потому что отвечать я все равно не буду, потому что руки мерзнут без перчаток. Не привыкла я к таким холодам. Всю жизнь в этом городе, а погода до сих пор застает всегда врасплох. Поняв, что Глеб сам меня прибьет, если увидит или узнает, насколько я замерзла, я решила забежать в аптеку недалеко от нужного адреса, чтобы сначала слегка отогреться.

***

— кто там? — открывай скорей, в тепло хочу — Я никого не ждал — безумно смешная шутка, Глеб, ты только что мне домофон открывал и болтал «ой, неужели ты пришла, я думал не дождусь»… может быть, болезнь так влияет, или же он просто издевается. Но мне сейчас вообще не до этого всего, потому что я быстренько в квартиру захожу, слегка парня с прохода выпихивая, и дверь скорей захлопываю, наслаждаясь ощущением, когда тепло окутывает все тело — замерзла? — видимо, это не скрыть, все равно заметно, как минимум по моему лицу, когда я в тепле оттаивать начала и поплыла в кайфе. — есть немного — вроде не злится, не зря в аптеке минут десять, а то и двадцать простояла. Через несколько секунд соображаю, что Глеб передо мной стоит в одеяле замотанный, милая картинка, если честно, я даже слегка улыбаюсь, когда замечаю, что он пытается серьезное лицо сделать, но у него все никак не выходит. — я предлагал за тобой приехать, чтобы ты не мерзла нигде, и что ты мне на это сказала? — ой, ну вот только не надо мне тут этот тон осуждающий делать, ты, между прочим, сейчас больной лежишь из-за того, что без куртки гулял. А я просто сказала, что ты и так болеешь, и тебе нельзя на улицу — иди сюда, согрею — я пока ботинки свои в сторону убирала, чтобы снег на пол не таял, а потом только выпрямилась и заметила, что блондин стоит с широкой улыбкой, объятиями распростертыми, вместе с одеялом и голым торсом. Верней не только торсом. Почти голый он короче пол одеялом был, в одних трусах. Ну вот кто так лечится? — я думала, он тут в тепле сидит, а он голый шастает — скрыть удивление и смешок у меня не вышло, потому что ну как тут уж не среагируешь, когда перед тобой такая картина нарисовалась, но обнимать его холодными руками я не хотела. Да и сама я, наверное, далеко не самая теплая, хоть и под несколькими слоями одежды была. А он и так болеет, куда дальше еще замораживать — я холодная, Глеб… — ну вот, грейся — парень тоже на мои слова усмехается, подходя ближе и силой меня к себе притягивая, позже все-таки обхватывает двумя руками и к себе в плед заворачивает, когда у меня сил сопротивляться уже нет, потому что вы себе даже не представляете, как там в одеяле рядом с ним тепло. — ты всех гостей так встречаешь? — я пробубнила это куда-то в грудь Глеба, находясь еще и в одеяле, но он должен был услышать и так. Мы уже несколько минут стоим в коридоре и обнимаемся. — голый в одеяле? — взаимопонимание. Даже объяснять не нужно — нет, так только тебя — в глаза смотрит, наконец слегка ослабляя хватку и разрешая отклеиться от разгоряченного тела, улыбается. Я тоже это делаю. Вот человек болеет, а все равно лыбится, шутит, настроение поднимает. Я то думала, что приеду, и он будет лежать как при смерти и помощи просить. — ладно, пошли лечиться, ты вообще-то лежать должен — я пакет с лекарствами забираю, пока Глеб чуть недовольно хмурится, но все-таки идет в зал и на диван залазит, наблюдая, как я разбираюсь с инструкцией — доставай градусник и не смотри на меня так — частично слушается, продолжая в меня всматриваться и все шире улыбаться, видимо, из-за моей серьезности. — тридцать семь — мдя уж. Ни туда, ни сюда — сбивать? Я нормально себя чувствую — ты молодец. Определенно. — незя сбивать, держи. Эти нужно пить два раза в день. Утром и вечером. Угу? — парень доверчиво забирает лекарство, запивая таблетки принесенной мною водой, и, внимательно слушая, кивает — это сироп для горла, он противный, но должен быстро помочь. Его три раза в день, — хмурит нос, словно уже попробовал эту вязкую жидкость, но все равно кивает — ограничимся этим пока, если температура станет сильно повышаться, нужно будет сбить… не помогут лекарства, пойдешь в больницу. — нееет, не пойду туда, там неприятно, — полностью согласна. Не люблю больницы от слова совсем, потому и не хожу туда никогда — да и зачем мне куда-то идти, когда у меня есть личный врач, — тянется ко мне, беремся за руки, притягивает ближе — еще и такой красивый, — целует в руку, а после все же заставляет сесть к нему на коленки, чтобы обнять мог.

