Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— если ты стянешь с меня штаны, то останешься без одежды. И простым «спокойной ночи» это все точно не закончится. — я не смогу при всем желании описать, как именно он это сказал. Но я слегка смутилась и зависла на какое-то время, потому что слов подобрать не могла. Ну он ведь, получается, открыто намекнул на близость. Да даже не то, чтобы намекнул, он почти прямо сказал. И я поняла его, конечно. Поняла, что он имел в виду, но просто, наверное, не очень поверила. Хотя, хоть убей, говорил он уверенно. Убедительно. Но ведь я не могу просто так взять и оставить его… в штанах? В том плане, что у него рука больная и она перебинтована так, что не сгибается толком. А не в том, что я хочу его раздеть. Верней, я хочу его раздеть, но не чтобы переспать, а чтобы помочь. Да ну, блин. И чего я оправдываюсь тут? Какая разница вообще? Ну надо мне снять штаны с него и что? Он мой парень, что хочу, то с ним и делаю. Или он уже не мой парень? Да тьфу ты! Задолбало! — Глеб, — надеюсь, в жизни я молчала не очень долго. — тебе тяжело будет… я аккуратно. — я сейчас его или себя убедить опять пытаюсь? Да и что вообще значит «я аккуратно сниму с тебя эти чертовы джинсы»? Дело же явно не в том, КАК я их сниму. Дело в том, что их в принципе сниму Я, а не он сам. — я тебя предупредил. — лучше бы ты этого не говорил, конечно… Мало того, что брови поднял на мой ответ, дак еще и кисти отпустил так пафасно, расставив свои руки в стороны и покачав головой. Ладно. Чего уж? Взялась, так делай до конца…

***

Она аккуратно опустится перед ним на колени, из-за чего парень сразу голову назад запрокинет, тяжело выдохнув, а после расстегнет его ремень, что дастся с трудом. Затем в ход пойдет пуговица и молния, а взгляд блондина вновь вернется на нее, что будет слегка смущать. Он поможет ей, приподняв бедра, чтобы смогла стянуть джинсы, а после она облегченно выдохнет, поняв, что все было не так уж и сложно. Вещи куда-то унесет и вернется, чтобы помочь ему дойти до спальни ну или ванной, чтобы умыться хотя бы. — давай… — но за протянутую руку ее не хило дернут на себя, что девушка равновесие потеряет, постаравшись хотя бы во что-то упереться, лишь бы не свалиться на блондина и не удариться. Его руки так вовремя подхватят ноги, заставив окончательно по бокам развести и по сути усесться на Голубина верхом. Слишком резко и неожиданно, что она даже не сразу успевает сообразить, как оказалась в такой позе. А потому и удивление не скрывает. — я, кажется, предупреждал тебя. — но объясняться полноценно сейчас не входит в планы парня, а потому он лишь крепче старается удержать ее одной здоровой рукой, вновь дергая на себя и вовлекая в поцелуй. Это отвлекает жертву, а потому рука уже спокойно расстегивает джинсы девушки. — Глеб, погоди — да, конечно. И его губы касаются нежной кожи на шее, перехватывают ее дыхание и мысли, вынуждая еле слышно простонать и чуть голову в бок склонить. Возможно, это и было ее ошибкой, ведь теперь он уверен, что она не против. Хотя была ли когда-то против? — подожди… — ага, я устал ждать, сними — играя пока и вправду беспомощного, тянет ее футболку одной рукой вверх, по сути справляясь самостоятельно с этой задачей. Потому что она не сопротивляется и не удерживает ее. — стой, Глеб, — оставаясь в бюстгалтере и штанах, она все-таки тормозит его руку, опуская глаза куда-то вниз и переводя уже сбившееся дыхание, чуть отталкивается, все-таки поднимаясь с него на ноги, хотя и успела заметить его напряжение. Кажется, он не шутит. Да и она сама понимает, что весь его напор ни капли не отталкивает ее, а лишь вынуждает прочувствовать все то, чем он так зацепил когда-то. — ну и? Снимай, раз уж встала. — решив, что джинсы куда легче с нее стянуть, когда она стоит, а не сидит на нем верхом, парень ухватывается за края, нагло стягивая ненужный предмет одежды. Она вроде и удержать его хочет, но Глеб притягивает ближе, еще и на край усаживается, неожиданно касаясь губами животика. По телу сразу бегут мурашки, а она тяжело выдыхает, запрокидывая голову назад, как он минутами ранее. — боже… — срывается с губ само собой. И хоть это и было очень тихо, парень все равно услышал, растянувшись в улыбке и продолжив свое дело. Он старался ухватиться за каждую эмоцию в ней, а потому уже не спускал глаз. Ну и рук, собственно, тоже. Джинсы почти незаметно исчезли, а нижнее белье вообще словно испарилось, потому