Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— мм обожаю твой запах — либо мне кажется, либо Глеб издевается! Я из-за внутреннего непонимания слишком сильно на все реагирую, а он словно специально в машине руки распускал, верней одну руку. Вторая на руле была. Потом в лифте к себе притягивал, слишком прижимая, а сейчас вот, как только мы порог его дома переступили, сразу же сзади пристроился, уткнувшись носом мне в шею и сжав в своих руках мою талию. — щекотно — я испугалась слегка, а после меня накрыла волна жара от его напора, что я даже глаза закрыла. Но все-таки дыхание в шею вызывает эмоций больше, потому что меня сразу передергивает, и я вырываюсь, вызывая сильное удивление блондина, из-за чего и оправдываться пришлось. — прости — хитренько улыбается и даже глазки щурит, заметно расслабляясь, чем доказывает, что поверил в причину моего резкого отстранения. Больше не хватает, позволяя обоим снять верхнюю одежду — кушать хочешь? — я задумалась о том, чего он от меня ждет, потому не сразу поняла, что отвечать, ведь вопрос не услышала. Просто смотрю чуть потеряно — хаха согласен, точно так же себя чувствую. Давай перекусим — кивает, подмигивает и в кухню удаляется. — как подготовка? — решив, что надо бы уже взять себя в руки и начать вести себя адекватно, ведь ничего такого не случилось и не произошло, чтобы я так залипала и игнорила парня. Потому я сама разговор завожу, но тему все-таки перевожу на более отдаленную от всех этих милостей. — какая? — в смысле какая? Усевшись за стол, вопросительно смотрю в спину Голубина, а он на первых секундах держит серьезное лицо, только позже соображая — к туру ты имеешь в виду? Дак какая там подготовка. — ну да, понятно, он даже усмехается — Билеты давно куплены, альбом в сети. Мы по сути только репетируем и решаем, что исполнять. — чего ты тогда целую учебную неделю пропустил? — нет ну серьезно, не очень как-то начинать семестр с пропусков всех пар. — ну, если честно, то первые дни мы бухали, то есть праздновали. — как я и думала — потом отходили еще пару дней, потому что… так вышло короче. А там и диджей наш вернулся, его тоже встретить нужно было, а потом отоспаться бы не помешало… — мдааа удивительно увлекательное времяпрепровождение — Но дня два мы точно репетировали. — это вы, конечно, молодцы. Я многозначительно киваю, бурча что-то похожее на «ясно», но парень замечает некую усмешку. — ну перестань, ладно тебе. — ответно улыбаясь, подходит ближе, отправляя руки на мою талию, переходя на полушепот — Прости, что так мало писал. Надеялся, что ты посильней соскучишься, и нам будет приятней встретиться. — кусает губу, смотря то на мои губы, то в глаза, то даже на волосы, что падают на лицо, а после коротко и нежно целует. — я всегда сильно скучаю. Не уверена, что стала сильней за это время. — он улыбается — Если честно, я вообще где-то потерялась на этой неделе… — я же говорю спокойно, но без особой радости. И смотрю скорее на свои руки или в сторону куда-то, чем на него — пока ты не сказал, я не думала даже, что уже суббота. Мне казалось, что я дня два училась всего. А уже неделя прошла… — хах, бывает такое, не переживай, вольешься еще. В мыслях, наверное, летала, да? Обо мне хоть думала? — до этого просто с ноги на ногу переминался, а теперь поднял мое лицо к себе за подбородок, желая ответ услышать и в глаза посмотреть. — только о тебе и думала. — чуть тяну улыбку, говоря полную правду и слека даже смущаясь от таких «откровений». Но его и такое радует. — мм моя девочка — парень впивается в мои губы новым поцелуем, достаточно нежным, но более требовательным. И долго не выпускает, окончательно прижимаясь к моему стулу и все равно притягивая меня ближе — Хочу сделать тебе приятно. — шепчет на ушко, обнимая и поглаживая мою шею — Я нашел вкусное масло — масло? Какое еще масло? Причем оно тут? Боже, вспомнила.

