Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— это был прекрасный вечер, — мы уже вернулись домой, только в квартиру его зашли, а Глеб как всегда быстрей меня скинул верхнюю одежду и теперь, чмокнув в очередной раз за вечер в щечку, заулыбался и забрал тот самый огромный букет. За что мне такое счастье? Не устану повторять этот вопрос в своей голове. — я очень рада, что ты доволен, а то второго провала я бы себе не простила… — тот вечер я ужасно испортила… надо же было попасть в такую передрягу. Кажется, только я могла умудриться. — еще раз начнешь эту тему, я начну ругаться, хорошо? — в меру строго, чтобы поняла, что не шутит, но с улыбкой, потому что настроение отличное и усталость легкая. Мне приходится кивнуть, потому что парень выжидающе смотрит, а после топает ставить букет в воду. Так как в простую вазу он точно не войдет, парень отправился в ванную, чтобы поставить его в ведро. Я же, проводив его глазами, наконец скинула верхнюю одежду и направилась в спальню, чтобы переодеться, но сначала стала разбирать сумку, поставила телефон на зарядку, на сообщения ответила. Как всегда… Глеб уже зашел за мной, я слышала его тихие шаги, когда стояла лицом к кровати и спиной к двери. Убираю телефон, чувствую, как парень нежно обнимает за талию, прижимаясь к моей спине и вдыхая аромат моих волос. — ты такая красивая, — невольно вспоминаю строчку из Нервов «Ты такая красивая, словно мне это снится. Это только сейчас, это не повторится…». Но Глеб затихает, продолжая поглаживать мой живот и жарко дышать в затылок, потому что я ниже, тем более без каблуков. Прошу помочь мне расстегнуть молнию, на что он сразу реагирует, медленно переводя ладони с талии на руки, к плечам, убирая волосы на одну сторону, в чем я ему помогаю, берется за собачку, целуя в шею, которую я будто специально подставила его пухлым губам. Молния расстегнута до поясницы, а парень, слегка стянув платье с плеча, целует уже оголенную кожу, вынуждая меня прикрыть глаза. Желание обнять, прижаться как можно сильней окутывает мой разум, и я умудряюсь даже в его крепкой хватке вывернуться, чтобы развернуться лицом к блондину и обнять его, закинув руки на шею. Романтики добавляет тишина, царившая в столь поздний час во всем доме, а возможно даже и районе, а еще темнота, потому как никто из нас не стал включать свет, либо решив, что это вовсе не нужно, либо в силу простой усталости и лени. Да и это сейчас совершенно не важно. Так даже лучше. Руки парня переходят на мою спину, продолжая хаотично поглаживать и постепенно переходить на оголенные участки, Глеб слегка касается губами, а я через пару секунд поднимаю на него глаза, всматриваясь в блестящий омут, что царит внутри. И ведь я даже представить сейчас не могу, что творится в нем, о чем он думает, что испытывает, чего хочет… Ну, а после я смотрю на его пухлые яркие губы, которые он, как оказалось, слегка прикусил, пока я всматривалась куда-то выше. Не переставая слегка поглаживать его шею, я уже не противлюсь желанию поцеловать, потому притягиваю парня к себе, а он ведь даже эти самые губы облизнуть успевает, словно заранее знает, что я стану делать. Мы сливаемся в таком нежном и медленном поцелуе, словно это происходит впервые, словно мы раньше никогда не касались друг друга. Я прикрываю глаза от наслаждения, стараюсь держаться на ногах, что становится слишком сложной задачей, когда прохладные пальцы Глеба проходятся вдоль позвоночника, вызывая за собой волну мурашек. Дыхание перехватывает, а парень усиливает напор, прижимая крепче мое чуть обмякшее тело и углубляя поцелуй, что вскоре переходит на более страстный и грубый. Глеб творит с моими губами все, что ему вздумается, касаясь кончиком языка чувствительного неба, а моя голова уже давно кружится от эмоций и нехватки воздуха. Вскоре он отстраняется, вспоминая мою неподготовленность к долгим задержкам дыхания, и тут же припадает к шее, которую я сама подставляю в его владение, слегка откидывая назад голову и начиная глубоко дышать. Моя рука непроизвольно зарывается в блондинистых волосах, слегка сжимая, чтобы боли не причинить, но показать, что ощущения