как в памяти стерлись данные о том, как и когда он успел от него избавиться. — иди ко мне. — она сдалась окончательно, вернув на него свой взгляд, ее руки давно сжимали плечи, напоминая, что после зала они до сих пор порой побаливают. А он теперь за талию к себе прижимает, шепча и вновь возвращая на место на своих коленях. Она вовлекает в нежный поцелуй, пока Глеб позволяет побыть главной в этом процессе, проводит пальцами по скулам и продолжает сжимать вот только теперь уже волосы на затылке, а не плечи. А сам он словно впервые касается ее тела, порой слишком сильно сжимая кожу в руках, вынуждая ёрзать на месте и скулить в губы. Слишком давно никто не целовал так нежно его шею. Все ее касания такие невесомые, аккуратные, словно боится причинить лишнюю боль, которую при всем желании не сможет сотворить. Но от того ее касания не становятся хуже, они пробуждают еще больше чувств чем привычная страсть. Ее касания разливаются жаром по телу, что дыхание блондина сбивается от любого ее прикосновения пуще, чем на беговой дорожке. Такое вообще возможно? И сознание мутнится, пока она продолжает медленно исследовать его тело, и совсем не сразу доходит, что он сам сейчас ничего не делает, только наслаждается. А ведь привык доставлять удовольствие, а не просто сидеть и наблюдать. Но перейти к активным действиям он не успевает, потому как в дверь звонят. Да, вот так вот вовремя. И девушка отвлекается, отрываясь от Голубина и поглядывая в коридор. — ждешь кого-то? — она глубоко дышит, от чего объемная грудь активно поднимается почти напротив его глаз, привлекая внимание слишком сильно, что парень непроизвольно даже облизывается, забывая, что стоило бы в глаза смотреть, когда с тобой разговаривают. И она напоминает, что вопрос задала, а ответа не получила, тем, что плечи его вновь сжимает. — нет. — забивая на все и всех, кто может сейчас стоять за этой гребаной дверью, он все-таки перенимает инициативу, чуть ли не вгрызаясь в ее ключицу, одной рукой избавляясь от мешающих лямок бюстгалтера. Через пару мгновений в дверь вновь звонят, а после и стучать начинают, намереваясь точно добиться ответа. — да черт, кого там принесло то?! — Голубин зло рычит, понимая, что этот кто-то умудрился очень сильно все испортить. — я открою, — надеясь хоть немного успокоить, Настя подбадривающе поглаживает, заглядывая в глаза и чуть кивая. Поднимается с места, принимая футболку из рук парня, который, возможно, запереживал, что в таком виде пойдет гостей впускать. А после она удаляется в коридор, пока Глеб все-таки встает с места, заматывая на бедрах первое попавшееся полотенце из шкафа. — какого хрена вы оба опять трубки не берете?! — за дверью оказывается Артем, уже изрядно нервный, что даже не здоровается и не обращает внимание на то, в каком виде эти двое вышли его встречать. — вы надоели уже! Что за детский сад?! Что сложного взять трубку или хотя бы смс отправить? — пока он возмущается, уже закрыв за собой дверь, Настя к Глебу подходит, недовольная тем, что он сам ходит на больной ноге, а Глеб же все это время продолжает сверлить друга взглядом. Не очень то довольным. — что с тобой? Выговорившись, шатен осматривает блондина, замечая перемотанные ногу и руку, и задается логичным вопросом. Настя сообщает, что они катались в деревню, где случился этот инцидент и связь не очень хорошо ловит, а включить телефоны еще руки не дошли, потому что домой они сами вот только зашли. И теперь Артем замечает, что вид у обоих слегка потрепанный, а потому усмехается, наблюдая за тем, как Настя по повелению Голубина удаляется в кухню. — смотрю, у вас все налаживается? — то ли вопрос задает, то ли утверждает, но его еле сдерживаемый смешок, внушает еще больше непонимания. Что такого? Голубин хмурится, словно не понимает, о чем это друг сейчас вещает, а потому получает намек в виде указания на шею. Голова сама собой поворачивается в сторону зеркала, а глаза с легкостью находят засос на собственной шее. Вау. Это, кажется, первый засос от нее. Увлеклась, видать, девочка. — я помешал? — ты даже не представляешь, как сильно. — шатену смешно, ведь представляет то он прекрасно, за что получает легкий удар в грудь, а после обувь снимает, когда девушка зовет на чай. Усаживаются все трое. Глеб все еще в полотенце, а девушка все-таки ненадолго сбегает в спальню натянуть домашние шорты. Напряженно. Но они вроде даже какой-то диалог заводят, поднимая отвлеченную