Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Из постели они вылезут очень поздно. Он успеет обнаглеть, прилипнув к ней окончательно, прижав к своей груди и зарывшись одной рукой в волосы. Она неуверенно после тоже приобнимет его за торс, не веря, что снова может позволить себе быть в его объятиях, станет полной грудью вдыхать запах его тела, желая чувствовать его как можно сильней. Только бы не исчез. Только бы не отпустил. Однако их идиллию прервет телефон. На первый звонок среагирует только девушка, но Глеб удержит ее на месте, давая понять, что отвечать не намерен. Не сейчас. Отпускать ее он не намерен, а потому лишь сильней прижимает, целуя в макушку. Но звонок через время повторится. Затем настырный наберет третий раз, на что получит не самый дружелюбный и довольный ответ блондина. Шатен по ту сторону напомнит о встрече этим вечером и уточнит, не забылась ли эта парочка друг в друге и не поменяла ли планы и встречу друзей на что-то более интимное. Разговор будет коротким, но после него оба решат все-таки покинуть пределы кровати.

***

Я прекрасно понимала, что очень соскучилась по всей этой компашке, но в то же время была не совсем готова к встрече. Особенно с моей Катей… мне явно предстояло рассказать ей все, чтобы объяснить, почему так сразу пропала без объяснений, ведь она точно меня потеряла. И вся эта история ей точно не понравится. Да и мне рассказывать ее уже тошно. Однако нужно. Ведь если друзья Глеба могут не зацикливаться на такой пропаже, то Катя точно не поверит в мои выдумки, ведь станет допрашивать о подробностях. С самого утра я морально готовилась к предстоящему разговору, я переживала, потому как не видела подругу очень давно, я ужасно нервничала и не знала, как мне себя успокоить или отвлечь. Хотелось выпить… Реально выпить. И эта идея не нравилась мне, пока мы не приехали в гости до того, когда соберутся все приглашенные. Теперь, когда я знала, что подруга вот-вот через считанные часы или минуты приедет сюда, и я увижу ее после столь долгого и незапланированного расставания, я тряслась в разы сильней. Меня колотило изнутри, что голова трещала, руки тряслись, то в жар то в холод бросало. Ужас. Невыносимо. А потому, решение выпить чего-нибудь уже не казалось таким плохим. Я, конечно, сопротивлялась, убеждая себя, что состояние то не очень приятное, да и бэки не хотелось ловить, но, черт возьми, вздрагивать от каждого стука и чуть ли не в обморок падать, тоже так себе затея. — где Глеб? — на самом деле я пришла не за ним. Я слышала, что они решили куда-то отъехать, а потому в самом деле не переживала о его местоположении. Я искала нечто другое. — оо! — скоро вернется. Эй, нет, стой. — Слава спокойно ответил мне, играясь с чем-то возле плиты, что кстати приятно и аппетитно пахло. Но вот когда я потянулась к бутылке вина, он тут же оказался рядом и перехватил мою руку. Что это значит? Парень попытался даже впихаться между мной и столом, где алкоголь нашелся. Пить никто сильно не собирался, но меня неожиданно потянуло. — ты чего? Дай возьму. — я лишь слегка нахмурилась, попытавшись вытащить свою руку из его хватки, да и стараясь отодвинуть его с прохода. Что началось тут? — я хочу выпить, подай кружку что ли. — говорила я, конечно, бесполезно, ведь даже с места его не сдвинула, не то что уж получить желаемое. — может… ты не будешь? — Слава как-то странно стал глазами бегать, все еще закрывая мне проход и не отпуская руку, что стало меня подбешивать. — почему? Я хочу выпить, что сложно мне не мешать? Если жалко, могу сама себе купить. — блеф. Ничего я не могу. Но для убедительности своей серьезности и силы я даже руку вырвала, чтобы на груди их сложить, и недовольно на друга посмотрела. — нет, не в этом дело. — напрягся. — Давай подожем Глеба, — зачем? При чем тут он вообще?! — ты же на таблетках вроде. Разве можно с ними пить? — громко и нервно отвечаю, что все можно и задаю вопрос про Глеба, даже ответа не