Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— она останется у меня сегодня, не теряйте. — при мне Глеб позвонил Славе, чтобы предупредить о нашем решении, которое, не смотря на мое полнейшее согласие, принять и озвучить было очень сложно. Я правда хотела бы вернуть все назад, и судя по его словам, он тоже хочет. Почему тогда внутри все равно ужасно больно, сковано и неуверенно? Потому что я виновата. И мне кажется, на это нельзя просто так глаза закрыть. — ммм — сейчас мы уже вдвоем переместились в кухню, парень убедил меня выпить чаю, а потому потянулся за кружками на самую верхнюю полку, болезненно простонав. Мало того, что кружки раньше были поближе, а теперь он почему-то решил достать другие, дак еще и у него явно что-то не так, раз даже не смог сдержаться. — в чем дело? Тебе больно? — не смотрю я теперь и на свою скованность рядом с ним. Мне стыдно, я не решаюсь глаза поднимать, но после такого поворота сразу реагирую и осматриваю с ног до головы, выискивая причину. — да я вчера слегка переборщил в зале с непривычки… вот мышцы забились ужасно. Пройдет. — парень рукой машет, успокаивая, сам кривится от неприятных ощущений и одной рукой плечо мнет, продолжая спиной ко мне стоять. — уверен? Их же, вроде, разминать нужно… — на всех спортивных площадках массажисты есть, всегда же мышцы разогревают, массируют, чтобы не забивались… самим долго проходить, наверное. Хоть я и не разбираюсь. — можно, но руки как-то не доходят до этого. — чайные пакетики уже в кружках, заливает все кипятком, проливая немного и недовольно шикая. Руки не слушаются? Сводит может? Даже не представляю, насколько ему сейчас больно может быть. — плечи болят? — я к нему подскакиваю, забирая чайник, помогая вытереть кипяток со стола, неуверенно поглядываю на все его движения. А еще проверяю шкафчик с посудой, который почему-то теперь почти пустой… — да все болит. И плечи и руки, даже спина слегка. — решает немного зарядку поделать, куговыми движениями мышцы разминая, но по лицу его видно, что боль никуда не девается. — они разбились слегка… — чего? Это он про кружки? Как они могли разбиться все сразу? И как это так «слегка»? Я чуть встревоженно продолжаю наблюдать, забыв о том, что глаза весь день от него прятала. И, видимо, в этот момент и прокалываюсь, когда он ловит мои переживания. — Сделаешь массаж? — амм… — массаж это ведь прикосновения к нему. Да, это первое, о чем я подумала… мне нужно будет его касаться… — если кхм хочешь… — странно звучало, потому как его вопрос предполагал даже не желание, а некоторую необходимость, что ли. А я не согласилась помочь, а словно одолжение сделала… Вновь волосы поправлять стала, голову отвернув, плечами пожала, пока он наблюдал внимательно за всеми моими эмоциями, читая каждую мелочь. Чай то у нас заварился, вот только он горячий ужасно, а я кипяток не пью. Да и вообще на чай была не настроена, только из-за убеждений его согласилась. А сейчас даже не знала, как сказать и как разрядить обстановку. Глеб взял это дело на себя, показательно передо мной стянув с себя футболку, оставшись только в штанах. Он что-то еще сказал, вроде бы, вот только я не услышала, потому как невольно глазами по его телу пробежалась, словив уйму воспоминаний, что даже коленки подкосились. Разрядил, блин! Мне теперь дышать сложно. А сам просто сразу на выход пошел. Вот надо же так. У меня было время, чтобы перевести дыхание, а после Глеб протопал в зал, куда я уже за ним и направилась. Решили, что если он будет лежать, мне будет удобней, а потому парень занял место на диване, а мне предстояло усесться на него сверху. Черт возьми, почему так сложно? Но я пересиливаю себя, слишком громко выдыхая перед делом. Плечи. Нужно начать с плеч. Он заметил, как тормознуто я решаюсь? Мы, кажется, с минуту просто молчали, а я сидела на нем и смотрела на его широкую спину, не смея коснуться. Он молча ждал. Хотя руки его лежали вдоль моих ног и пару раз он словно случайно касался меня подрагивающими пальцами. Очередной глубокий выдох, и я аккуратно начинаю массировать плечи парня, чуть напрягшегося. Он тоже тяжело выдыхает, издавая новый болезненный стон. — тебе больно? — пугаясь от того, что могу сделать только хуже или просто слишком больно, тут же убираю руки, поджимая их к груди и ожидая ответа. — мне хорошо. — боже… руки возвращаю на место, продолжая разминать мышцы, расположение которых я хотя бы знаю. — очень хорошо, можешь сильней давить, не бойся. — сильней? Они же и так болят? Но выполняю, внимательно наблюдая за повернутым ко мне боком лицом. — Дааа, кайф. — не подделывает… Настоящий массаж я делать, конечно же, не умею, знаю только, что он представляет из себя. Цель одна — промассировать все мышцы. Вот только с этим у меня все плохо, и я понятия не имею, как на спине мышцы расположены… Но тем не менее я уже согласилась и устав массировать шею и плечи, стала все больше спускаться вниз вдоль позвоночника. Папа говорил, так и надо. Значит, должно помочь. — мм, щекотно — Глеб усмехается слегка, содрагаясь, когда я стала разминать чуть ниже лопаток. Честно сказать, я даже удивилась, что ему может быть щекотно, а потому, чтобы проверить, пройдясь чуть ниже, вернулась на то же место, вновь ощутив, как парень подо мной напрягается. — эй, правда щекотно, перестань. — теперь чуть приподнимается, пытаясь на меня взглянуть, а я сама пытаюсь сдержаться и не захихикать. Стало чуть легче. Верней просто спокойней что ли. Он расслаблен. Он не злится. И он снова рядом со мной. Я скучала… так скучала по нему, по прикосновениям к его телу. К единственному парню, которого назвала когда-то своим… — у тебя офигенные руки… — после этой фразы, произнесенной, когда я сидела уже сбоку от него и разминала только одну руку, бицепс или как его там… все внутри меня непроизвольно сжалось, что я временно даже забылась и прекратила свое дело. Дыхание резко затихло, а я не отрывала взгляд от его лица, пока Глеб не открыл глаза, довольно посмотрев на меня. И снова глаза в пол, еле скрываемая улыбка, руки продолжают делать массаж, а парень голову в другую сторону отворачивает, то ли чтобы не смущать меня, то ли чтобы не смотреть на меня постоянно… хотя это одно и то же получается.