тему, возможно, о чем-то договариваясь, но не факт, что хоть один из них сейчас здраво соображает. Тема отлично видит, как девушке на месте не сидится, как она постоянно губу закусывает, топает к холодильнику, доставая что-нибудь к чаю, через время к шкафчику, где печенье какое-то есть, которое никому в компании не нужно даже, ведь все сладости просто лежат посреди стола. А потом она к морозилке даже наклоняется, доставая мороженое и вполне возможно замечая, как громко цокает блондин за спиной, до сих пор кидающий странные взгляды на того, кто словно специально не свалил по своим делам под предлогом, что просто хотел проверить, живы ли они тут. Шатен чего-то выжидает, наиграно медленно попивая и так небольшую кружку чая, не скрывает улыбок, с которыми довольно наблюдает за соскучившейся парочкой. — да хватит поедать ее взглядом, даже мне сидеть уже некомфортно! — то ли в шутку, то ли с упреком выдает Артем через время, когда девушка наконец уселась на одном месте и перестала шататься по кухне, она просто ела мороженку маленькой ложкой из большого ведерка, закинув ногу на ногу, потому что так не сильно заметно, что ей слегка неудобно. Глеб лишь очередной недовольный взгляд на него бросает, но почему то сдерживается до сих пор, не посылая друга куда подальше и не выставляя за дверь, потому что мешает. Хотя мог бы. С легкостью и абсолютно без угрызений совести. Но сегодня почему-то молчит. Да и Настя только после этой фразы глаза поднимает, поглядывая с непониманием на обоих, словно и не ощущала, как ее вместе с этим мороженым хочет полуголый блондин, сидящий на соседнем стуле. Слово «съесть» я почему-то пропустила… но кажется, хуже не стало. — дак вы придете или нет? Так и не ответил никто. — продолжая подшучивать над тем, что оба собеседника думают сейчас совершенно о другом и в принципе не слышали даже его вопроса, Тема допивает последний глоток чая, достаточно громко ставя кружку на стол, на что все реагируют. — конечно придем, дебильный вопрос. — фыркает Глеб, поднимаясь с места и обходя Настю, соображающую, что гостя сейчас могут выгнать и вновь взяться за нее. Она, к слову, до сих пор ест мороженку. — все? Вопросы закончились, я надеюсь? — почти лаского интересуясь, блондин убирает кружку друга в раковину, чтобы не просил добавки, и вежливо показывает на выход. — да, закончились. До встречи, Насть, если что звони, если его от тебя оторвать нужно будет. — посмеиваясь и подмигивая девушке, которая скромно ему улыбнулась, смущенно глянув на Голубина в дверях кухни, Тема встал с места, направившись все-таки ко входной двери. — телефон хотя бы просто включи, а. Мне тоже не в прикол кататься к вам каждый день. — это уже упрек к Глебу, что нетерпеливо ждал, чтобы друг уже собрался и свалил. — удачи. — давай уже. — наспех руку пожав, Глеб поскорей закрывает дверь, наконец выдыхая и возвращаясь в кухню. — вот надо же ему было так вовремя завалиться — парень ворчать продолжает, разворачивая девушку к себе и забирая из ее рук мороженое. — еще ведь на чай заперся — рукой одной подхватывает, вынуждая ногами за торс обхватить, а руками за шею, и оказаться полностью на нем. — я думал, я взорвусь скоро. — усаживает ее на стол, сдвигая в сторону все, что она подоставала к чаю, и затыкается, потому что она целует, чтобы перестал ворчать. Но в дверь снова звонят, что оба недовольно рычат, вновь отрываясь друг от друга. Вот, что такое не везет. И, кажется, оба уже забыли о больном суставе на ноге, потому что Глеб уже спокойно и быстро ходит самостоятельно, а Настя не успевает ему мешать. А за дверью вновь Артем, вещающий, что забыл телефон на тумбочке. Голубин злобно пихает гаджет в грудь друга, угрожая даже, чтобы не появлялся больше на глазах, а то не сдержится и врежет. А шатен весело машет рукой девушке, все еще на столе сидящей. И сейчас она даже не знает стыдно ей или нет. Дверь в очередной раз закрывается, а блондин бьется об нее лбом, громко выдыхая. За что все так? Он берет пару секунд, чтобы выдохнуть и злость чуть внутри поубавить, а Настя принимается прибирать со стола всю еду. Печенье уходит на полку в шкафу, а Глеб уже повернулся и наблюдает за той, кто покачивает бедрами даже дома. Есть ли желание продолжать начатое? Да кто его знает. Есть желание перемотать все в начало, когда только в квартиру зашли. — развяжи руку, пожалуйста, давит уже, не могу. — слегка нагло отвлекает ее от уборки, усаживаясь за стол