Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Не сказала бы, конечно, что меня сильно напрягло то, что мы сидели наедине с бывшей девушкой моего парня у него не кухне. Однако мне все равно было слегка дискомфортно, потому что я не знала, что можно сказать, а вот молчание уже давило. Да и мне не пришлось искать тему для диалога, подбирать слова поддержки, как-то пытаясь ей помочь. Она сама, как только Глеб скрылся в одной из комнат, переключилась на меня и завела свой монолог. — он был прав. — и уже первой фразой Кира застала меня в расплох, потому как я совсем не сразу поняла, о ком идет речь, а потому и нахмурилась, слегка повернув к блондинке лицо. — Ты очень хорошая. Я никогда не была такой. — надо же… о чем она решила порассуждать… — Я бы ни за что в жизни не пустила бы бывшую в нашу квартиру. — ну квартира не наша, а его, по сути… — Я бы тут такую истерику закатила. Да я, в связи с последними моими бзиками, возможно, тоже бы закатила. Но у тебя же тут разочарование… душевная боль, слезы, грусть… это я из женской солидарности получается? Или просто из-за неравнодушия к другим? Почему я предложила ей зайти? Что-что, но вот ревности во мне точно не было. Я не переживала, что она к Глебу пришла из-за того, что между ними остались тайны. Я даже и не подумала, почему-то, что он мог после всего, что с нами было последний месяц, продолжить с ней какие-то взаимоотношения. Хотя перед нашим расставанием, я же видела их вместе, и я очень сильно переживала, почему он ничего мне не сказал… а потом еще уезжать постоянно стал. Но ведь я до последнего не хотела верить, что он может так со мной поступить. И откуда во мне столько доверия к нему? — я могла быть причиной вашего расставания? — я выдаю этот вопрос, кажется, совершенно не подумав, но тем не менее отпираться уже поздно, потому как она сидит рядом, все слышит и сразу отвечает. — что? Нет, конечно. Все шло к этому давно. Можно сказать, мы разошлись еще летом. — в первый же день Глеб злился, когда печатал что-то в телефоне, да и когда-то мы в этой же квартире говорили о его девушках, и он сам сказал, что окончательно с ней разошелся в тот день, когда меня впервые увидел. — очень давно… Постоянные ссоры, крики, порой без причин, множество недопониманий… он стал уходить из дома, чтобы не продолжать это все, затем все чаще и чаще тусил в клубах. Остановите меня, я сейчас начну загоняться, что у нас все идет к тому же самому. Уже пару раз были такие недопонимания из ничего. Неужели, у нас все станет повторяться? Я так не хочу. Я не готова к такому. — Я сама виновата, что все так сложилось. Ему нужна была после меня такая, как ты. И он тебя нашел. — звучало так, словно я нужна не потому что нравлюсь, а потому что со мной удобно. Хотя, погодите-ка, когда-то он мне так и говорил… — Ты замечательная, Насть, просто удивительная. — так как от ее слов в моей голове стал накручиваться новый моток мыслей, то я вовсе не сразу заметила, что смотрю в одну точку перед собой на столе. Отразила я это, только когда Кира схватила меня своими почему-то прохладными руками за кисть и слегка сжала. Тогда то я и вздрогнула, подняв на нее глаза. — Сделай его счастливым, прошу. Ты сможешь. Я даже не знаю, как описать все свои эмоции. Она такими глазами молящими на меня смотрела, что мне казалось, это самое важное для нее в жизни. И в то же время, мне казалось странным все то, что она сказала до этого, словно я просто временный этап, который в самом деле был ему необходим, чтобы отвлечься от прошлых отношений. Однако, почему тогда последний месяц без меня он так страдал? Ну явно же не просто потому что временный почти спокойный этап закончился? Я значима для него? Самой хочется ответить, что да. Но в то же время, волнение, что ссор становится