приятны. Соображать с каждой секундой все сложней, потому что разум, кажется, давно отключился в силу усталости, и я слегка теряюсь, не замечая, что творю сама и что делает Глеб. Кажется, я всё ещё стою тут, в плену его рук. И губ, безусловно. Лёгкие спазмы, атакующие тело, привлекают моё внимание не сразу, потому что легкие укусы, которые Глеб тут же зализывает на моей шее, вызывают куда больше эмоций. А завтра я, похоже, буду думать, как скрывать эти «метки» от посторонних глаз. Или не стоит ничего скрывать? Он, наверное, хочет, чтобы все это видели. Как же это все не важно! Почему даже сейчас я успеваю подумать о такой ерунде? Мои руки, видимо, окончательно ослабли, потому что сползли с плеч парня на торс, а Глеб тем временем слегка стянул кружевную ткань, чтобы оголить ключицы и спуститься к ним. Через несколько секунд, когда холодная ладонь одной руки вновь ложиться на оголенную спину и крепко прижимает меня к груди блондина, а вторая рука аккуратно придерживает мою голову, парень делает маленький шаг назад, не переставая целовать мою кожу, а после укладывает нас на кровать, словно понимает, что сил стоять у меня уже просто не осталось. Я как-то слишком громко выдыхаю, чувствуя соприкосновение с мягким одеялом. Глеб продолжает ласкать кожу шеи, плеч и ключиц своими губами и языком, а его рука с моей талии спускается к бедру. Платье узкое, достаточно длинное ужасно сковывает мои движения, я не могу подыграть блондину, только медленно поглаживаю его торс через тонкую ткань его футболки. — я не смогу сдержаться, — но Глеб прерывается, как-то странно дергаясь, убирая от меня руки, уводя взгляд куда-то в сторону и опуская голову подальше от моего лица, а после с рыком отталкивается руками от одеяла, намереваясь, по-видимому, уйти. Но теперь уже я не даю ему этого сделать, успевая ухватить за кисти и потянуть обратно на себя, вынуждая упереться по обе стороны от моих плеч. — так не сдерживайся, — голос пропал, губы пересохли, потому эта фраза прозвучала ужасно тихо, почти шепотом, но он услышал. Он точно все слышал, потому что находится в нескольких сантиметрах от моих губ. Я глаза так и держу прикрытыми, но успела заметить его слегка удивленный взгляд. — зай… — его голос дрожит, потому что только что он рычал, а теперь, наверное, не уверен, что ему это все не чудится, я же продолжаю притягивать его к себе за талию, чтобы был ближе, а не на расстоянии вытянутых рук. Это слишком далеко. Я хочу чувствовать тебя ближе, как можно ближе — ты уверена? — хмурится, сводя темные брови к переносице, в глаза заглянуть пытаясь и услышать четкий и громкий ответ желая, но тем не менее слушаясь и сгибая руки в локтях. Я только в улыбке расплываюсь, чуть губу прикусывая и от чего-то радуясь, что он переспрашивает, а после киваю, так и не удовлетворив его желание услышать мой ответ. У меня нет сил говорить, перестань меня допрашивать. Но глаза открыть для убедительности приходится, потому что парень все также медлит. И, видимо, свои желания он тоже переоценил, потому как ему хватило легкого движения головы, чтобы отзеркалить мою улыбку и наклониться к губам, которыми я давно к нему тянусь. Новый поцелуй, да, он не такой нежный как первый, но от этого только слаще. Рука Глеба возвращается на мое бедро, поглаживая и спускаясь к краю платья. А я уже чувствую, как же тут жарко, не помешало бы окно открыть, но сейчас ведь совсем не до этого. Не выпуская из плена мои губы, парень уже поглаживает оголенную коленку. Кровь словно стынет в венах, когда я ощущаю прохладу его пальцев уже под подолом платья, хотя так ко мне прикоснуться он умудрился еще в одну из первых наших встреч. Глеб постепенно поднимает юбку все выше, придерживая второй рукой мою голову за затылок, чтобы управлять ей, как ему хочется. Табун мурашек движется вслед за его пальцами, а я задаюсь мелкой дрожью, когда юбка отправляется уже в район поясницы. Дыхание перехватывает. Мне нужен воздух. Глеб отпускает, делая секундную паузу, наблюдая, как глубоко я набираю кислород в легкие, а после закинув мои руки себе на шею, приподнимает меня с покрывала, вынуждая сесть напротив