Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Да, мы, вроде бы, не стали ссориться из-за того вечера и ночи, да, не стали подробно обсуждать, кто и что сделал не так, да, я постаралась вновь закрыть на все глаза… О Кире я больше ни слова не слышала, пока сама не спросила, где она и как. Глеб рассказал, что утром увез ее в отель, и что она просила передать благодарность за поддержку. После этого тема его бывшей девушки вновь была закрыта. Но вот о наших с Глебом отношениях мы стали задумываться все чаще. Задумываться о том, что не стоит отпускать все на самотек, потому что ничего хорошего из этого уже не получается. Теперь необходимо работать. Необходимо внимательней прислушиваться, заранее договариваться, идти на уступки. Да, раньше было проще. Да, хочется, чтобы все так и оставалось, не хочется напрягаться. Однако, ситуация уже не позволяет. Вы либо совместно беретесь за ваши отношения и вместе двигаетесь дальше, поддерживая, работая, отдаваясь по полной, либо… либо на этом все и закончится. Возможно, какое-то время вы еще продержитесь на прошлых воспоминаниях. Но, думаю, нервов надолго не хватит. И, кажется, мы с Глебом единогласно выбрали первый вариант, даже не обсуждая. Однако, решения было мало. Никогда не бывает просто. Никогда не бывает легко. Мы умудрились потрепать друг другу нервы, даже когда, казалось бы, приняли решение, что не будем ссориться. А все потому что у каждого человека бывают разные периоды в жизни. И речь сейчас даже не о хороших или плохих, а скорее о таких странных моментах, когда к тебе в подсознание закрадываются странные мысли и переживания, и они мешают тебе адекватно оценивать реальность. Я регулярно сталкиваюсь с подобным. Возможно, потому что я девушка и люблю загоняться. Возможно, потому что гармоны и прочее. И Глеб порой даже не реагирует на такие странности поведения, отражая, что к чему. Или наоборот поддерживает, уделяет больше внимания, доказывает, что всегда рядом и что все хорошо. Однако, такое состояние присуще не только девушкам, а всем. А потому и сильный пол порой подвергается подобным напастям. И в таком случае все немного сложней, чем с моими мелкими временными перепадами настроения. У нас все было хорошо примерно неделю после того случая с Кирой. Мы все вокруг обсуждали, делились мыслями, взглядами, планами. Мне даже начало казаться, что у нас и не может быть никаких проблем, что все прошло, все закончилось, и это испытание оказалось очень простым для нас. Однако, мне так только казалось. Отправной точкой нового периода сложностей стало сообщение в моем инстаграме от друга детства. Его увидел Глеб, однако поначалу ничего мне не сказал, просто передал телефон, оповестив о том, что что-то там провибрировало. Но после по его внимательному изучающему взгляду я уже тогда поняла, что что-то не так. Он ничего не спросил, а потому я не стала сразу рассказывать, что к чему и кто мне пишет. Друг просил помощи, а потому я сразу стала вести активную беседу, разъясняя все, чем могу помочь и что могу подсказать. Наш диалог длился очень долго, в какой-то момент я ушла в другую комнату от Глеба, чтобы записывать голосовые сообщения и не мешать ему, потому как парень с серьезным лицом что-то делал в своем ноутбуке. После переписки с человеком, которого я не видела уже несколько лет, которому смогла помочь и получить от него слова благодарности, я была горда и довольна собой. Радовало еще и то, что парень обратился за помощью именно ко мне, ведь мы практически никогда не общаемся, и он никогда ничего у меня не просил. Я была рада. Рада, что он обо мне еще помнит. Рада, что оказалась небесполезна. А потому настроение у меня было хорошее. И, кажется, это не очень понравилось Глебу, когда он с серьезным лицом заглянул ко мне в комнату, чтобы узнать, что я делаю тут так долго, и почему вообще от него ушла. Но, опять-таки, он ничего не спросил. Эти вопросы я прочитала в его глазах, когда он сделал вид, что просто зашел за чем-то, а после вышел, хлопнув напоследок дверью. Тогда я убедилась, что Глубин не одобрил того, что я посветила столько времени переписке с кем-то, о ком он даже не знает, и что ушла от него, как бы скрыв, о чем общаюсь с человеком. Я пошла за ним, потому как и переписка по сути была уже закончена, и Глеба хотелось успокоить. Теперь он сидел уже перед телевизором и нервно переключал каналы, налила себе воды, понаблюдав за ним немного со стороны, а после уселась рядом на диван, получив хмурый и косой секундный взгляд. Да уж, не думала, что