все больше, никуда не делось, оно лишь усилилось. И теперь я переживаю, что еще одна такая проблема, и все может к чертям разрушиться и встать на те грабли, что и с Кирой тогда… — я пытался заправить кровать, но у меня не очень получилось… — а еще говорить трезво у тебя тоже не получилось. Кира давно переключилась куда-то в свои мысли, после того, как я кивнула на ее просьбу, я сидела и тоже о чем-то думала, пока вот Глеб в дверях не появился. — ладно, я сама сделаю, можешь пока в душ сходить. — пора бы уже и правда отвлечься, на дворе ночь, стоит лечь спать и подумать обо всем уже завтра. На свежую голову, как говорится. Кира сказала, что в душ идти не готова, потому что переживает, что не удержится на ногах, а потому ее я сразу увела в кровать. — доброй ночи. — одеяло Глеб еще не достал… самой пришлось его искать и укрывать девушку. — спасибо тебе, — вновь касание, которое каждый раз отрезвляет от всех мыслей и сразу обращает внимание на нее. Интересно, это только сегодня и у меня так, или со всеми так работает? Я кивнула ей, слегка улыбнувшись, потому как даже не знала, есть ли смысл отвечать что-либо. — спокойной. — она повернулась на бок, укутавшись по самую шею в теплое одеяло, а я покинула эту комнату, отправившись в спальню Голубина. Вновь расстилаю кровать, остаюсь, как привыкла, в одной футболке, укладываюсь и еще какое-то время просто молча смотрю в потолок, стараясь затормозить поток мыслей в голове. Но, как и всегда, у парня это получается гораздо лучше. Ему стоит только в дверях появиться и один вопрос задать. — не спишь? — боже мой, зачем же ты так улыбаешься? Ничего хорошего такая улыбка не предвещает это точно… — нет еще, спокойной ночи. — лучше я поскорей усну, просто усну, и завтра все уже будет иначе. Завтра будет легче, проще, лучше. Я даже на другой бок отвернулась, уже закрыв глаза и выдохнув, чтобы расслабиться. — и все? Даже не обнимешь? — ты стоишь на входе и прожигаешь меня взглядом. Какой обнимешь? Отвечаю, что он еще даже не лег, в то время как я уже готова уснуть крепким, надеюсь, сном, а потому Глеб отлипает от одного места, быстренько раскидывая все ненужное и падая в постель. — давай. Обнимай, целуй. Уверена, что на его лице улыбка, руки он в стороны развел, как бы приглашая упасть в объятия. Но я не реагирую, потому как надеялась, что он не так быстро ляжет и либо уже забудет, либо решит, что я уснула. Но нет. Заметив, что я не реагирую на его слова, Глеб сам повернул меня к себе за талию, одеяло слегка стащив, и вправду одарив улыбкой, а после стал целовать в шею, постепенно переходя к губам. Я же, по сути, просто терпела первые его махинации, тяжело выдыхая, и шею подставляя, чтобы не стал сам меня передвигать. Однако вот к губам я его не пустила, потому как в принципе не хотела продолжать весь этот цирк. Я хотела скорей уснуть, а ему хотелось какой-то ласки и нежности перед сном. — ты выпил. — это было оправданием для того, чтобы отодвинуть его от себя, когда уже очередной раз пытался все-таки уловить мои губы. Ну вот что сложного просто лечь, обнять, если очень хочется, и уснуть? — и что? Ладно раньше ты сама не пила, сейчас то что? — чего, прости? Это намек на то, что если я стала пить алкоголь, я должна терпеть его пьяного? Что за логика? Мне очень хотелось окончательно его оттолкнуть, отвернуться и забыть то, что он сейчас сказал. Но, видимо, по моему выражению лица парень сразу понял свою ошибку. — Прости, — ага, блин, — все прости, не обижайся только. Отвернуться на бок я смогла, вот только этот упрашиватель, конечно, далеко от себя не отпустил, одна его рука оказалась под моей шеей и обнимала за плечи, вторая прижимала за талию, а потому Голубин полностью прилип к моей спине и продолжал шептать что-то, уткнувшись