Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Я еще с вечера стала думать, что мне вообще в этой жизни нужно, чем я регулярно пользуюсь, и что, если я действительно буду переезжать, я должна с собой взять. Вечером же я поговорила с мамой, которая чуть усмехнулась моему недовольному тону и сказала, что мне самой решать, переезжаю я или нет. Она не против и сказала об этом Глебу. Да уж. А вот Глеб мне сказал не так. Он поставил меня перед фактом. Потому, когда он еще раз мне напомнил, я реально стала складывать вещи. Ни за что бы не поверила, что все будет вот так вот спонтанно и резко. И без моего согласия. Хотя, была бы я сильно против, я бы собирала вещи? Думаю, что нет.

***

— готова? — я смотрела в полупустой шкаф, пытаясь понять, может ли мне что-то еще пригодиться. Да, я понимала, что большая часть вещей в нем висят тут круглосуточно, потому что ношу я лишь малую часть. Ну, а вдруг? — наверное… я не знаю, что с собой брать. — пожимаю плечами, смотря на подошедшего блондина. — да если что, еще раз заедем. Не проблема. — окидывает взглядом вещи, сумку, что я собрала. Судя по его решению, съезжаю я минимум на месяц, потому вещей беру достаточно много — давай одевайся. — безэмоционально наклоняет к себе мою голову, целует в висок и забирает сумку, уходя из комнаты. Странный какой-то сегодня. Но я слушаюсь, натягивая джинсы и какую-то футболку. Все равно на машине поедем. Точно не замерзну. Топаю к парню, оповещая, что собралась, ловлю его слегка неодобрительный взгляд на моем внешнем виде. Но он ничего не говорит. Надеваем верхнюю одежду, оба молчим, он, как я уже сказала, сегодня в принципе неразговорчивый и невеселый. Да и не только сегодня. После вчерашнего разговора таким стал. А я… а я не знаю, что сказать. Не уверена я как-то в том, что делаю. Нет ну это ведь так странно съезжать к Глебу. — надеюсь, слез не будет, — мы уже из квартиры вышли, я дверь закрыла и шла вслед за парнем, что нес мою сумку и решил заговорить. — по поводу? — не совсем понимаю вопрос, но понимаю, что он странный. Чуть хмурюсь, хоть и понимаю, что лица моего он не видит. — ну уезжаешь от родителей к парню извергу. — выходя из подъезда, останавливается и придерживает мне дверь, наконец смотря в глаза. — почему извергу? — я усмехаюсь, интересуясь, с чего он сделал такой странный вывод, а он лишь плечами пожимает, отводя взгляд. — ну я же не знаю, какой я в твоих глазах. — что это тут такое началось? — самый лучший, — я останавливаюсь у его машины, поворачиваясь на сто восемьдесят, чтобы стоять лицом к лицу, и улыбаюсь, протягивая руки для объятий, в которые он не заходит, тормозя в одном шаге и многозначительно мыча. — не веришь? — специально глаза на этот жест закрываю, подходя и все-таки обнимая, целую коротко в губы. — не всегда чувствуется. — приобняв по привычке одной рукой за талию, когда руки на плечи закинула, отвечает на поцелуй, — давай в машину — чуть пихая к двери, отодвигает меня в сторону, шлепая, когда я все же разворачиваюсь к нему спиной. С чего это вдруг? — не пищи, я только начал. — начал что? Непонятно…

***

В машине Глеб сразу стал кому-то звонить, о чем-то говорить, я не вслушивалась, но слегка напрягалась с того, что он какой-то недовольный сегодня. Ехать нужно было не очень долго, но все это время он болтал с кем-то, а я смотрела в окно, понимая, что грусть от, так называемого, переезда отпускает, и на ее место приходит полное спокойствие, словно я просто с ночевой к нему еду. А Я ведь уже далеко не раз там оставалась. Когда мы подъезжали, парень все еще не закончил разговор, что странно, ведь обычно он так не делал. Он при мне вообще мало по телефону говорил, пара фраз может, а тут словно специально не хотел в тишине со мной сидеть. Остановившись на парковке, Глеб сбросил вызов, но уже через пару секунд ему вновь позвонили, и он в секунду изменился в лице. Кажется, разозлился… опять? Дал мне ключи, сказав идти открывать дверь, сам сумку мою забирал из багажника и потом пошел следом. Я не слышала, что он говорил, потому что парень держал дистанцию, а