него. Нежно касаясь кожи, парень проводит по спине ладошками, задирая платье, выбранное им пару месяцев назад, все выше, а после и вовсе снимает его, откидывая куда-то в сторону. Я остаюсь практически без одежды, ведь надевать бюстгалтер под платье с кружевными вставками я не стала. Он был бы заметен, он бы портил картинку, а так куда эффектней, да и, думаю, Глебу так куда больше понравилось… Меня слегка морозит, ведь на улице зима, и в комнате не так уж жарко… как оказалось. Зато теперь ничто не сковывает мои движения. Разве что моя неуверенность, которая вновь бьет по разуму. А может это страх? Может я погорячилась? Может я не готова? Парень очередной раз целует, прижимая к себе, отвлекая от подкравшихся мыслей и откидываясь вместе со мной обратно на кровать, а после исчезает из моих объятий. Совсем. Мои глаза все еще прикрыты из-за неясных переживаний, потому я не сразу соображаю, куда он отстранился. Но когда решаюсь посмотреть, замечаю, что Глеб уже стянул с себя футболку и вновь навис надо мной, заглядывая в глаза. Мы молчим, я слышу, как колотятся наши сердца, как мы оба неспокойно дышим. Это радует. Радует, что он тоже испытывает не хилые эмоции от происходящего. И хоть Глеб и смотрит мне в глаза с нежностью, лаской и теплотой, я все равно не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону, понимая, что меня накрывает неудобство. Я сглатываю ком в горле, а руки непроизвольно тянутся прикрыть наготу, потому что непривычно… — тшш, малышка, — парень замечает странности, успевая перехватить мои кисти — не закрывайся от меня, — он наклоняется ближе к уху, шепчет, уводя руки за голову, и нежно поглаживает чувствительную кожу — ты прекрасна, я хочу любоваться тобой. — еле заметно касается губами мочки, после облизывает, вызывая у меня шумный выдох и некоторое расслабление, но вот ноги я сгибаю в коленях по бокам от его бедер. Вздрагиваю, когда его язык касается моих ключиц, плавно двигаясь вниз и достигая ложбинки. Тяжело дышу, напрягаясь всем телом и слегка выгибаясь навстречу его губам. Я не могу совладать со своим телом. Второй громкий вздох, когда он обводит языком набухшую бусинку, попутно продвигая меня чуть вперёд и уже свободно размещаясь между моих ног. Куда, кстати, отправляется одна из его рук. Глеб поглаживает бедро, притягивая его к себе как можно ближе. Никогда бы не подумала, что чужие прикосновения к груди так приятны. На ней кожа куда тоньше и гораздо чувствительней, прикосновения чуть шершавого языка и нежных губ вынуждают реагировать сотни нервных окончаний, и это все не хило отдает в голову, что до меня даже не сразу доходит осознание того, что обе его руки давно заняты другим делом и ничто не сдерживает мои руки над головой… хотя я все еще держу их там, словно привязанные. — не сдерживайся, я хочу тебя слышать — слишком много хочешь, милый. Но я не отвечаю, потому что он заставляет издать перый тихий стон, когда проводит прохладными пальцами по внутренней стороне бедра и касается тонкой ткани кружевных трусиков, которые я надела для какой-то личной уверенности в своей неотразимости… глупо звучит, но суть в том, что не планировала я, что все так повернется. Слегка массируя через ткань самую чувствительную часть моего тела, парень не отрывается от груди, продолжая поглаживать и целовать, наверняка наслаждаясь тем, как неспокойно я дышу и подрагиваю в его руках от тех ощущений, что завязываются внизу живота и дают разряд по всему телу. Но на этом Глеб не тормозит, поднимаясь губами обратно к шее, а пальцами проникая под кружева. Черт возьми, почему так приятно? — насколько нагло будет с моей стороны сказать, что ты вся мокрая? — боже, этот шепот. Точно на ухо. Я чувствую, как Глеб плывет в улыбке, выдыхая горячий воздух мне в шею, не прекращая поглаживать и массировать клитор. За что ты мне? Зачем так портишь момент? Почему так сильно влияешь? — как тебе удается так хорошо скрывать, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя? Мм? — да помолчи ты. Ну зачем? Зачем эти вопросы? К чему эти дебильные шутки? Это же не смешно. Ты же видишь, мне даже дышать тяжело рядом с тобой, а ты еще