в меня носом. — Доброй ночи, малышка. — через пару минут он, наконец, смог уложить свои руки, чтобы ему было удобно, голову тоже примостырил, меня так и не отпустил, но зато расслабился. Я тяжело выдохнула, дождавшись этого момента. Сейчас он уснет, и больше проблем на сегодня не будет. Верней я так думала, я хотела в это верить, но, конечно же, все пошло не по моему плану. Потому как сама я из-за чего-то не смогла быстро уснуть, может быть из-за переживаний, а Глеб словно последовал моему примеру, даже выпивший не отрубился в первые же минуты. Честно скажу, я специально даже не двигалась, чтобы не дай бог не разбудить его. Но, видимо, это было бесполезно, потому как через время он вновь подал голос. — зай? — блин, ну почему? Ну за что? Все ведь пьяные должны быстро засыпать, разве нет? Только подушку нащупал и сразу в сон. Ты то чего сегодня все никак не можешь отрубиться? — Зай, ты спишь? — я делаю вид, чтобы ты перестал спрашивать, но тебя это явно не устраивает, судя по тому, что ты стал меня к себе тянуть, чтобы на лицо посмотреть. — нет. — вновь тяжело выдыхаю, но глаза специально не открываю, чтобы никаких надежд на диалог не давать, потому как явно не просто так спрашивал. — обижаешься? — черт тебя дери, Голубин, умоляю, заткнись. Я не буду думать об этом завтра, ты, скорее всего, тоже не вспомнишь, так закрой же ты эту тему и усни. — Извини, ну не мог же я дать ей пить в одиночестве. — а, дак ты уже об этом. О том, что пить с ней стал. Да уж, не мог позволить девушке одной бухать… даже не знаю, как это назвать. Особенно если брать во внимание то, что ты вливал в себя без конца. — Заай! — давай спать, Глеб. — мне кажется, по моим вечным вздохам, давно пора было понять, что стоит прекратить меня дергать, а то как-то ничего хорошего не предвещается. Но парень либо решил рискнуть еще разок, либо совсем уже ничего не отражает. — а сказки на ночь не будет? — это, если вдруг кто не понял, намек на близость, потому как хитрая улыбочка вновь нарисовалась на лице, а руки снова стали гулять по моему телу, пытаясь задрать футболку, лишь бы нащупать оголенную кожу. Я вновь иду против, убирая от себя чужие руки и отвечаю твердым «Нет.» — ля ну серьезно? Ты прям настолько злишься? — оо, эмоции изменились, теперь он даже слегка возмущен. — я не злюсь, я хочу спать. — как будто верю, что сон спасет от всех проблем… — а я хочу тебя. И что теперь? — действительно, блин. Придется, видимо, пояснять. Просто потому что нервы мои уже не выдерживают. Терпеть поцелуи в шею и плечо, еще куда не шло, но вот такие требования, уж простите. Я просто лицо к нему повернула и, наконец, открыла глаза. — у нас за стеночкой твоя бывшая девушка, у которой проблемы с личной жизнью, из-за нее ты нарушил условия, которые сам же и поставил для нас обоих, плюсом ты пьян, потому как даже не планировал сбавлять обороты и не ограничивал себя в дозировке. И чего ты хочешь от меня сейчас? — сколько раз я ткнула его пальцем в грудь, акцентируя внимание на местоимении? — Я хочу, чтобы мы оба уснули, и этот день поскорей закончился, вместе с твоим опьянением. Хотелось верить, что это должно стать последним словом на сегодня. Но Голубин был бы не Голубин, если бы своим пьяным сознанием не удивился моему монологу. — вот это лекция… — ага, сама не ожидала. А что ты, интересно, хотел услышать в ответ на свое волеизъявление?! Думал, сразу все дела отложу и раздеваться стану? — надо было разрешить тебе тоже выпить, а то напряженная какая-то. — да пошел ты в баню, Голубин. Решил, что все из-за алкоголя, чтоб тебя! Ничего не слышишь! Ни-че-го! Терпение закончилось, нервы не выдержали, я психанула, слава богу, что хоть говорить ему ничего больше не стала, просто руку его с себя убрала, встала и ушла из спальни.