дожидаясь и выдавая: «я хочу выпить. Не мешай!» — в чем дело? — к нам Глеб заходит с пакетом каких-то продуктов и, видимо, замечает, что тут не самый милый разговор происходит, а потому чуть хмурится, даже не предполагая, наверное, что могло произойти. Очень странно, конечно, что я так быстро завелась и стала грубо отвечать, но Слава сам виноват. Не лез бы, ничего бы не было. — она хочет… — да чего такого?! Он так говорит, словно я хочу с крыши, блин, спрыгнуть. В чем дело?! Я не понимаю! А потому перебиваю, ведь он замолчал и глаза куда-то уткнул. — выпить я хочу. И не вижу смысла разыгрывать тут трагедию. — последнее выходит даже с каким-то рыком в сторону Славы, на что тот только голову от меня отворачивает, вскоре встречаясь взглядом с Глебом, который на дверь кивает, прося наедине нас оставить. Я провожаю блондина злобным взглядом, а после обращаю внимание на Глеба. — нальешь мне? А то этот охранник даже бутылку посмотреть не дал. — со стороны я, наверное, очень странно выгляжу… — ты же не пила раньше. — Глеб реагирует спокойно, забирая из моих рук ту булытку, которую я изначально заметила, что-то на ней читает, кидая на меня изучающие взгляды. — Может не стоит? — да что за бред?! Что тут творится то вообще? — и ты туда же?! — слишком громко… — Да что вам всем от меня так нужно? — я даже глаза закатываю, всплескивая руками. — Почему я не могу просто выпить немного вина? В чем дело? — и ведь ответа дожидаться я не собиралась, сразу нагло развернувшись к выходу. — ни в чем. Тихо. — он даже с места не сдвинулся, продолжив стоять ко мне боком, за руку схватил, обратно разворачивая и к стойке спиной прижимая. — Хорошо, ты выпьешь. — надо же! Вот это да! А мне обязательно для этого покричать нужно было? — Но немного, ладно? — как будто я собиралась тут напиваться, блин. Фыркаю в ответ, в сторону голову отворачивая, пока Глеб достает мне бокал и берет другую бутылку, вещая что-то себе под нос, постоянно меня осматривая. — Давай вот это, оно по-лучше, вроде. — знаток нашелся. — Не злись. — не злюсь. — он остановился прямо напротив меня, что один маленький шаг разделял наши тела, протянул бокал, слегка ухмыльнувшись моему недовольному виду. Я глаза закатила, забрав алкоголь из его рук и выпив все содержимое за раз, что ему не понравилось, а потому на меня наехали с фразой «немного не значит все сразу». — ты налил, как кот наплакал. Налей нормально. — я продолжаю фыркать и кидать недовольные фразочки. — я против того, чтобы ты много пила. — но все равно наливает снова, прожигая нахмуренным взглядом. Кажется, кто-то хочет, чтобы я слушалась его веского слова… — и что? Мне теперь сидеть и грустить в уголочке? — остановись, Любимова, просто заткнись. Это же не сложно! — Мальчик обижается, что девочка пьет! Какая трагедия! — черт! Чтоб меня! Он недоволен. Он злится. Конечно, злится, ты сама доказала ему, что его запрет ничего для тебя не значит. Еще и дразнила корявым голосом… Но я все-таки наконец замолкаю. Глеб возвращает на меня взгляд, в котором уже бурлит недовольство с непониманием, а после отпивает прямо из горла бутылки, смотря четко в глаза и сжимая скулы. — наливать. буду. я. — да, конечно. Разбежалась… С кухни мы оба ушли мирно. Никаких фраз больше не было произнесено. Я старалась не думать о том, как плохо себя веду, чувствую и как выгляжу. А он явно хотел закрыть глаза, чтобы не ссориться, но переживал и не мог забить. Однако, отвлекся сам и упустил момент, когда в квартире появилась моя заветная Катя, шокированная такой встречей. Я тоже была в шоке. Поначалу мы очень долго обнимались, безумно соскучившись, а после на меня слегка все же наехали с вопросом, как так можно пропадать без предупреждения и не отвечать на звонки и сообщения. После этого вопроса нас ждал долгий и сложный разговор, вернее даже сказать мой рассказ и монолог. А потому, я стащила с кухни бутылку и увела подругу в отдельную комнату, где мы провели не меньше двух часов.