и укладывая на него перебинтованный локоть. Даже место удара, наверное, болит не так сильно, как те места, что бинты натерли из-за того, что постоянно сгибал руку. Настя реагирует сразу, бросая все и подходя к парню, его мама перевязала все очень крепко где-то почти сзади, видимо, чтобы вредный сын сам не смог снять раньше времени. Необходимое время, возможно, еще не прошло, но если ему уже больно, значит снять нужно как можно скорее, чтобы хуже не сделать, а потому она и принимается развязывать бант с привычным сосредоточенным лицом. — здесь узел, сейчас ножницы принесу. — исчезая всего на пару секунд, быстро возвращается, наконец избавляясь от всех переплетений и начиная медленно разматывать. Сам Глеб стянул бы, особо не заморачиваясь, но наблюдать за ее заботой было приятно, а потому просто не мешал. — боже, ты натер все вокруг, Глеб, говорила же не двигать рукой. — недовольно хмурится, едва касаясь покрасневшей кожи. — нужно хоть кремом намазать. Сиди здесь! — может сразу в спальню пойдем? — хмыкает ей вслед, усмехаясь тому, как желание любовью заняться перешло в лечение его чуть ударенной руки. — или в планах все-таки проверить стойку на прочность? — она ничего не отвечает, выбирая, каким кремом лучше намазать, чтобы быстрей помогло, а Глеб глаза потирает. — наверное, жирненьким лучше будет. — не сразу соображает, о чем она и к чему вообще это сказала, пока не видит, как девушка крем в ладошках сначала растирает. — он более питательный и увлажняет лучше. — да вообще ничем не мазать можно, само быстрей пройдет. — но руку все равно поближе к ней придвигает, опуская взгляд на ноги девушки, кто вновь серьезное лицо строит, стараясь аккуратно кожу намазать и нигде не надавить. Зачем-то дергает за шортики, стягивая их с одной стороны с талии и усмехаясь на ее недовольный взгляд. А затем повторяет это действие, пытаясь стянуть еще ниже. — хватит! — Настя бровки хмурит, прикрикивая и натягивая вещь обратно. — Посиди спокойно, Глеб, ну не маленький же, еще синяк нужно помазать. — вновь его общество покидает, размазывая остатки крема по своим рукам, и все так же двигает бедрами, привлекая взгляд блондина, недовольно закатывающего глаза на все ее идеи по его лечению. — ты специально это делаешь? — и этот вопрос был задан совсем не в его голове. Хотя в планах не было произносить его вслух. — Или я просто давно не наблюдал за тем, как ты ходишь? Зачем так вилять попой? — а теперь остановиться уже не выходит. — Ты меня привлекаешь? Я и так здесь, не уходи и все. То дверь, то чай, то крем, то мазь. — ну хватит уже возмущаться. Ворчишь и ворчишь, как старый дед, перестань. Ничем я не верчу и никого не привлекаю, ты уже докапывался когда-то до моей походки, так что я всегда так хожу. — достав из сумки мазь, которую мама Глеба специально дала, Настя вернулась к своему важному делу. — надеюсь, это последняя процедура на сегодня? — она плечами пожимает, понимая, что уверенно сказать «да» будет не честно, так как она может решить повторить это все перед сном. А после топает смывать с рук мазь, которая не очень приятно пахнет, о чем Глеб тоже успел уже упомянуть, скривившись. Вытирая руки, пробегается взглядом по всем поверхностям кухни, замечая оставленное на столе мороженое и расставленные руки блондина, желающего обнять. Для начала решает, конечно же, убрать мороженое, а потому тянется к нему, стараясь не дать парню прижать к себе, за что получает новую порцию недовольства. — оно растает. — как бы оправдываясь. И пытаясь руку с талии сдвинуть, чтобы к холодильнику то подойти. — да насрать. — использует уже две руки, одной удерживает девушку, второй пытается ведерко из ее рук вытащить, уже касаясь ее плеча губами. Настя его имя тянет, отодвигаясь и все-таки покидая объятия, когда парень дает слабину на мгновенье. — хватит меня динамить, алло! Вы сговорились все? — не кричи… — в самом деле пугаясь того, как быстро парень завелся и перешел на крик, девушка быстро закрывает морозилку, с опаской поворачиваясь обратно. — я не динамлю, просто… — просто довести решила? — а чего он так сильно злится то? Она просто мороженку убрать хотела… мычит «нет», головой разок мотнув и немного вниз склонив, но парень не ведется. — ощущение, что вы издеваетесь. — Глеб срывается с места, намереваясь покинуть кухню и отправиться на холодный балкон, чтобы остыть во всех смыслах этого слова. И он это делает. Вырывая свою руку из хватки ее ладошек.