после молча слушал кого-то на том конце, с каждым словом словно заводясь все больше. Непонятно… кто там такой? Только в лифте он наконец бросил трубку и убрал телефон в карман, забрав у меня ключи. В квартиру пустил вперед, сумку мою на тумбу поставил, если не сказать бросил, дверь за нами закрыл, а я, как не своя постояв, все же отлипла от наблюдения за ним и стала снимать верх, позже направившись в спальню, когда Глеб на кухне скрылся. Думаю, его сейчас лучше не трогать. И так настроение так себе. — можешь сразу раздеваться, — он сказал это громко, чтобы я из коридора услышала. И я услышала. И достаточно напряглась, потому как тон у него был слишком серьезный, что даже холодок по спине пробежал. Что это значит? Он же явно не переодеться в домашнюю одежду мне предложил. Я переспросила, продолжая уходить, словно не хотела слышать ответа. — продолжим урок воспитания. — и я его и не слышала. В спальне поняла, что забыла, зачем вообще так сразу сюда направилась. Постояла на месте, потупив и порассматривав обстановку, а после вновь напряглась после того, как услышав, что Глеб направляется ко мне, повернулась к двери лицом и заметила его слишком напряженный вид. Что-то точно не так. Но что? Почему он такой нервный? Я что-то сделала? — в чем дело? — я чуть хмурюсь, сжимаясь где-то внутри, когда он, не останавливаясь, идет прямо на меня, сжимая скулы. Почему так страшно? Почему он сердится? — думала, я покричал, остыл и забыл? — чего? Я от нервов, видимо, не соображаю. Парень пытается схватить меня за руку, но я ее заранее отдергиваю, боясь почувствовать боль. — у меня все еще болят руки. — синяки почти прошли, но ощущения остались, наверное, это просто самовнушение и очень сильное впечатление, что все еще не отпускает. Но и шишка еще не совсем исчезла, а Глеб за нее почти ухватился. — я помню. — мы не разрываем зрительный контакт, хотя он кивает, а я очень опасаюсь смотреть в его глаза, руки за спину завела, спрятав от него, чтобы перехватить вновь не пытался. — они мне не нужны. — хватая выше локтя, парень дергает меня к столу, поворачивая боком к себе, а после достаточно резко укладывая на него грудью. — эй, что ты…? — от неожиданности глаза округляются, руками я упираюсь в гладкую поверхность, потому как иначе я бы точно умудрилась чем-нибудь удариться, а после не успеваю ничего спросить, потому как получаю шлепок по пятой точке — ау — вот это поворот. Я была не готова к такому. Что происходит? — ты хоть пыталась представить, как это все выглядело с моей стороны? — плохо соображая, что он вновь поднимает тему больницы, я получаю следующий удар, который был уже сильней, что вскрик был более звонким. Он все еще злится? Ну верней, он мстит мне сейчас? С чего он вновь завелся? — Глеб… — дай мне объяснить. Зачем ты? Я пыталась чуть приподняться на руках, чтобы посмотреть на него, но парень надавил на спину свободной рукой, обратно прижав. Почему? Я же пыталась объяснить. — ты хоть на секунду задумалась, что это ужасно неприятно, когда тебе не доверяет близкий человек? — вновь шлепок, от которого я кричу, ведь силы он вновь добавляет. Черт. Нет, прекрати. Я понимаю, что виновата. Перестань! — я доверяю — как доказать? Боже, я вообще не могу понять, что мне сейчас сделать, чтобы он успокоился. — аай — хватит, это же уже слишком. — доверяешь?! — видимо, мой ответ ему не понравился. Но ведь это же правда. Тут вообще дело не в доверии было… — Все в твоем окружении знали. Все! — наклоняется к уху, четко проговаривая, чтобы все услышала, а после вновь выпрямляется — Кроме меня. — шлепает в очередной раз, вынуждая жалобно проскулить, ведь кричать, похоже бесполезно. Я уже и лбом утыкаюсь в стол, зажмуривая глаза — Это доверие? — Глеб, я… аай. Ну перестань! — предпринимаю новую попытку встать, чтобы быть с ним наровне, чтобы попытаться все объяснить, чтобы действия эти его прекратить. Я даже с силой отталкиваюсь, закрывая глаза на боль в кисти, надеясь на то, что он не ожидает моего рывка и не сможет удержать. Наивная. — я не закончил. — я успела приподняться, да, я почти