***

Вот за что я люблю своих подруг, так это за то, что они всегда готовы выслушать и готовы понять меня. И поддержать, конечно же. Моя Катя была, безусловно, в огромнейшем шоке, когда узнала, в какой хаос я попала еще и с участием наших общих прошлых знакомых. Но тем не менее, она меня поняла, все выслушала, все приняла, во все поверила и крепко меня обнимала, когда я чуть ли не плакала, вновь вспоминая моменты из недавнего прошлого. Мы выпили ту бутылку вина, успокоились, развеселились, а после и расслабились, став вспоминать совместные моменты. Если честно сказать, после той бутылки мы нашли еще что-то алкогольное, но Катя уже не пила, а вот я… продолжала. Я окончательно выдохнула, поняв, что все страшное уже позади, что подруга снова рядом и теперь мне есть кому доверить свои переживания. Хоть и мысли про Глеба я так и не стала ей озвучивать. Я в своей голове то еще не могу свыкнуться, не то что уж рассказывать. Позже. Немного позже. Разговоры позже. А встреча с его недовольством, похоже, уже сейчас. Дверь открывается после стука, к нам заглядывает мой блондин. Ой, надо же… «мой». Ну не суть. Заглядывает, а потом и вовсе заходит, заранее напрягаясь. Мы, к слову, лежим вдвоем поперек кровати, ну и, конечно же, именно я держу в руках бутылку. — мы договаривались, что наливать буду только я. — ой, боже, он говорит громко, с рыком, а у нас тут так то до тебя тишина была. И даже Катя вон брови приподнимает сейчас, недоумевая, что значит эта фраза. Что уж говорить обо мне? Я вообще не в адеквате последнее время. И слава богу, что пока молчу, хотя понимаю по злому взгляду Голубина, что сейчас мне что-то выскажут, увидев, что вино все-таки закончилось полностью, потому как бутылка рядом с кроватью стоит, а я держу что-то новое. — Какого хрена ты пьешь без моего ведома, Любимова?! И хочется сказать, чтобы не орал так громко, потому что меня в данный момент не очень то волнует все, что он там мне в условия выставлял… да и тишины хочется. И я, блин, говорю… — я не договаривалась, это ты договаривался, — ну вообще, по сути, не прикопаешься, потому что так и было, как бы. — а потому не надо на меня кричать. — ну правда. Разве есть смысл сейчас, если мне все равно.? А ему вот не пофиг. Он переживает за что-то, не нравится ему такое состояние дел, но кричать больше не кричит. Он молча окидывает нас двоих рассерженным взглядом, а после, качнув головой, уходит, забирая с собой и бутылку из моих рук и ту пустую бутылку, слегка даже хлопая дверью. Ну почти слегка… Я вздрагиваю от хлопка, зажмуриваясь, а после тяжело выдыхаю, вновь расслабляясь, лежа на чьей-то кровати с закрытыми глазами. Алкоголь как-то слишком сильно действует. Нужен перерыв.