***

— как же я скучал по тебе, малышка, ты бы только знала… мне так тебя не хватало, прости меня, милая, прошу прости, дурак, идиот, прости… обещал же, что никто со мной не тронет, обещал… как мог поверить? Девушка давно мирно спала в его спальне на большой уютной кровати, под его одеялом, которое только что поправлял. Видела очередной сон, спокойно дышала и совершенно не слышала признаний того, кто, не сдержавшись, все-таки зашел проверить, как она спит. Уселся возле кровати, ведь она легла на самом краю, нерешительно за руку взял, привычно поглаживая самую нежную кожу, и внимательно рассматривал ее лицо. Обида на себя внутри продолжала расти, голос после шепота и вовсе пропал, а голова сама собой склонилась. Парень, едва касаясь, оставил нежный поцелуй на кисти, а после еще очень долго наблюдал за ее спокойным сном. Сейчас все хорошо. Сейчас она в безопасности. И никто не узнает, что он так и уснет, сидя на полу возле своей кровати и держа ее за руку. Только глубокой ночью очнется от неприятной боли в затегшей шее и покинет спальню, вновь поправив одеяло и залипнув на полчаса…

***

— здарова. — Тема, только появившись в дверях, пятерней машет, широко улыбаясь и сразу нагло в квартиру заглядывая. — заходи, не ори только. — Голубин довольным не выглядит, хмурится, фыркает, дверь на гостя оставляет, а сам сразу от входа уходит. — она еще спит? — какой-то странной походкой шатен измеряет расстояние до кухни, интересуясь, чего это кричать не разрешают. — Что ты делал с ней всю ночь? — явно на что-то намекая, дергает бровями, хотя никто на него даже не смотрит, и тянет улыбку только шире. — ничего. — но в ответ тоже ничего. — Как вчера уснула к двенадцати, так еще не просыпалась. — блондин все еще нехотя отвечает, пожимая плечами и стараясь кофе себе заварить, а то не спал полночи, а теперь и пытаться уже бесполезно. — снотворное кинул? — Артем тоже хмурится, предполагая, какие еще причины могут заставить девушку так продолжительно и, судя по всему, спокойно спать. — ничего я не кидал. — недоволен, рычит даже… — Просто ей нужно отоспаться нормально после вас всех. — даже претензиями вон кидается, надо же. — ой, ну конешшно. — везет ему, потому что шатен необидчивый, да и к такому поведению Голубина уже привыкший. Просто усмехается, глаза закатывая и по столу чуть хлопая, отталкиваясь, а после к спальне зачем-то направляясь, словно проверить хочет, все ли у нее нормально. — в моей кровати ей явно привычней. Потому и спит спокойно. — блондин следом отправляется, продолжая ворчать себе под нос и внимательно следить за нагловатым гостем, уже открывающим дверь спальни. — а ты даже укрыть не в силах? — Глеб сразу друга в сторону отодвигать начал, чтобы в любом случае первым в комнату зайти, а потому получил этот вопрос в спину. — Она замерзнет. — на эти претензии только глаза закатывает, окончательно окно закрывая, что и зашел сделать. Уже проветрилось. Уже хватит. А то и правда замерзнет. — Голубин, если ты не готов, давай я ее заберу. — ко всему я готов! — заводясь за секунду и ускоряя шаг, чтобы друга пихнуть к выходу и не ругаться рядом с кроватью, Глеб вновь рычит. — Я укрывал ее, но она тут же раскрывается, потому что ненавидит теплые одеяла. И мне лучше знать, как ей удобней. Ясно? — пару раз ткнув