полностью выпрямилась. Но он вновь надавил на спину, недовольно фыркнув и сильней прижав к столешне. Черт… — ты был занят… — ну послушай же ты меня. Ты ничего этим не добьешься! — ау — окончательно сдаюсь, когда парень вновь шлепает и продолжает практически кричать. Я только злю его, всеми силами пытаясь оправдаться. — занят?! Давай ты запишешь себе куда-нибудь, что то, что я занят, не является причиной для твоего молчания! — перестань же ты, мне больно! Но я уже не кричу, продолжая мычать в стол, — и будешь повторять это в своей голове регулярно! Пока не запомнишь! — последний шлепок, после которого рука с моей спины исчезает, а до мозга доходит, как же сильно я его обидела. — стой, — парень почти сразу разворачивается и собирается уйти из комнаты, тяжело выдыхая, но я, собрав мысли в кучу, выпрямляюсь и хватаю его за руку, тормозя — прости. Прошу, пожалуйста, прости меня. — он только повернуться обратно успевает, слегка даже удивленно, как я уже висну на его шее, стараясь как можно сильней прижать к себе — Не обижайся. Я не хотела, правда не хотела, чтобы ты переживал, чтобы ты нервничал, концерты отменял. — одной рукой поглаживаю и массирую шею, второй несильно зарываюсь в его волосы на затылке. А после даже губами касаюсь нежной кожи рядом с татуировкой короны — Прости меня… Глеб даже не обнимает в ответ, в очередной уже раз тяжело выдыхая, когда я целую его шею, запрокидывает назад голову, ждет, когда я замолчу, а после кладет обе руки на талию по бокам и слегка надавливает большими пальцами, пытаясь оторвать от себя. Ну пожалуйста, перестань злиться. Я не могу тебя таким видеть. — не уходи… — я понимаю, что он хочет остыть, но ведь если он не отпустит эту тему, а просто заглушит ее в себе, оставшись в одиночестве, потом нервы снова вернуться. Это не выход. Но мне приходится поддаться и отпустить, вновь столкнувшись взглядами. — я и не ухожу. — странная усмешка, а затем Глеб наклоняется и подхватывает меня под бедра, перетаскивая к кровати и кидая на нее. Меня все еще пугает его взгляд… и не только он. — ай. Что ты делаешь? — наверняка, я выгляжу как запуганная жертва, ведь сейчас я оперлась на локти и инстинктивно стала чуть отползать назад, когда парень приближался. — продолжаю начатое. — что начатое? Когда начатое? Вопрос на лицо. И он отвечает, уже встав коленями на кровать по сторонам от моих ног и начав расстегивать ремень на своих штанах, — Что давно хотел с тобой сделать, но сначала тебе плохо было, потом я уехал, а ты даже в больничке решила отлежаться и попрятаться там от меня. Зато теперь не отвертишься. — поднимает взгляд с коварной улыбкой на меня, а я вновь отползаю. — Стоять. — Глеб… — он хватает меня за край джинс, удерживая на месте и начиная расстегивать пуговицу и молнию, на что я начинаю тормозить его руки, хватая за кисти. Останавливается. — убери руки, я не хочу делать тебе больно. — ну нет. Ну так не честно. Может не надо? Ты злишься. — не вынуждай. — дергает разок руками, скидывая мои и продолжая свое дело. Стягивает джинсы почти до колен, вынуждая помочь ему и закатить глаза, да и голову запрокинуть. — Глеееб, боже — а после он даже решает с легкостью перевернуть меня на живот, что явно отразится на моих щеках румянцем. На работу свою посмотреть решил? — не сильно, можно было продолжить. — угадала. Но покорно молчу, боясь что-либо сказать, а то вдруг ему снова не понравится. — Да? — но и молчание мое он не одобрил, одарив легким шлепком, но выбив из меня стон с отрицанием. Переворачивает обратно, спускаясь с кровати, стягивая с меня джинсы окончательно. — сними футболку — черт тебя, ты еще и командовать вздумал! Смотрит с ожиданием, полностью расстегивая ремень и спуская с себя штаны. — ты первый. — продолжая лежать без движений, с неким даже вызовом смотрю в его глаза, ловя в них искру от моего ответа. Чуть склоняется, бросая пошлую улыбку, и, хватая меня за щиколотки, дергает к себе. — снимай говорю. — усмехается тому, что я вздрогнула, испугавшись его резкости, а после все же быстро стягивает с себя футболку. Приходится