он станет так реагировать. Я показательно отложила телефон на журнальный столик, сама ближе к Глебу придвинулась и хотела на его плечо облакотиться, однако он, видимо психанув из-за того, что не нашел ничего интересного среди программ, выключил телевизор, бросив пульт, и хотел уже встать и, кажется, покинуть мою компанию. Я каким-то странным образом успела среагировать, обратно его потянула за предплечье и улеглась на колени головой. Да, он хотел уйти, но, когда на его ногах моя голова, не думаю, что он нервно ее скинет и встанет. Парень, конечно, замер, пока я укладывалась, а после того, как начала разговор, даже стал внимательно вслушиваться. — я тебе рассказывала про Андрея? — да, я просто решила ему все рассказать, чтобы не было этих психов и ревности. — нет. — из него вон так и льется недовольство. Напряжен, словно на иголках сидит, кулаки сжимает зачем-то, скулы вон тоже напрягает. Я же просто продолжаю гнуть свою линию, выдерживая спокойный вид. — у нас родители дружили, потом мы родились, и вот пока папы не поссорились, мы, как бы, тоже дружили. Потом нас судьба развела, мы даже не вспоминали о существовании друг друга, но он случайно попал в мою школу. Снова встретились, я стала узнавать, как у него жизнь, как дела, но до сих пор мы даже не умеем нормально общаться. Списываемся раз в год, а то и реже, чисто чтобы узнать живы ли. — и с чего это он тебе написал? — с одной стороны, по этому вопросу понятно, что он меня слушает и не игнорит, но с другой стороны, в таком тоне спросил, что лучше бы вообще не спрашивал. — Он знает, что у тебя парень есть, между прочим? — нет, вот серьезно? Прям настолько сильная ревность ни с чего? Я, честно скажу, вообще не ожидала такого от Глеба. — думаю, его это не волнует. — я с полным спокойствием и даже некоторой усмешкой машу рукой на этот вопрос, чем вызываю небольшое удивление и покачивание головы. Он явно не о том подумал. — В том плане, что как девушка я никога не была ему интересна, а потому и на мою личную жизнь ему все равно. Мы не говорим об этом даже. — что ему нужно? — видимо, тему личной жизни мы все-таки закрыли. Но с недовольства он переключаться так и не собирался. Я сказала, что он просил помочь, потому после еще парочки наводящих вопросов Глеб даже похвалил меня. Однако все в том же тоне ревнивого и сердитого парня. Да, с чего-то так вдруг Голубин словил ревность. Причем я правда не поняла в какой момент это произошло, что так серьезно стало проявляться в его поведении. Это был не единственный случай, что и стало доказывать мне, что это не случайность или влияние плохого настроения. Это либо просто глупая ревность, которая почему-то стала так открыто проявляться именно сейчас, либо, как ранее я уже говорила, просто какой-то период в жизни, когда к тебе закрадываются странные мысли и предположения и мешают жить. Все случаи моего взаимодействия с людьми противоположного пола были обоснованы какой-либо необходимостью. И Глеб об этом знал. Однако, в его глазах я все равно каждый раз видела огонек внутренней злости. Мне он ничего практически не высказывал, только порой задавал вопросы наводящие, хотя, такие вопросы, как задавал он, скорее считаются прямыми, о том, кто, зачем, почему подходил, чего хотел и так далее. Я на все честно отвечала, потому как и скрывать то мне нечего. И иногда видела его облегчение, но оно явно было неполноценным. Иногда видела, как он сам себя корил, словно спрашивая: «действительно, и чего я прикопался?». О таких моментах мы после даже не вспоминали, но вот те, когда он не почувствовал, что слишком сильно допрашивает о ком-то, всплывали еще не раз. И каждый раз это звучало как упрек мне. Как проверка не запутаюсь ли в фактах и своих ответах. И именно такие дополнительные проверки с каждым днем все сильней напрягали уже меня, потому как ну знаете, не очень приятно, что парень тебе не доверяет, хотя ты не давала повода и совершенно ничего плохого не делала, а он еще и допрашивает, и припоминает, и проверки какие-то устраивает. Опять таки, как я сказала раньше, у меня такие дебильные периоды в жизни выражаются в просто плохом настроении, нежелании что-либо делать, общаться с людьми в том числе, и пределом этого состояния является одно желание — поплакать в одиночестве. Согласитесь, пережить такое проще, чем жесткие загоны по ревности, которые накрыли Глеба. Дак еще и у него такие периоды наступают крайне редко, а потому, видимо, для отработки они длятся очень долго, и сил их терпеть просто-напросто не