и говорить со мной пытаешься. С моих губ срывается лишь тихий стон, который заставляет Голубина замолчать наконец со своими подколами и странными вопросами, я зарываюсь руками в его волосы, притягивая к себе и вовлекая в страстный поцелуй, видимо, чтобы напряжение куда-то спрятать. Но его становится чуть больше, когда Глеб мягко входит одним пальцем, начиная делать поступательные движения. Через время добавляет второй, вынуждая оторваться от губ и застонать чуть громче. — ты очень узкая, — в ушах звенит, я слышу только биение своего сердца, которое скоро, кажется, просто разорвет грудную клетку. Он не говорил это вслух, как минимум не собирался. Кажется, я прочитала его мысли, потому как губы Глеба ни на секунду не отрываются от моей кожи, начиная целовать всё ниже, оставляя хаотичные влажные разводы. Сначала на шее, ключицах, груди, затем вдоль по животу, вынуждая меня мелко, едва отчётливо содрогаться по мере приближения его языка к последнему предмету одежды на моем теле. Который медленно, аккуратно тоже исчезает с меня, оставляя полностью раздетой в руках моего парня. Он нежно гладит мою ногу, припадая с поцелуями сначала к икрам, а после к внутренней стороне бедра. Почему каждый раз как первый? Каждый раз я вздрагиваю от его прикосновений, каждый раз кожа покрывается мурашками, словно никогда не испытывала подобного. Горячая рука парня ложится на низ живота, призывая узел внутри слегка расслабиться, а то скоро ноги сводить начнет, а сам Глеб возвращается к моему лицу, вновь нависая сверху и всматриваясь в глаза. На этот раз я их не отвожу, хоть и продолжаю с замиранием сердца заторможенно моргать и громко дышать. Пара секунд тишины, пока мы просто любуемся друг другом, а после я тянусь к ремню на джинсах Глеба, с чего-то решив, что, наверное, я должна это сделать. Может он ждет от меня ответных действий, а я тут лежу и смотрю на то, как он облизывает свои сладкие губы, как его волосы спадают, щекоча не только мои щеки, но и его нос, как мышцы на его теле играют, когда он слегка напрягается. Но мою руку вновь тормозят, из-за чего я с некоторым непониманием возвращаю взгляд на место. — я не готов кончить так рано, детка, — видимо, по мне было ясно, что я жду объяснений, вот только, как на это реагировать, я так и не поняла. Парень губу закусил, вновь отстраняясь от меня и начиная самостоятельно расстегивать ремень и снимать штаны — не в этот раз, милая, не сегодня. — я пыталась сдержать странную улыбку, что пробивалась после его объяснений, и внимательно наблюдала за действиями партнера. Хотя, не так уж внимательно, раз я увела взгляд в потолок, чтобы не рассмеяться. А он вот не отводит взгляд от моего лица. — продолжим? — я снова чувствую его тепло, он рядом, так близко, чувствую его запах, что вынуждает расслабиться, напоминая мозгу, как спокойно в его объятиях, чувствую горячее дыхание на моей шее, от которого ужасно щекотно, чувствую еле заметные прикосновения губ. А еще руку, что медленно пройдясь по животу спускается ниже, вновь начиная массировать, чтобы отвлечь от пальцев, что проникают внутрь чуть глубже чем до этого. Я снова сбита с толку, как и мое только-только пришедшее в норму дыхание. Глеб растягивает меня изнутри, продолжая двигать горячими пальцами, вызывая полу-стоны и легкое подрагивание мышц. Я чувствую, как мне в бедро упирается его не хилых размеров достоинство. И этот факт сейчас очень льстит моему самолюбию. Хотя отчасти и пугает, ведь он твердый, большой, а мне и от двух его пальцев тесно. Глеб добавляет третий, слегка придерживая меня, чтобы сильно не дергалась, замедляется, а у меня внутри уже расплываются теплые ощущения, словно я таю, как тот самый пломбир. — расслабься, — дыхание пропадает, я чувствую, как его пальцы покидают мое тело, слышу, как он вскрывает упаковку, но его лицо вновь тормозит напротив моего — обещаю, я буду очень аккуратен, — убирает прядь волос, что непонятным образом появилась на моей щеке — только не бойся. — я не знаю, успокоили или наоборот только напугали меня его слова. Кивнув мне и облизнув свои губы, Глеб вновь втягивает в поцелуй, чтобы отвлечь. Я