***

Мы тогда по торговому центру гуляли, не помню толком, зачем зашли, может просто так ходили, обсуждали все время что-то, смеялись из-за всякой фигни, Глеб обнимал постоянно и к себе притягивал. Что-то мелкое мы тогда точно купили, ну, а когда устали и уже собирались уезжать, заглянули в последний отдел с различной декоративной фигней. И еще около часа провели там, рассматривая сотни странных изобретений человечества. Не представляю, как до такого можно додуматься. — знаешь что. — и вот уже оттуда мы выходили реально выдохшимися, я даже облокачивалась на Глеба, когда он придерживал меня рукой и задумчиво куда-то смотрел — Я хочу сделать тебе массаж. — зачем? — тогда это заявление удивило, ведь непонятно было, откуда родилась в его голове эта мысль, и чего он хочет. Чуть напряженно глаза на него поднимаю, а парень лишь плечами пожимает, поджимая губы. — говорят, это приятно, хочу попытаться — чуть усмехается, прижимая к себе мою голову и целуя в макушку. — ты столько всего хочешь для меня сделать… — понимаю, что я ничего не смыслю во взаимоотношениях. Он постоянно что-то делает, куда-то возит, что-то показывает, дарит, делает. А я даже придумать не могу, чем могу порадовать. Где брать идеи? Стыдно даже… — это же хорошо. Наслаждайся, мне приятно, когда тебе нравится. Нужно найти крем какой или что там еще… масло? — в тот раз мы уже не пошли ничего искать, только на карте торгового центра поискали примерно местоположение специальных магазинчиков. А после я даже не вспоминала об этом.