пальцем в плечо, продолжая почти что с ненавистью в глаза смотреть, парень задал вопрос. — да ясно, ясно. — Тема даже руки поднял в примирительном жесте, убеждая, что и правда угрозы никакой не представляет, просто предложил… — Не психуй только. — надо же, как быстро завелся. Почти с пустого места. Минутку молчат. — давно так спит? — Голубин все еще хмурый, головой в сторону двери прикрытой кивает, намекая на то, что Любимова спит, колачиком свернувшись, всю ночь и даже не пытается выпрямиться. И Артем прекрасно понимает, о чем его спрашивают. — как забрал, всегда. — пожимает плечами, как бы доказывая, что точную причину такого поведения не знает. — Ее можно понять… — все-таки три недели непойми с кем прожила. — никогда так не делала. — констатирует блондин, недовольно поджимая губы и наконец удаляясь от спальни. Теперь уже Артем за ним следует, повторяя «пройдет. Все пройдет». — она к себе не подпускает… — спустя пару минут тишины, терпение Глеба заканчивается, и он решает все-таки высказать то, что покоя не дает. — Лишнее движение сделать боюсь. — он даже на собеседника не поворачивается, словно сам не хочет принимать факт того, что жалуется сейчас. Смотрит в стену перед собой, оперевшись двумя руками на стол. — Всего опасается, словно я самый ужасный человек в ее жизни. — не начинай! — друг головой в сторону дергает, словно от мыслей неприятных отмахивается. — Сам же знаешь, что все не так. — раньше было не так, а теперь? Возразить хочется, доказать, что ни в чем уже не уверен, хочется, понять, насколько виноват, хочется. Но он только глубоко вдыхает. — оо, доброе утро. — Артем вновь улыбается, начиная разговор с новым собеседником, только что тихо зашедшим в кухню с босыми ногами и остановившимся в проходе. — доброе, Тем. — она чуть улыбается, не ожидая увидеть гостей, когда только проснулась. А блондин даже не сразу сообразил, с чего шатен решил доброго утра ему вдруг пожелать, а потому только повернувшись и девушку заметив, сообразил, в чем дело. — привет, малышка, — за секунду улыбку натягивает, радуясь ее пробуждению, и сразу же ближе подходит, соображая на ходу, не рано ли перешел на такие обращения. — как самочувствие? — касается рук, заключая ее кисти в своих ладошках и в глаза заглядывая. — все хорошо. — она смущается, от чего то сильней обычного умиляя этим жестом, руки его тоже слегка сжимает непроизвольно. — отлично, — слишком радостно, Голубин, слишком. — умывайся, я кушать приготовлю, ладно? — поцеловав ее в лоб, потому как просто не удержался уже, парень переложил одну руку на щечку погладив большим пальцем. Она кивнула и удалилась в сторону ванной, куда ее проводили две пары глаз. — дааа, что девушки с парнями творят, — искренне смеется шатен, разглядывая быстро засуетившегося друга. — давно я тебя таким хорошеньким не видел. Прям ангел. — он даже руки вверх поднял, намекая на то, откуда должен был спуститься этот святоша. — Она согласилась остаться? — я не знаю. Видел же, она только встала. — машет сковородкой в сторону ванной, включая газ и отправляя ее разогреваться. — не дави на нее, она к тебе не готова… — я, блять, не тупой. Сам разберусь как-нибудь. — мда уж. Без нее он не такой уже милый что-то. Радует, что сам все понимает. Говорить и объяснять, видимо, ничего не нужно.