непроизвольно дергаюсь, пытаясь отстраниться, когда он сначала проводит горячей головкой по половым губам, а после аккуратно вводит ее, но Глеб крепко удерживает на месте, не выпуская из рук и продолжая целовать. Поцелуями и нежными поглаживаниями он очень старался отвлечь и умять боль, что отчасти все-таки у него получалось. Но я даже сквозь поцелуй болезненно простонала ему в губы, когда он уже прилично вошел в меня, но остановился, давая время привыкнуть к новым ощущениям. — потерпи немного, малышка. Скоро пройдет. — я киваю в знак согласия, зажмуривая глаза и смяная простынь в руках. Глеб, продолжая поглаживать рукой мои волосы, внимательно следит за изменением эмоций на моем лице, плавно выводя член. Очередная волна боли снова пронзает тело, я морщусь и прикусываю губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу вскрик. — хватит… — силы заканчиваются, когда кажется, что дальше уже просто некуда, а парень все не тормозит, все так же плавно погружаясь внутрь. — зай, я еще и на половину не вошел, — с некой ухмылкой произносит прямо на ухо, продолжая поступательные движения и не переставая поглаживать меня по щеке. Я больше не кричу, но болезненный стон при каждом его движении скрыть все равно не удается. Что значит и на половину не вошел?! — ты слишком большой, — странно звучит, что даже мои уголки губ через боль плывут вверх, а парень лишь ласково вытирает предательскую слезинку с моей щечки большим пальцем, сладко и влажно целуя куда придется. — не льсти мне, милая, ты привыкнешь, — постепенно боль стала отступать, пальцы Глеба вновь начали умело массировать чувствительную точку, то замедляя, то ускоряя темп, что вскоре внизу живота начала разливаться приятная нега, а вместе с ней я стала сладко постанывать в плечо блондина. — Глееб… — в какой-то момент мне показалось, что я слишком громкая, но моему партнеру это явно нравилось, ведь я видела, как горят его глаза, чувствовала с какими эмоциями он целовал меня теперь, после того, как я стала получать некий кайф от того, что до сих пор доставляет боль где-то там внутри. — что же ты творишь, Любимова, — я уже думала, что только я буду так нагло стонать на всю комнату — как же ты сносишь мне крышу…

***

После такого сложного дня и такого эмоционального вечера, кажется, оба вырубиться должны были и до самого утра проспать, не просыпаясь и вообще ни на что не реагируя, тем более времени уже не мало было. И Настя так и сделала, сил даже на то, чтобы встать, одеться и умыться, не осталось. Она уснула почти сразу, и парень успел только переложить ее поудобней, а то поперек кровати лежали. А вот самому Глебу уже не спалось. Конечно, он улегся рядом, девушку укутал в самое теплое одеяло по самую шею, потому что прохладно все-таки, а она без одежды, которую сейчас надевать не хотелось, разбудит еще. Она устала, он хотел дать ей время на отдых. А сам лежал и любовался ею, поглаживая щечку, на которую порой падали прядки мягких волос, что он убирал обратно за ушко, иногда за руку держал, кожу нежную поглаживая, улыбался, целовал, а она только время от времени громко выдыхала, немного меняя положение головы на подушке, умиляя надутыми щечками. Но через время она все-таки потянулась за его рукой, когда парень убрать ее хотел, случайно нащупала его грудь, к себе хотела притянуть, но в результате сама прижалась, обняв одной рукой. Глеб ответил, ближе придвигая тело девушки, крепко обнимая, по голове и спине поглаживая, даже целуя куда-то в волосы и бормоча милости, которые она не слышала, наблюдая сны. Вскоре он положение поменял, чтобы обоим удобно было, Настю на груди своей так и оставил, раз она сама улеглась, укрыл опять, из рук не выпуская, и уже глубокой ночью отключился сам. О чем он думал? О том, за что ему такое счастье. Как он смог ее добиться, если сам далеко не идеальный парень. Как показать ей все, что чувствует, что происходит где-то там, далеко внутри него. Как защитить от всего в этом мире, чтобы никто не мог ее обижать. Ведь она только его. И сама сделала этот выбор. «Что труднее достигается, то больше ценится.» И это правило действительно работает с людьми…