***

Он за ней не пойдет, решив, что она просто воды попить вышла. И отрубится даже не дождавшись ее возвращения. А она и не собиралась возвращаться. Она уйдет на балкон и просидит там половину ночи, размышляя, почему все идет так криво. Вроде бы, отношения были хорошими, а теперь, как ни старайтесь, все равно получается не очень. В чем же дело тогда? Нужно что-то менять. Но что? Она вновь взгрустнет, пустив даже в какой-то момент слезу. Этот вечер и был той последней каплей. Силы закончились сейчас. Именно тогда, когда Голубина не было рядом, чтобы успокоить, исправить все и хоть как-то поддержать. Именно сейчас загоны взяли верх над всем. Слезы не хотели заканчиваться, силы не хотели возвращаться, мысли не хотели останавливаться. Она замерзнет на балконе, а потому выйдет в зал, укутается в одеяло, чтобы согреться, но вскоре после часового сверления взглядом стены, невольно прикроет глаза. Кто же знал, что уснет она на этом диване и не проснется до самого утра, в то время как блондин, попытавшись во сне обнять девушку, не найдет ее рукой и даже умудрится проснуться посреди ночи, что не делает после принятия градусов. В темноте ночью со слегка плывущей головой соображать будет плохо, но глаза все равно откроет, продолжив ощупывать пустующее место рядом, и пока не осмотрит кровать раза три со всех сторон от себя, не поверит, что рядом ее все-таки нет. — не понял… — на всякий случай еще и протрет глаза, вновь осмотрев спальню. Пусто. — твою же… — закатив глаза на свои же мысли, тяжело выдохнет и сползет с кровати, направившись на выход из спальни в поисках той, что давно должна сопеть на второй половине кровати. Отсутствие света в ванной лишний раз докажет, что не ошибся в предположениях. Она не временно отошла. Она не захотела спать с ним рядом. А потому совесть раньше времени начнет грызть гудящую голову. Особенно в тот момент, когда он найдет ее, сидящую в зале с открытым нароспашку балконом и закутанную в тонкий плед. Неужели настолько противен, что она предпочла замерзнуть здесь?! Еще и сидя. Собравшись с силами, по щекам себя похлопав, чтобы точно проснуться и чуть еще протрезветь, он все равно перенесет ее в спальню, приложив максимум возможной аккуратности. Вроде получилось, раз она даже не проснулась… оставит ее в гордом одиночестве, укроет, чтобы отогрелась, а сам усядется на кухне с компом, на котором отель для Киры подыщет, чтобы было куда увезти ее, когда проснется. Потом все равно уснет еще на пару часов, потому как и до этого не очень то выспался, а утром отправится отвозить подругу в заказанный номер, помогая с вещами. В тот момент, когда замерзшую ночью ее нашел, догадался, что стоит посерьезней начать относиться к тому, что сейчас творится внутри отношений. Однако утром точно не собирался заводить серьезные диалоги и поднимать важные темы. Точно не утром. Точно не сразу. Для начала хотелось как-то отвлечь ее от переживаний и обид.