***

— я по запаху выбрать не смог, — Глеб увел меня в спальню, достал пакетик из шкафа, открыл оба флакончика, поочередно понюхав первым, а после и мне их впихнув — потому два взял, выбирай. — улыбается, кидая довольный взгляд, а после начинает фокусы с кроватью. — почему именно масло? — продолжая внимательно за ним следить, пока парень какую-то накидку раскладывает, чтобы постельное маслом не марать, а то оно, наверняка, плохо отстирывается, интересуюсь, повторяя его действие с тюбиками. — консультанты посоветовали. Сказали, оно как-то правильней впитывается и там каких-то витаминов много, для кожи полезно. — по интонации понятно, что объяснять это все, он не хотел, а я бы и вникать не стала — не хочешь масло? — закончив подготавливать место, парень подходит ко мне, а я вместо ответа целую его, желая показать, как мне приятно все, что он для меня делает — хочешь, я понял. — это не такое резкое — ответно ему улыбаясь, протягиваю флакон, в котором аромат нежней, он кивает, забирая из рук оба и отправляя один на стол, а второй на кровать. Я мнусь на месте, понимая, что массаж не просто так делается, а странности во мне не полностью утихли. Но он отвлекает. Как и всегда. — можно я сам тебя раздену? — шепчет на ушко, не скрывая косой улыбочки, когда обнимает со спины и поглаживает живот, где и без этого все тянет. — можно, — расслабляясь в его руках и прикрывая глаза, отвечаю на выдохе, отклоняя голову на его плечо — если осторожно. — а как же. — показательно пожимает плечами, усмехаясь и начиная стягивать с меня футболку — так тяжело дышишь, в чем дело? — отправив ее на стол, прижимает к себе, целуя в оголенное плечо. А ведь дышу я и правда слишко громко — расслабься, малышка, это же просто массаж. Ничего больше. Я хочу, чтобы тебе было приятно — да мне уже очень приятно, не видишь? — мне приятно, я просто соскучилась по твоим рукам. — опять просто. Отучите меня от этого слова. Оно уже подбешивает. — значит, я угадал. — с массажем? Определенно. Расстегивает бюстгалтер, отправляя его к футболке, а я вспоминаю, что он предлагал перекусить, но мы сразу с кухни ушли… — прошу, ложись на животик. Не против же, что я сяду сверху? — не против. — укладываюсь на кровать, удобно размещая голову на мягкой подушке, чтобы расслабиться проще было, а после чувствую, как парень усаживается на мои ноги, нанося масло на спину и свои ладошки. Приятно, даже несмотря на то, что масло чуть прохладное, все равно приятно. — не больно? — для начала Глеб, слегка поглаживая, равномерно нанес жидкость на всю кожу, а после стал, массировать плечи, добавляя силу. Ответить вслух я уже не могла, потому что таяла от невероятных ощущений, только головой помотала, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая — отлично. — я сейчас расплавлюсь — не знаю, сколько прошло времени, не знаю, как, когда и где Глеб учился это все делать, я просто потерялась в кайфе и не смела ему мешать. Эта фраза прекрасно описывала мое состояние, потому что от его горячих ладоней реально хотелось плавиться. А парень только довольно усмехнулся. — я заканчиваю, но могу продолжить, если хочется. — слишком пошлый голос. Или это я уже под впечатлением — могу перейти на руки, — показательно переходит обратно на плечи, а после спускается по бокам — могу… — не нужно. — отвечаю на выдохе, потому что уже дальше некуда, и Глеб покорно падает рядом со мной на кровать, освобождая от пленящих разум рук. — я заслужил поцелуй? — сначала я просто глаза открыла, чтобы посмотреть на того, кто так нежен со мной, увидела его довольную мордаху, а после вопроса захотела пододвинуться — не вставай, нельзя резко передвигаться. — сам тогда двигайся — киваю, предлагая подползти ко мне, раз уж он не дает самой к нему переместиться. — куда? Сюда? — специально играя и задавая лишние вопросы, все-таки приближается, укладывая голову на ту подушку, где только что лежала моя, продолжает заигрывать глазами и закусывает губу. — сюда — специально не замечаю все эти маневры, тут же приподнимаясь, чтобы нависнуть над его лицом, обхватываю скулы, чтобы не дергался никуда, и целую в губы, всеми силами благодаря за все, ну и удовлетворяя свое внутреннее желание и неспокойствие. — мм неужели настолько приятно? — в первую же паузу, довольно расплывшись и заметно удивившись, спрашивает, а я не отвечаю, вновь затыкая губами — может в массажисты пойти? — что сложного молчать? Я просто хочу целоваться — Хотя ты не разрешишь, наверное, к другим прикасаться. — продолжая игнорить все эти двусмысленные фразочки, я, лишившись дыхания, просто прижимаюсь к его груди, обнимая. Он отвечает, поглаживая и заметно тяжело дыша. Удивительно, что я даже его дыхание сбила своим напором. — предлагаю отправиться в душ, думаю, хватит уже впитываться. А после пойдем фильм смотреть, я ужастик скачал — то есть даже приставаний никаких не будет? Я, конечно, помню, что он еще в начале сказал, что это просто массаж и ничего больше. Но до этого он все время явно не на простой массаж спины намекал. Хотя так для меня же лучше.