***

Голубин, понимая, что все внутри кипит с нереальной силой, что хочется как-то наглядно ей показать, насколько недоволен таким поведением, все же решает не сводить все в ссору. Ее вот как раз таки и не надо сейчас. И так все натянуто: и нервы и в принципе взаимоотношения. А потому он держит злость в себе, покидая комнату и намереваясь выдохнуть вновь где-то на стороне, чтобы не причинить лишней боли той, чье состояние до сих пор волнует больше всего прочего. А еще принимает четкое и точное решение — впихать в нее еду. И если понадобится, то даже силой. Потому как, мало того, что ест мало, что для здоровья не полезно, дак она еще и почти в одного влила в себя бутылку на пустой желудок. Ее вообще унести сейчас может. И парню это ничуть не улыбается. И какой черт ее дернул к бутылке? Как теперь отучать от этой гадости? Решения потом. Сейчас мусорка для бутылки и холодильник на кухне для поиска чего-нибудь сытного. А вместе с тем и встреча с Артемом, разливающим по кружкам что-то с градусами. Видимо, теперь уже и остальная компашка дошла до этого. Вот только Глебу теперь расслабляться не хочется и отпускать все на самотек тоже. Не сегодня. Алкоголь точно не сегодня. — оу, да ты закипаешь, братан, в чем дело? — похоже, нервные и резкие движения, вместе с нахмуренным лицом выдают напряжение и привлекают внимание. А в холодильнике как на зло, все слишком сложное, что заставить съесть проблемно будет. — ни в чем. — и теперь блондин еще и этим недоволен, что дверцей холодильника хлопает тоже не очень то аккуратно. А после к другу лицом поворачивается, похрустывая пальцами и размышляя, что существует в мире из простой еды. И вспоминает, замечая, что Тема ему тарелку с бутербродами всучивает, соглашаясь не допрашивать о проблеме. — Долго еще сидеть планируете? Поняв, что увозить ее сейчас — решение плохое, да и, вполне возможно, бесполезное, блондин возвращается в комнату к девушкам, предлагая перекусить, а свою попросту заставляя при себе начать есть. Он проследит, как она в тишине схомячит первый кусочек, а после станет глазами бегать в поисках чего-то для запивания. Воду он тоже им принесет, продолжив тихие посиделки с двумя подругами, явно решившими насладиться спокойствием. Отстанет от них, только когда она съест минимум три бутерброда, а после вежливо напомнит, что ей уже, наверное, хватит на сегодня. И оставит их наедине, в надежде, что его хоть сейчас послушают и не станут усугублять ситуацию. Дальше все будет странно. Девушки через время выплывут ко всем в зал, на диван упадут, решив, что лежать все-таки удобней, чем сидеть. Будут порой смеяться над шутками парней из компании, таскать что-то из сладкого, потому как какой-то любитель им закупился, а потом и бокалы где-то раздобудут… Пить много никто уже не станет, но вот вести себя непонятно будут обе. Благо, не долго. Цели — сидеть до утра ни у кого не было, потому к ночи все уже по домам собираться стали. В тот момент и стало ясно, кто задремал, а кто всеми силами держался, чтобы уехать в свою кровать. И Любимова все-таки дремала на подлокотнике дивана, отражая общие сборы, но ленясь подняться и даже двинуть чем-то помимо бровей. — давай домой. Праздник закончился. — вау, уже не злой? Голубин, в отличие от многих других, хорошо отражал реальность и прекрасно понимал, что дамочка его отлично слышит, потому как еще не полностью погрузилась в царство снов. А потому он даже не трогал ее поначалу, просто говорил с достаточной громкостью, чтобы чувствовала, что обращаются к ней. — я устала, я не хочу вставать. — вот только выполнять сразу предложение она не намерена, потому как лишь хмурится, не открывая глаз и утыкаясь лицом в подушку. — ты не пила столько, чтобы так себя вести. — хотя нет, он все еще недоволен. И этот его тон ни капли не манит пойти у него на поводу и отправиться с ним в одиночестве в сторону дома. Его же дома. — я пьяна от вашего контроля. — а это уже правда полезла. — Тошнит даже слегка. — и специально, чтобы показать свою неприязнь, она хмурится и полностью отворачивается от собеседника, вынуждая смотреть на свою спину