***

Практически весь день я провела у Глеба, как он это назвал — развлекала, а то одному дома без дела ему безумно скучно. Вечером меня забрала мама на машине, что было очень даже кстати, потому что мерзнуть на улице мне ужасно не хотелось. Глеб, конечно же, уговаривал остаться, но у меня получилось убедить, что есть важные и срочные дела, которые все равно придется сделать. И чем раньше, тем лучше. К важным делам относилась и какая-то очень серьезная встреча с Машей, что она даже дресс-код мне отпределила, очень сильно попросив прийти в рубашке и юбке, вот только к вечеру следующего дня. А рано утром в этот день мне мой бедный больной сообщил, что чувствует себя просто ужасно, что не спал почти всю ночь, и температура поднялась уже под тридцать девять. Поняв, что из его квартиры куда ближе ехать на встречу, я решила сразу в классике и поехать снова с лекарствами к Глебу. С самого утра. Мне даже повезло, что маме нужно было по своим делам, и она согласилась подкинуть меня на машине. Я практически не мерзла. Встретившись с Глебом на пороге, потому что иначе я бы в квартиру его не попала, поняла, что это были совсем не шутки, ведь парню даже глаза открыть было тяжело. Я его сразу обратно в кровать отправила, направившись на кухню, чтобы развести жаропонижающее, поесть я его убедила еще до моего приезда, и парень для убедительности даже фотку своего завтрака мне отправил. — держи, только осторожно, горячо, — я села рядом с Глебом на край кровати, во всей квартире выключен свет, видимо, чтобы глаза не раздражать, кругом тишина, потому что и голова, думаю, у него раскалывается, я ничего не меняла и даже специально говорила шепотом — нужно выпить все и поспать, должно легче стать, — коснувшись лба блондина, что, уже тоже сидя, медленно попивал из большой кружки горячий напиток, убедилась, что он горячий. Верней, горячий он всегда, а сейчас на нем, наверное, еду готовить можно. — останься со мной — да куда же я денусь, специально для тебя приехала. Кажется, он еще никогда так грустно меня ни о чем не просил. Но мне все равно приходится сказать, что вечером нужно будет съездить к Маше на какую-то серьезную встречу, потому что она очень просила, а я уже пообещала — потому так строго выглядишь? — чуть улыбаюсь постановке вопроса и киваю — мм, а Я все оправдание придумать пытался, почему ты ко мне в таком приехала. — ладно, пей давай, пока не остыло, - киваю на кружку, что Глеб уже просто в руках держит с минуту — я ненадолго к ней, потом, видимо, еще в магазин зайду, у тебя как всегда холодильник пустой, а питаться тебе придется, потому что таблетки нельзя на голодный желудок принимать, — вот и о них, кстати, пока говорила, проверила, принял ли он их вчера вечером после моего отъезда и сегодня утром. Принял. — а на ночь? — оторвавшись от лекарства и кинув короткий недоверчивый взгляд на блистер в моих руках, решил не зацикливаться на этом, пытаясь посмотреть мне в глаза, когда самому тяжело их открывать — останешься на ночь? — меня даже немного пугает тревога, с которой он задает вопрос. — если хочешь, конечно останусь, — я и договорить не успеваю все свою мысль, как парень уже кивает и вновь за кружку принимается, добившись желаемого — должен же кто-то за тобой смотреть, — но он все равно услышал и даже улыбнулся слегка — все? — вновь обращаю внимание на лекарство, он кивает, отвечая, что допил — давай отнесу, ложись и попробуй заснуть, так быстрей подействует, и тебе легче будет, — забрав кружку из горячих рук, помогаю укрыться по самую шею — хорошо? — ляг со мной, — уйти мне не дает, хватая за руку и снова в глаза смотря — пожааалуйста, я не могу один спать, — как он строит из себя такого беспомощного? Я помню, каким злым он может быть, и не могу поверить, что это один человек — хоть немножечко… — ладно, хорошо, я сейчас приду, — киваю, целую в лоб, чтобы еще и температуру отразить — лежи, — теперь отпускает, удобно укладываясь и глаза полностью закрывая, а я уношу кружку на кухню, сразу мою ее и воды наливаю.