***

Началось ли утро лучше, чем закончился вечер? Да кто вот его знает. Наверное, да… по крайней мере в нем не было ссор, недопониманий практически тоже, а еще я выспалась. Я бы и еще дольше спала, может быть, если бы не проснулась от того, что кое-кто вновь наглым образом уже игрался под моей футболкой, оставляя влажные следы где-то под ребрами. — Глеб? — странно было произносить его имя с вопросительной интонацией, но я только только очнулась от сна, так что мне позволительно. — Что ты делаешь? — этот вопрос, по сути, тоже глупый, потому как ощущения тоже уже вроде бы отражаю, и то, что он расцеловывает мой животик прекрасно чувствую. Еще старалась глаза разлепить, чтобы проверить, не кажется ли мне, но из-за света из окна вышло не очень. — доброе утро, сладкая. — воу, надо же… даже так. Парень быстро среагировал на мой голос, подняв голову, оторвашись от своего увлекательного занятия и придвинувшись к лицу, чтобы поцеловать. Я, честно сказать, продолжала тупить, что тут происходит и с чего это он такой ласковый, когда должен отходить от вчерашних градусов. — оу, — это я так не ожидала, что он вернется с поцелуями к животу и станет спускаться все ниже. Гораздо ниже… — погоди, куда ты? Ам… — мой голос достаточно резко был прерван, просто потому что Голубин с поцелуями зашел слишком далеко, подарив ощущения, которых раньше еще не испытывала — боже… — и стоило бы задаться вопросом, где мое белье, так как сплю я вовсе не обнаженная, но, наверное, вопрос такой же глупый, как и все предыдущие. Ну, а еще я просто не в состоянии сейчас задавать вопросы, ровно как и вообще мыслить логично, ведь кое-кто, уверенно управляя моим телом, давно устроился между ног, сводя с ума своим чертовым языком! Он просто напрочь выбил почву из-под ног, потому как я вообще не представляла, что будет дальше, а он просто решил начать мой день с такого сюрприза. Приятного, черт возьми, и неожиданного сюрприза. — Г-г-леб… — ля, я не думала, что говорить будет так сложно, я заикаюсь на каждом слоге… — что ты… д-делаешь? — я как бы знаю, чувствую и понимаю, но не понимаю. Вот так вот. — хочу приятно загладить свой идиотизм. — о боже, он оторвался на пару секунд, чтобы ответить, и я смогла наконец хоть немного вдохнуть. — По-моему, выходит неплохо. — чтоб тебя, он еще и прикалываться успевает, усмехаясь своим успехам. А у меня губы пересохли, словно на улице плюс пятьдесят. — Согласна? — Яаа… — он специально, когда я думала ответить, стал активней, чем вновь вынудил задрожать, изогнуться как кошки, глаза закатить от удовольствия и запнуться на простом слове. — чтоб тебя, Голубин… — это точно. Какой раз уже говорю? — я только проснулась… — я так его волосы на затылке сжала, что, кажется, могла вырвать пару прядок… неужели не больно? Почему ты все еще доволен? — это же замечательно, сразу к зарядке, смотри, какой я у тебя идеальный любовник. Завидуешь сама себе, наверное… — завидую… даже не знаю, чему или кому мне уже стоит завидовать, но сейчас я думаю только о том, как умело блондин управляет своим языком, позже добавляя пальцы и горячую руку на низ живота, доводя меня до экстаза.

***

— твои соседи меня возненавидят… — просто потому что не получается быть тихой, когда Голубин выбивает весь дух из тела… а последнее время он зачастил с запросами. Но в ответ парень смеется, наконец придвигаясь ближе и аккуратно приобнимая. — думаю, они все скорее завидуют, как же тебе тут повезло. — ну, конечно, самооценка на высоте, довольная улыбка на губах, а девушку все крепче сжимает в руках, словно боится, что вот-вот она решит сбежать. — ага, повезло, я даже проснуться толком на успела, а ты уже накинулся… — кажется, сейчас уже точно все должны были заметить, что и она ворчать постоянно начала… хотя ноги у нее все еще, кстати, сводит. — я заслужил прощения? — Глеб старается все недовольства игнорировать, а вот о чем-то прочем напоминает новыми поцелуями в плечо, а после и шею. Вот только Настя не сильно плывет от такого потока нежности. Как минимум потому что вновь думает о том, что секс и прочие ласки не могу являться решением проблем. — Понятно, придется повторить, видимо, чтобы уверенности прибавилось. — ее вообще нет, так что и прибавлять нечего. — не сейчас, — он так-то и не планировал в данный момент что-то продолжать, но усмехнулся и затормозил. — дай мне хотя бы умыться что ли, позавтракать, а то такими темпами я с тобой долго не проживу.