***

Я на самом деле отправилась в душ, Глеб с намеком предлагал разделить со мной эту участь, но даже настаивать не стал, отправившись подготавливать все для уютного вечера, когда я сказала, что сама вполне могу справиться. Достаточно быстро выполнив задачу по удалению лишнего масла, я уже вышла, накинув футболку парня, которую заранее стащила. Глеб подготовил даже какие-то вкусности, чтобы не просто так смотреть, сок купил, как когда-то в прошлом. Мы тогда, вроде бы, перед днем рождения Маши у него сидели или же нет… не помню точно. Я вредничала, он слегка поругался, потом сок этот предлагал, а потом сам же его у меня и забирал. Интересно, он помнит или просто так купил? Или повторения хочет? Кто вот его знает. Ходит, улыбается, подмигивает порой, а потом и под нос себе что-то бурчит, когда пульт работать отказывается. Батарейки в нем меняет, иногда реально с самим собой разговаривая, видимо, забывая, что я рядом сижу и слышу все. Забавный. И все бы ничего, мы стали смотреть ужастик, потому что настроение у него сегодня такое, парень чем-то хрустел над ухом, а мне ничего в рот не лезло, не хотелось и все тут. Но это очень странно для меня. Я уже тогда понимала, что что-то не так. Позже мне стала ясна причина. Да здравствуйте, женские проблемы. Почему именно сейчас? У меня ничего не болело все это время и именно сегодня, именно когда я должна спокойненько наслаждаться фильмом и радоваться жизнью, мой организм принял решение, что животу стоит поболеть. Причем сразу очень сильно, что я даже вздрогнула, когда в боку закололо. Пришлось сказать Глебу, что вернусь скоро, а самой, уверенно сдерживая стон от боли, направиться за таблеткой. На всякий случай, уже всегда ношу их с собой. — все нормально? — черт. Напугал ведь. Кто так делает? Я стояла уже на кухне, запивала вторую таблетку, хотя точно знаю, что они слишком сильные, и даже одну целую пить не рекомендуют, предлагают половинку всегда… ну не суть сейчас. В кухню незаметно зашел Голубин, сначала, по-видимому, рассмотрев, что я делаю, а потом неожиданно задав этот вопрос — что ты делаешь? — так смотрит еще, словно я что-то запрещенное творю. — таблетку выпила, — он ближе сразу подходит, пока я воду допиваю, и нахмуренно всматривается, словно спрашивая «зачем» — живот заболел, — я даже блистер ему показываю, хотя не думаю, что он название этих таблеток знает. А внутри все так же больно, что стоять спокойно тяжело. — зачем две? Сильно плохо? — забирает таблетки, со всех сторон их рассматривая и во что-то вчитываясь. Там нет столько информации, сколько он хочет найти. — чтобы помогло быстрей. — глупо звучит, знаю. Но у меня нет иного объяснения. Я никогда по две не пила, но сейчас заболел сильней, чем бывает… — ты же понимаешь, что так не работает? Зачем себя травить? — на меня чуть взволнованно смотрит, замечая, что за больное место держусь. А именно за низ живота. Ну явно не желудок болит, думаю, он это понял. — перестань, — жмурюсь от того, что внутри словно со всей силы что-то сжимают, а сама отхожу, убирая стакан, — если тебе станет проще, то обычно я так не делаю. — за что? Ну вот за что, организм? — ладно, давай ложись тогда, — Глеб под локоть берет, уводя обратно в зал, куда я и так собиралась, подушку на подлокотник укладывает, кивая, чтобы легла, а сам уходит в спальню, возвращаясь уже с пледом. Спойлер: таблетки все никак не хотели помогать. Низ живота болел все сильней, что казалось слезы из глаз вот-вот сами собой польются, а я уже не смогу лежать на месте, потому что захочу на стены лезть. — Глеб? — сил терпеть не оставалось, потому я решилась потревожить парня, что продолжал слегка напряженно наблюдать за тем, как я порой тяжело дышала и глаза жмурила. Кажется, никто уже не вникает в фильм. Он сразу отозвался, вопросительно промычав, — есть бутылочка? Ну или еще что, куда воды теплой налить можно. — сейчас, погоди, — с места срывается, быстро топая на кухню, хотя я и сама бы сходила, только ответ услышать хотела. Но, видимо, ладно уже. Возвращается парень достаточно быстро с обычной пластмассовой бутылочкой, до горлышка наполненной водой, и с ней же усаживается на колени перед диваном. — не горячо? — забрав у него вещь и поблагодарив, я сразу прижимаю ее к низу живота, ощущая приятный жар и понимая, что боль почти сразу чуть отступает. Не горячо, отлично — и часто так болит? — так сильно еще никогда, — я облегченно прикрываю глаза, так даже удобней, потому что не вижу взволнованного блондина, что все еще на полу рядом сидит и встревоженно осматривает — в принципе обычно не болит, но, как видишь, нам сегодня ужасно повезло… — да уж. Повезло. — не смешная шутка, я знаю — а тепло помогает? Хоть немного легче? — кивает на бутылку, которую я уже под футболку отправила, чтобы чувствовать лучше. Киваю в ответ, убеждая, что так и правда комфортней. Он заметно расслабляется — Зачем тогда таблеток столько выпила? — но вот сердится теперь. Не надо на меня сердиться, мне и без этого тяжело. — перестань, — я лицо от него отворачиваю, недовольно хмурясь, а Глеб, игнорируя мои слова, поднимается с пола и укладывается за моей спиной, обнимая, укладывая горячие ладошки на мой живот и целуя в голову. Мы так все оставшееся время фильма пролежали, мне стало легче, но тянущая боль не прошла. После еще обсуждали что-то, разговаривали о том, что вот-вот уже Глеб уедет по городам, пропустит учебу, а я буду тут без него, без всех наших встречь, разговоров, прикосновений. Так грустно, словно навсегда расстаемся, хотя он меньше чем на месяц уезжает. Был у нас момент похуже. Правда тогда мы еще парой не были, ну и скучала я немного иначе… Конечно, мы, наверное, будем переписываться, созваниваться может. Но рядом его не будет. А я уже привыкла, что он всегда где-то близко. Ну или в любой момент может приехать.