***

Поняв, что лежать с Глебом ни в рубашке, ни в юбке я не смогу, потому что мять их ну уж никак нельзя, вид потом будет очень потрепанный, а меня попросили соответствовать, да и отказать ему как-то грубо будет, потому что ему и так плохо, а я уже и согласилась… в общем, я решила просто раздеться, оставшись только в белье. Глеб даже не шевелился, когда я в спальню вернулась, не то что уж глаза открывать и на меня смотреть, видимо, просто ждал. Я повесила свои вещи в его шкаф, чтобы уж точно сохранить их в приличном виде, а после залезла к нему под одеяло, чтобы не замерзнуть, сразу обняв и ногу на его закинув. — ммм вау, ты раздета? — Глеб тутже ответно обнимает, касаясь оголенной спины и начиная сразу поглаживать и улыбаться — что бы я мог с тобой сделать, не будь в таком состоянии, ты себе даже не представляешь — наглая улыбка растягивается все шире, вынуждая и меня смущенно улыбаться. — спи давай, мечтатель, — я в любом случае ждала его реакции на такой свой жест, потому как не делала раньше подобного, но он умеет сказать все так, что я все равно не сдержу эмоции. — можно так всегда будет? — отвечать я не стала, только голову на его груди поудобней уложила и обняла покрепче. Глеб отключился достаточно быстро, а я, не поверите, тоже. Видимо, зима так влияет, что я готова спать хоть сколько. Еще удивительно было то, что я с него сползла, наверное, потому что мне жарко стало, а он настолько без сил, что даже и пальцем не шевелил, спал как убитый.

***

Проснулась я как-то очень вовремя, потому что после моего подъема мне тутже стала написывать сестра с извинениями и мольбой о том, что приехать нужно будет раньше. Благо я могу себе это позволить, потому что температура у Глеба хоть немного, но точно спала, я губами проверила. И, думаю, он не будет сильно против, если я раньше уеду и раньше приеду. Будить его не стала, но вот вещи свои надела заранее. Пока я соображала, что лучше собрать из тех продуктов, что есть в холодильнике, чтобы Глеб перекусил, услышала, что он уже топает ко мне на кухню, потом заметила, что делает он это с улыбкой. Неплохо. — как самочувствие? — Глеб падает на стул, продолжая довольно на меня смотреть, а я вновь припадаю к его лбу, аккуратно наклоняя голову к себе двумя руками. Парень отвечает, что ему куда лучше, а после целует меня между ключицами, куда дотягивается в таком положении — температуру мерил? Почему? — ему стало легче и теперь он даже градусник в руки брать не хочет — давай мерить, надо же узнать, помогает тебе или нет. Может другое что-то нужно принимать. — ну вот твои методы мне определенно помогают, — пока я кухню глазами оглядываю, соображая, где мы оставили градусник, и собираюсь в спальню топать, поняв, что он у кровати должен лежать, Глеб, руками за талию придерживая, уже тянет меня обратно к себе — твое прекрасное тело шикарно лечит все болезни, — подлиза, блин. — пошли за градусником, — стягиваю его руки со своих бедер, не переставая улыбаться после всех жестов и слов с его стороны — и не ходи раздетый, — за те же руки веду его в спальню, потому что все нужное именно там. Пока Глеб без особого энтузиазма натягивал штаны с носками и футболкой, спросил меня, зачем я оделась так рано, если могла в его вещах походить. Пришлось извиниться и сказать, мне нужно чуть раньше поехать к сестре. Он с пониманием кивнул, согласившись без проблем, обид и особой грусти. — сейчас нужно будет таблетки второй раз пить, а я не знаю, чем тебя кормить, — мне уже пришло смс о том, что такси за мной подъехало, потому что Маша за неудобства и спешку решила помочь мне не мерзнуть и оплатила поездку. А я еще с делами и Глебом тут не закончила. Ничего не успеваю. — я сам справлюсь, беги, — пока я вникала в сообщения, не заметила что кое-кто на голову выше тоже читал смс о назначенной машине. И сейчас уже он с улыбкой поцеловал меня в лоб, убеждая, что все нормально. Но я чувствую себя так, словно бросаю его, потому и смотрю с неуверенностью — обещаю, — да не в этом же дело. — точно? — «ты мне не доверяешь?». Не надо было переспрашивать, поняла. Громко цокаю, выдыхаю и даже глаза закатываю, доказывая, что и он глупый вопрос задает — за температуратурой не забывай следить, хорошо? — хорошо. Возьмешь ключи? Мало ли что, — странно звучало, конечно, но связку из его рук я всеже взяла после того, как полностью оделась.