послушаться. В то время, как Глеб избавляется от последнего предмета одежды на своем теле. Я снимаю футболку, которую тутже у меня из рук вырывают, куда-то отбрасывая, затем с меня исчезает и лиф, спиной вновь падаю на постельное, чувствуя прохладные пальцы, стягивающие трусики. Боже мой. Ни за что бы не подумала, что все так повернется сейчас. Глеб нависает сверху, раздвигая мои ноги и уверенно между ними устраиваясь, убирает руки наверх, припадая к шее и опускаясь одной рукой к половым губам. — согласись, что возбудилась. — опять пошло усмехается, открыто намекая на свои меры «воспитания» и одновременно с этим слегка растягивая меня изнутри. А ведь серьезно, почему организм реагирует на такое? Я знаю, что кто-то специально занимается подобным, но ведь Глеб даже ругался. В этом не было ничего приятного. — тебе это нравится? — конкретно намекаю на то, что он по сути позволил себя поднять на меня руку и причинить мне боль, показываю в интонации удивление тому, что ему приятно заниматься подобным. Но он лишь шутит. — ты у себя спрашиваешь? — на место пальцев приходит кое-что куда большее. И в этот раз меня так сильно не жалеют, потому как входят сразу и достаточно глубоко, вызывая громкий стон и заставляя изогнуться. Злится. Он определенно злится и не сдерживается. — могу повторить для убеждения. — Глеб подхватывает мою ногу, так как они непроизвольно поджались после его толчка, и сжимает бедро так, что там, наверняка, останутся следы. — отстань. — я фыркаю на его подколы, потому как мне они не кажутся такими смешными, даже в плечо его не сильно пихаю, надеясь показать, что неприятно, да и слегка больно, за что опять получаю удар по бедру, изгибаясь навстречу парню и вцепляясь в него. Да сколько можно?! — не груби мне, тем более когда я в тебе. — даже сил нет что-то отвечать. Глеб поднимается с шеи к губам, я обхватываю его ногами за торс, потому что иных вариантов избавиться от напряжения просто нет, и руками за плечи, пытаясь прижать сильней. Почти подхватываю его ритм, который парень постепенно ускоряет, вжимая меня в кровать и не давая пошевелиться. Это нереально. Нет. Это просто невозможно. Странная мысль. Но я не могу ее не озвучить. Мне кажется, что он стал больше… как минимум потому что теперь парень входит куда глубже, чем в прошлый раз, доставляя некоторую боль. Это возможно еще и из-за ритма, который становится каким-то грубым и жестким, вызывающим мои громкие стоны и заставляющим сжимать что есть силы его плечи. Но тем не менее мой организм охотно отвечает на все, распуская приятный жар где-то внутри и вынуждая подрагивать в руках блондина. Невозможно.

***

— Глеб? — с момента нашей «ссоры» прошло уже достаточно времни, Глеб вообще почти сразу ушел, как только мои ноги перестали вибрировать, занимался какими-то делами, явно пытаясь отвлечься и что-то доделать. Я еще какое-то время полежала, переводя дыхание, ведь он слишком сильно меня вымотал. — да — сейчас он сидел в зале на диване, продолжая с кем-то переписку, насколько я знаю, по работе. А я решилась прийти к нему поговорить. А то мне скучно, а он уже слишком долго чем-то там занят. Какая-то я эгоистка получаюсь… — я… — это же так глупо будет сейчас говорить про его член, да? Зачем я вообще решила об этом спросить? Что мне даст та информация, которую он может мне дать? — говори уже. — парень на пару секунд задерживает на мне взгляд, а после вновь утыкается в телефон. Как незаметно свалить? — это странный вопрос. — как придумать странный вопрос, чтобы он не заметил, что я передумала задавать изначальный? Слишком много вопросов. Слишком. Нужно что-то делать. — хм задавай, я слушаю. — ты не слушаешь, ты смотришь в телефон и оживленно что-то печатаешь, наверняка, думая только о том, о чем тебя сейчас спросили. — о твоем… достоинстве. — была не была. Хоть настроение ему подниму. Отвлеку от работы. Не сможет же он оставить без внимания такую тему, еще и поднятую мной. — хаха, воу, ну удиви меня. — даже глаза от гаджета оторвал. Я же говорила. Вот только не учла, что не готова я к тому, что он заранее