и разбросанные по подушке волосы. Надо же. Такой наглости как сегодня, он от нее еще не получал. А потому тяжело выдыхает и решает дать ей еще пару минут, пока помогает унести мусор из комнаты. — поднимайся, — то ли терпения у нее предостаточно, то ли она реально устала настолько, что могла без угрызения совести продолжать лежать, когда все уже собирались и разъезжались. Ну или же Глебу реально уже не кажется, что она в край обнаглела. — Насть? — понимает, что слова не действуют, а потому к себе поворачивает сам и за руку берет, встать помогая, пока Настя вновь недовольно мычит. — стоять. — иначе обратно на диван сползет. — Держись. — за тебя? — первая реакция в виде слов и усмешки, когда девушка обнимает за торс и головой к груди прижимается, чтобы и правда на ногах устоять, ведь рядом больше не за что держаться. — за меня. Только руки не распускай. — и Глеб в ответ улыбается, предупреждая, потому как помнит поведение девушки в нетрезвом виде. Особенно моменты, когда на плече висела и до его пятой точки дотянуться пыталась, а потом и штаны стянуть хотела. И сейчас он совсем не готов ей противостоять. — мы на такси? — она же никак не реагирует на последнюю фразу, нагло заглядывая в телефон парня, из-за которого на месте стоять остались. Пришла, кстати, смс о том, что машина скоро подъедет. А у девушки в момент движения и руки с торса чуть ниже соскользнули, вынудив все-таки напрячься. — ну не пешком же мне тебя тащить. — стараясь держать себя и свои мысли в руках, Глеб в них же и девушку берет, под бедра подхватывая и к выходу утаскивая. Хорошо хоть потолки высокие и до дверного косяка она тоже не дотягивается, потому что сама низенькая. — можешь не тащить, я сама дойду. — даже вот не удивительно как-то, что она остается в образе вредной и недовольной, фыркая и руки на груди складывая, когда пол вновь ступнями чувствует возле входной двери. Еще и голову отворачивает, волосами взмахивая. — ага, только носа разбитого или колен мне еще не хватало. — а у Голубина, кажется, терпения выше крыши, раз он даже подшучивать и усмехаться успевает между делом. Пока сам одевается и ей обувь подает. — ой, ой, ой какой бедненький, — как же хорошо, что никто за ними не смотрит, а то это представление затянулось как-то. И хорошо, что никто рядом с ней не стоит, а то сейчас бы по носу получил, когда руками махала. — и где ты такую тяжелую нашел? — что вот под этой фразой она имела в виду, никто, вплоть до нее самой, не знает. Хорошо хоть, что одевается сама, не противясь. — пошли уже, тяжелая, блин. — вновь головой в сторону ведя от непонимания ее выражений, Глеб за руку берет, чтобы рядом держать, и дверь открывает, покидая пределы квартиры. И он искренне верит, что на этом словесная перепалка ни о чем закончится, и дальше они хоть в тишине доберутся до дома, хоть с какой-то незамысловатой беседой. Но нет. Она продолжает… — ты сам это начал. — как это интересно? Да и когда? Когда пить не разрешал? Или когда домой ехать предложил? Или может когда лапать себя запретил? Что привело к ее возмущениям? — Ты же мной недоволен. Что я пью, что я не слушаюсь, что вредничаю. — она даже еще театральней стала отыгрывать, эмоциональней что ли… паузы выдерживала. И, кажется, ответа даже ждала какого-то. — Чего молчишь? — придумываю, как тебя заткнуть, пока ты в своем монологе со мной не рассорилась. — зато честно. Прямо. Открыто. Еще бы двери лифта так же открылись побыстрей, а то такими темпами они и правда не доедут вдвоем. — ой, а ты такой прям супер терпеливый, да? — нет, все-таки алкоголь вещь плохая. Особенно для девушек. Как вот ее затормозить то? Только и делает, что возмущается и к каждому слову придирается. — Герооой, стойко терпишь мое поведение. Да? — ну вообще-то как бы да… но ей же не скажешь об этом. — И зачем тебе это? — а она и сама, кстати, понимает. — Мм? Опять молчишь? — а что ты хочешь услышать в ответ? — словно почувствовал эту грань. Когда нужно сказать именно эту фразу. Прямо в глаза. И она замолчала, язык прикусив и уставившись на него растерянно. Вот и приехали. Она сама не знает, чего хочет.