***

Эти несколько последних дней перед туром пролетели просто незаметно. Хотя что тут говорить, если я недели и месяца мимо своего внимания могу пропустить… Я была у Глеба, когда он вещи собирал, смеялась с того, как «обоснованно» он выбирает, что ему нужно, что точно нет, а что он возьмет просто чтобы было, а вдруг пригодится. Помимо вещей пришлось проверять его документы, потому что сам он был уверен, что полностью готов к полету, но даже паспорт не искал. Забегался, видимо. Но несмотря на то, что со стороны его сборы выглядели забавно, все равно все было под полным контролем. Его контролем. Но странности добавляли ему привлекательности, потому он несколько раз задавал странные и нелогичные вопросы, отвечать на которые мне было сложно, просто потому что я не понимала, чего он хотел. Он забивал, я смеялась, а после он строил из себя всезнающего, когда говорил: «слушай, а… хотя не важно. Я сам.» И сборами странности не закончились. Потому что я поехала с ним в аэропорт, желая попрощаться там. — я только получил тебя сполна и уже должен уезжать. Какой ужас, как грустно… — это он выдал, когда мы вышли из такси на парковке. Я, конечно, ожидала когда-нибудь услышать подобное, но, признаюсь честно, думала, что сделает он это раньше, а не через две недели. — пошли уже, а то еще на самолет опоздаешь, — я усмехнулась, дернув его за руку с чемоданом в сторону главного входа. Мне тоже грустно, правда, но я не хочу, чтобы все его планы изначально пошли коту под хвост. Приходится держать свои эмоции под контролем, чтобы и ему легче было, чтобы улетал с хорошим настроением. Удобно было и то, что Максим с Артемом летели с ним. Иногда выступать вместе будут. И учебу пропускать. Катя тоже провожать поехала, впервый раз все-таки. Мы с ними уже на месте пересеклись, и вместе пошли к месту прощания. Дальше нас уже не пустят, мы сможем только посмотреть, как парни уходят на следующие проверки ручной клади. — умоляю, Любимова, не натвори тут ничего без меня, ага? — вот ну надо же именно такую фразу сказать мне, когда мы на прощание обнимаемся. Ну вот откуда ты такой, а? — Если что, я приеду потом, и мы разберемся, ладно? — отпустив из объятий, поднимает к себе мою голову за подбородок, заглядывая в глаза. — да ну тебя, — я фыркаю, отдергивая от него голову, чтобы не смотреть в глаза, чтобы не показать, как там слезы собираются, хоть он и пытается шутить. Но парень за руку хватает, вновь к себе притягивая. — дай поцелую, — повторяет действие с рукой и моим подбородком, затягивая в долгий нежный поцелуй. Как же сносит крышу. Нереально. — не скучай, малышка, я напишу. — в последний раз улыбаясь, смотря четко в глаза, целует в лоб, а после отходит к парням и к дверям, куда меня не пропустят — не натвори. Приеду, проверю. — вынуждает сквозь теплые легкие слезы посмеяться, помохав в ответ рукой, и скрывается в толпе.

***

Знаете, что самое стремное? Вы даже представить себе не можете, во что я тут вляпалась. Вот зачем? Зачем он это сказал?! Накаркал, ведь, Голубин! «Не натвори ничего, Любимова»! Надо же было сказать так. Вот надо же было?! Я не творила, честно говорю, я ничего не творила. Но оно само все так сложилось… И сейчас меня собираются положить в больницу на неопределенный срок.