посмеется надо мной. Ну или над моим выражением. Да не важно. — да блин — хмурюсь, резко передумывая говорить о том, что сидит в голове, собираюсь уже отойти от парня и утопать куда-нибудь с его глаз, но он успевает остановить, положив руку на мою ногу. — ну начала уже, так продолжай. А то я, как и ты, стану загоняться, что у меня что-то не так. — он притягивает к себе, усаживая на колени, одной рукой приобнимая, а сам вновь отвлекается на телефон, читая сообщение на экране блокировки, — Маленький? — все-таки не став отвечать, убирает телефон в сторону, смотря на мое лицо и совершенно спокойно, без усмешек или улыбок спрашивая. Ты, блин, серьезно? — нет. — не сдержавшись, закатываю глаза, все-таки заставив его расколоться и натянуть улыбку. — наоборот мне показалось, что он стал больше, чем в первый раз… — ужасно тупо звучит. Донельзя тупо. — аа, ты об этом, — Глеб кивает, посмеиваясь и чуть сильней меня к себе притягивая — ну я как бы измерять не привык. Но в первый раз я боялся сделать тебе слишком больно, потому не стал рисковать и не входил полностью. — пожимает плечами, окончательно прекращая свои махинации с моим перемещением и укладывая ладонь чуть ниже талии. — а сегодня? — я хмурюсь зачем-то, словно сама не понимаю, что сегодня он зашел дальше… — сегодня я не успел об этом подумать вовремя, — ну да, твои мысли были заняты явно чем-то другим, когда ты ругался и распускал руки — но извиняться не стану. Тебе было приятно, Я видел и слышал твои эмоции. — не обязательно так выделять слова, я знаю, что не сдерживала стоны. Мне было сложно. — хм — единственное, на что меня хватает. Я решаю больше ничего не комментировать, просто встать с его колен и уйти, закончив этот разговор. — я мог бы быть еще грубей, — но он усаживает обратно и удерживает, вынуждая в глаза посмотреть — так что если еще такое повторится, можешь не расчитывать на легкое прощение. — легкое прощение? Это ты о том, что было несколько часов назад? Об этой накрывшей тебя злости? Я даже прищуриваюсь, ищя в нем подвох — Я не шучу. — я вижу. — он строит серьезный взгляд, а я отворачиваюсь, снова пытаясь уйти. Но Глеб, видимо, решает, что я не совсем поверила его словам, потому что дальше начинает убеждать. Или же угрожать? Но главное, что снова удерживает на коленях. — ходить потом не сможешь. — а можно поменьше серьезности в голосе? — Да и делать это будешь только рядом со мной — вот так уже по-лучше. — да поняла я, успокойся. — убираю его руки с себя, чтобы наконец-таки уже встать и уйти. Теперь получается. Ну неужели ты больше не будешь меня останавливать. — стоять. — понадеялась, наивная. — Это что? — парень вновь тормозит меня, укладывая ладонь на коленку, не давая сделать шаг, и смотрит куда-то в сторону моих шорт, чуть приподнимая их, хотя и так короткие, и открывая полностью красное пятно в виде ладони. — ты у меня спрашиваешь?! Это, вообще-то, твоих рук дело. — что за тупой вопрос? Ему память отшибло? Он сам этот след оставил. И не только этот, между прочим. — да я помню, но времени то уже сколько прошло. — даже на часы специально смотрит, а до меня доходит смысл его вопроса. Бил он, конечно, не сильно, и след должен был через несколько минут уже сойти. А прошло уже несколько часов. А след еще на месте. — у меня кожа стала слишком чувствительной после больницы. — пожимаю плечами, сообщая эту не самую приятную новость. Мне очень некомфортно теперь, потому что любое воздействие слишком ярко воспринимается. — это же ненормально. Так не должно быть. — зачем ты мне это говоришь? Еще и таким недовольным тоном. Я знаю, я понимаю. — что я могу сделать? Они же меня типо вылечили, а я теперь только больше мучаюсь. — больная тема, короче. Даже поднимать ее не хочу. Неприятно. — сильно больно? — а какая уже, собственно, разница? Тебе ли не все равно? Хотя, наверное, не все равно. Спрашивает то искренне. Даже во взгляде читается сожаление и некоторые извинения. — жива, как видишь. — но на него я фыркаю, вырываясь из рук и уходя — Забей, пройдет когда-нибудь. — забей? Действительно, блин, забей…