***

«я освободилась, заеду в магазин и к тебе. Как себя чувствуешь?» 17:03 Звонить на всякий случай не стала, а то вдруг он спит, раз ночь была бессонная. Сама уже вызвала такси и начала отчасти писать список продуктов, пытаясь вспомнить, было ли что-то у Глеба. Он же сразу позвонил, сказал, что чувствует себя прекрасно, что соскучился уже сильно. Я спросила, как он к куриному супу относится, потому как не знаю вовсе его предпочтения в еде, про крупы узнавала. Убедилась, что он и сам толком не знает, чем питается обычно. — ладно, а если я фрукты куплю? Апельсины там, яблоки, ты будешь их есть? — специально спросить решила, потому что никогда не видела, чтобы Глеб просто так их ел. — я бы лучше тебя ими покормил, — улыбается в трубку, я это чувствую, но просто верю, что водителю в такси не слышно, что мне отвечают. — они полезные, Глеб… Ну или я еще в аптеку пойду витамины тебе покупать, — отчасти это было специально сказано, потому что я предполагала, как он может ответить. — не ходи никуда, скажешь есть, буду есть, — и я не прогадала. Не хочет, чтобы я мерзла, гуляя по улицам между магазином, аптекой и его домом. — ясно, посмотри еще, пожалуйста, есть ли масло растительное, а то я забыла.

***

Мы чуть ли не всю дорогу разговаривали, но все же попрощались, когда я почти подъезжала. Решив, что приготовить суп на ужин будет логично, а что-нибудь по типу оладьев или блинчиков на утро вкусненько, я успела даже маме набрать, чтобы рецепт самый хороший уточнить. Вот только вместо смс с ингридиентами получила нечто другое. «Перевод 5000р от ГЛЕБ ГЕННАДЬЕВИЧ Г. Баланс… Сообщение: «Жду дома😙» 17:35 Кто бы сомневался. И что я должна ему накупить на 5000? У меня в планах не было желания тащить полные пакеты. Овощи, тем более когда их очень мало нужно, дорого не стоят, кефир тоже вещь простая. Фрукты, я же еще фрукты хотела. Кстати, в аптеку я все равно зашла, поняв, что не будет Глеб толком питаться, купила винаминки какие-то для общего укрепления организма, аскорбинки взяла, витамин C вкусненький прихватила. Этим то проще кормить будет.

***

— я говорил не ходить в аптеку, — нельзя было разрешать ему пакет разбирать, может быть не заметил бы — ты вообще меня не слушаешь? — кто бы говорил. Я не стала отвечать, просто ушла в спальню, чтобы переодеться, видимо, в одежду Глеба, потому как дома я так и не была, и вещей своих у меня не было. Запретив ему ходить в спальню, потому что открыла там окно, чтобы проветрить, сама я отправилась готовить ужин, потому что скоро нужно было снова пить лекарство, Глеб сказал, что скачал какой-то фильм и думал, что мы вместе его посмотрим сегодня вечером. Расположение кухни, совмещенной с залом, позволяло готовить и слушать то, что идет по телевизору, потому наши планы были совмещены. Правда Глеб сидел не на мягком диване, а на барном стуле, потому что хотел быть рядом со мной. Так было даже проще, потому что мне не пришлось ходить слишком далеко, когда нужно было, чтобы он на соль попробовал, а то, насколько я знаю, у всех очень разные ощущения. Плюсом я еще люблю иногда все пересаливать. В какой-то момент Глеб стал доставать меня с предложением помочь, потому что устал смотреть, как я все время что-то режу, чищу, а он просто сидит. Я пыталась убедить, что мне не сложно и у меня и так все распланировано, но он не отставал, потому сидел и резал лук с каким-то не очень довольным лицом. Я же оправдалась тем, что ему сейчас даже полезно будет им подышать, а мне не хочется плакать. Больше помощь он не предлагал, просто наблюдая, как бесстрашно я иногда режу что-то на своей руке.

***

— Глеб? — в ответ он лишь мычит, поворачивая голову и прокручиваясь на стуле в мою сторону — ты сильно голодный? Просто суп готов, но если дать ему постоять, то он будет вкусней, — я к нему ближе подхожу, наконец отдалившись от горячей плиты, улыбаюсь, потому что сама рада, что закончила. — значит подождем, — сразу реагирует, руки ко мне вытягивая и кухню за мной осматривая — ты все? Теперь тебя можно забрать полежать? — наивный. Если бы все было так просто. — нет еще, там посуды много, помыть нужно. Ты ложись иди, если хочешь, я приду к тебе, — он вообще впервые пожаловался, что лечь хочет, я даже подумала, что ему снова хуже становится, но температуры ни рукой, ни губами я особо не почувствовала. Хотя я и сама сейчас от плиты нагрелась. — зачем ее мыть, если есть посудомойка? — понимаю, что моим ответом он оказался недоволен, пришлось объяснять, что некоторую посуду лучше не стоит там мыть, потому что она испортиться может — капец какой-то. Готовить долго, прибирать долго, я не для этого тебя звал вообще-то. — ути батюшки, — я умиляюсь его выражению лица, специально по голове поглаживаю, чтобы не так возмущался — ну не ворчи, не так уж это и долго будет. Иди пока температуру измерь, — недовольно выдохнув и глаза закатив, Глеб с места встает и медленно, специально шаркая по полу ногами, топает за градусником.