***

— приятного аппетита, — как бы странно не звучало, но пока Настя была в ванной, а Глеб старательно готовил ароматный завтрак, Артем просто молча сидел, наблюдал и ждал чего-то. Затем девушка вернулась и блондин предоставил все, что сотворил. — секунду. — наверное, впервые за последний месяц Голубину кто-то звонил, что он даже решил ответить и удалиться с кухни. — вертится вокруг тебя, словно убежать хочешь. — сразу выдает шатен, как только друг выходит за пределы видимости, с открытой усмешкой. — Решила уже? — он сам толком не знает, зачем теперь уже лезет, если все равно им придется самостоятельно разбираться. Но интерес берет верх. -… я не верю, что все может быть так просто. — ему в глаза она не боится смотреть, а потому старается во взгляде передать свои переживания. — Что он просто сразу решил забрать и хочет все вернуть. Так ведь не бывает. — и без этих ее интонаций понятно, что она грустит. — Нельзя просто забыть это все… — этот собственник влюблен в тебя по самое не хочу и терять явно не намерен был. — сейчас он точно ощущает, что должен это сказать, должен ее переубедить, ну и поддержать по возможности. — Если есть шанс вернуть твое доверие, он сделает все возможное, чтобы ты осталась рядом с ним. Теперь уже точно. — он сам убедился, что сломать его, ранее непробиваемого, смогла лишь она, когда «бросила». И вернуть к жизни тоже смогла лишь она, потому как единственная волновала тогда. — мне противно от себя. — сильно зажмуриваясь, девушка склоняет голову вниз, позже запуская руки в волосы и слегка сжимая пряди. — Он же не знает… ничего не знает. — она даже головой в стороны мотает, повторяя что-то себе под нос. — расскажи ему. Уверен, тебе станет легче. — сначала вроде с облегчением смотрит вновь на собеседника, но после взгляд быстро мрачнеет, заставляя напрячься вновь. А девушка вновь начинает отрицательно кивать. — Было что-то еще? — игнорируя вопрос, она начинает твердить слово «нет», возвращая руки в волосы, а после закрывая лицо руками. — Настя?! — понимая, что какие-то подробности она все-таки утаила тогда от посторонних глаз его и Славы, Артем не на шутку испугался, что еще могло произойти, а потому и повышал голос, требуя ответа. — что ты делаешь?! Какого хрена, Шатохин?! — за спиной из неоткуда вырисовывается блондин, быстро оглядывающий обоих и замирающий на секунды в дверях. Картина ему явно пришлась не по душе. — Ты приперся сюда, чтобы довести ее?! — он подходит ближе, почти кричит, намекая и на то, что слышал превышенный голос парня. — Проваливай. — почти сдержано, ведь никакой агрессии в ответ не получает. В принципе никакого ответа Артем не дает. Но сейчас и Глеб не дает его вставить, указывая на дверь и вновь завышая голос. — Сейчас же! Парень слушается и, последний раз посмотрев на уже плачущую девушку, быстро удаляется с кухни, шустро покидая квартиру. Слегка злится, слегка недоволен, слегка напряжен. Но вмешиваться и допытывать ее ему теперь точно не дадут. Охранник вот появился. Наверное, им нужно самим разобраться. — в чем дело? — проследив за тем, как шатен с кухни исчезнет, Глеб возвращает внимание на девушку. — Он тебя обидел? — поворачивает ее к себе на крутящемся стуле, пытается убрать руки от лица, наклоняется к ней, чтобы в глаза посмотреть. — Глеб, я… — она пытается успокоиться, на его телодвижения, конечно, поддалась, позволив руки в стороны убрать, но слезы остановить дается слишком сложно. — я должна тебе рассказать… — конечно, хорошо, — он никогда так сильно не кивал. — ты обязательно мне все расскажешь, только давай после еды, хорошо? Я все выслушаю, обещаю. Я рассказала о чужих касаниях, чужих поцелуях, обо всем, что делал со мной Игорь. Про Руслана я все-таки умолчала, не решившись поднимать такую тему. Казалось, что это будут мои последние слова в сторону Глеба, но он терпеливо сидел, слушал и ждал. Его рука порой сжимала мою кисть, словно доказывая, что он все еще рядом, что слышит меня и поддерживает. Он ни сказал ни слова в ответ. Он просто вновь остался со мной. Он целовал мои руки, смотря прямо в глаза. И я не переставала удивляться, когда не видела в его взгляде ничего, кроме изинений. Какая же я жалкая. Слабая и жалкая. Я всегда была такой?

***

После того разговора отойти обоим было сложно. Я не решалась вообще задумываться о том, какую тему завести, а о чем думал парень, мне было неизвестно. Он ходил из стороны в сторону, словно чем-то был занят. Напряженный такой еще, брови постоянно хмурит, разминая кисти. Я не мешала. Я только смотрела на него внимательно, когда в комнату, где я сидела, заходил. В остальное же время я пялила в одну точку на полу, раздумывая, как вообще могут дальше сложиться наши взаимоотношения. Разве можно просто взять и снова начать встречаться, словно не причинили друг другу столько боли?