хватает. Я терпела, я ждала, я закрывала глаза, потому что понимала, что это, должно быть, временно, и скоро должно закончиться. Однако, я куда слабей Голубина во всех планах, и потому мне совершенно не хватало терпения, чтобы спокойно переносить его неожиданные перепады в настроении, когда он ни с чего мог на высоких тонах начать расспрашивать о чем-то, а после просьб не кричать, а просто поговорить, хлопал дверью и уходил на время. И возвращался он вовсе не так, как мне бы хотелось, возвращался он таким же разозленным, вот только уже не кричал, а просто фыркал, гремел всем вокруг, но ничего уже не говорил, а ночью просто ложился, отворачивался от меня в другую сторону и засыпал. Мои нервы сдали быстро, потому, когда у него было более-менее хорошее настроение, я подняла эту тему, надеясь с ним поговорить и, может быть, узнать, что является причиной его частых недовольств. Я хотела как лучше, я надеялась, что мы с можем все выяснить, и нам станет легче. Я даже верила, что есть вероятность, что все после разговора закончится. Но нет. Ничего не закончилось. Мой интерес его, кажется, вообще обидел чем-то, на меня снова фыркнул, мол я сама виновата в том, что ревность появилась, а после Голубин просто слился с разговора, хотя мы его только начали. Однако, вечером того же дня я заметила, что мои попытки все исправить не прошли даром. Видимо, на протяжении всего дня Глеб все-таки подумал о том, что творится, понял, что меня это тревожит, и вечером состоялся новый диалог. Он предложил расслабиться и провести вместе весь день. Да, до этого он постоянно был в разъездах то по работе, то еще по каким-то своим планам, я старалась не лезть, не мешать и не надоедать. Но на предложение провести вместе день с утра и до вечера, покататься по всем планам вдвоем, я, конечно же, согласилась.

***

И начался тот день прекрасно. Совместный, в чем-то даже романтичный подъем, совместные сборы, даже приготовление завтрака. Просто потому что Голубин изъявил желание поесть блинчиков, на что в ответ получил указание купить кефира и немного подождать. Не сразу, но все-таки переборов свою лень тащиться в магазин с утра пораньше, парень сбегал за пару минут, а после даже вызвался помогать с приготовлением. Первый блин, как говорится и как всегда бывает, был комом. И даже не только из-за плохо разогретой сковородки или с непривычки, а скорее из-за объятий со спины в самый ненужный момент. Но из-за этого никто не расстроился. С каждой новой попыткой у девушки получалось все лучше, а Глеб уже не мог дождаться, когда она приготовит следующий, потому как готовые тут же заканчивались. К ее удивлению, получилось вкусно, по словам парня, конечно же, она сама была слегка недовольна, но кайфующий рядом от такого завтрака блондин радовал куда больше, что даже на нехватку сладости в блинах хотелось закрыть глаза. Да, времени ушло достаточно много на магазин и готовку, но все остались довольны, ведь провели время вместе за совместным занятием. Еще и блины поели неплохие. После завтрака некоторое время ушло на уборку кухни и сборы девушки, благо, что Глеб и тут вызвался помочь и сам взялся за грязную посуду, пока Любимова красилась и спихивала всякую мелочь в сумку, чтобы на всякий случай было. После сборов пара успешно выбралась из квартиры и направилась по делам в отличном настроении и с очень теплым ощущением внутри. Вновь за руки. Вновь частые взгляды в глаза. Улыбки. Легкие поцелуи между делом. Нежные касания. Как тогда в самом начале отношений. И это нереально грело душу. Хотелось, чтобы эти моменты так и длились вечно. Чтобы вновь не было проблем. Но пришло время работать. В распорядок дня парня входила студия, где стоило записать трек, оценить, что там и как у битмейкера, как дела у других, может в чем помощь нужна. В общем то, теперь предстояло найти занятие Насте, чтобы не скучала, пока парни будут работать. Занятия нашлись сами собой, потому как поначалу на студии парни оказались целой толпой, и девушка стала мило общаться с теми, кого давно знает. В этот момент вопросов у Голубина не возникало, он был занят своими мыслями о том, как бы побыстрей все дела тут закончить и вновь, забрав с собой Любимову, утащиться в свободное плаванье. Однако чуть позже, когда согласование в битах с Пашей было завершено, Глеб решил проверить, чем все это время занята девушка, ведь времени прошло немало, а рядом с собой скучающую ее он так и не заметил. Настя же в это время, давно распрощавшись с толпой, которая разбежалась по своим делам, заболталась с Димой о его новых треках и прочих продвижениях в творчестве. В первые узнав о том, что парень планирует наконец выпустить свой дебютный альбом, Настя накинулась на него с поздравлениями и словами огромной поддержки, утверждая, что это замечательное решение и очень правильный выбор, если, конечно, парень сам в этом заинтересован. А потому, услышав, как она рада за него и как с нетерпением будет ждать, Дима решился предложить ей послушать пару треков заранее, пока есть возможность. И именно в такой момент Голубин решил убедиться, что девушка нигде не скучает в одиночестве. А потому и стал свидетелем того, как Любимова сидела в наушиках напротив внимательно следящего за ней Димы и с удивительным интересом всматривалась в его глаза, порой легко улыбаясь или наоборот хмуря бровки. — ля, я тут понял, что реально ревновать начинаю, когда она с таким воодушевлением чужие треки слушает. — как-будто только в такие моменты ревновать начинает… неясно, кому он это сказал, но зачем-то эта фраза была произнесена вслух. Причем в тот момент, когда вновь свел брови к переносице и сжал зубы. — напрягаешься? — а судя по тому, что ему даже ответили, фраза даже была услышана и воспринята. Придется делать вид, что не сам с собой говорил до этого. — ага, конкретно… — а глаза так от нее и не отрывает, словно боясь упустить что-то очень важное — почему она так смотрит на него? Что значит этот взгляд? — не слишком ли громко, Голубин? — На меня она так не смотрела. — ну да, обиженно бубнить под нос куда лучше… — значит это точно не то, о чем ты думаешь. — какого хрена этот голос звучит как голос разума? Но до Глеба, к слову, смысл этого умозаключения без объяснения не доходит, а потому блондин отвлекается от пристального сверления молодой особы и теперь сверлит друга, ожидая пояснений, — Ну с желанием переспать она на тебя точно когда-нибудь смотрела. — очень смешной подкол, но сейчас не до шуток. — Да и влюбленными глазками постоянно. Так что это что-то другое. А ведь логично. Явно не с романтичным подтекстом смотрит на парня напротив. Скорее как-то изучающе что ли… — зачем она его обнимает? — а ведь эмоции все равно берут верх над здравым смыслом. Как всегда… И именно поэтому, когда девушка, сняв наушники и начав что-то активно вещать Дмитрию, обняла его достаточно крепко, нервы Голубина снова дали сбой. — поддерживает, видимо. Расслабся. — друг пожимает плечами, вновь отвлекаясь на слова блондина и обращая внимание на парочку, продолжающую еще что-то друг другу говорить. Однако и это предложение остается проигнорированным, потому как Глеб, сложив руки на груди, вновь недовольно свел брови и стал ждать, когда представление закончится. Так как прослушивание парочки треков из альбома уже было окончено, то сейчас Настя просто высказывала свое мнение и свои чувства, слов не хватало, эмоции парень и так видел, следовательно уже через пару минут диалог они завершили, а потому Любимова, вновь похвалив и подбодрив Дмитрия, направилась в сторону Голубина, все еще ожидающего ее внимания и ни чем не занимающегося. — о чем говорили? — уже по тону отдаленно было ясно, что что-то идет не так, однако, девушка была под эмоциями от прослушивания и плохо отражала, что Глеб недовольно упрекает первым же вопросом. — об альбоме. — ее хорошее настроение подтверждает улыбка на лице, а то, что она не спадает, подтверждает, что она то ли специально внимание не обращает на настрой парня, рассматривая аппаратуру за его спиной, то ли реально не замечает. — тебе понравилось? — и пока он совершенно взгляд с нее не сводит, даже слегка наклоняясь, чтобы в лицо заглянуть, она внимательно наблюдает за чужой работой. — да, так нежно все, аккуратно, чувственно. Ты слушал? — только сейчас она вдруг полностью к нему поворачивается, с широко открытыми глазами интересуясь и кивая. А в ответ ей чуть ли не фыркают, сначала отводя глаза и странно головой покачивая, а потом удивляя непонятным вопросом. — ага, а Дима? — Голубин и сам не сразу сообразил, о чем вопрос задал, но зато точно знал, что планирует в глаза ее посмотреть, чтобы понять, что только что происходило. — что Дима? — и улыбка сходит с лица девушки только сейчас, потому что она замечает слишком серьезный настрой и сердитость во взгляде. — ты чего? — она вот даже напрягается слегка, пытаясь сообразить, может что не так сказала… — ничего. Он тоже нежный? — характеристику интонацией выделяет, чтобы понятно было, в чем предъявление. Вот только понятней все-таки никому не становится.