Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— ничего. Он тоже нежный? — характеристику интонацией выделяет, чтобы понятно было, в чем предъявление. Вот только понятней все-таки никому не становится. — Глеб, что с тобой? — теперь Любимова вновь напрягается, понимая, что все хорошее, что произошло за это утро, просто перечеркивается очередной перепалкой из-за того, что она просто поддержала его друга. — Я про музыку говорю. — ей кажется, что в данной ситуации совершенно не к чему придираться, но он находит. — в мои треки ты что-то так не вслушивалась никогда. — и сейчас за пеленой своих недовольства и ревности, Голубин даже не сразу отражает, что девушка ведет себя не как обычно, спокойно отвечая и уходя от ссоры, она начинает отвечать, причем в подобном ему тоне с явными нотками обиды. — а ты хоть раз видел, как я их слушала? — она даже в глаза ему заглядывает, подходя еще ближе, чем стояли до этого, — Или может быть показывал их мне до того, как просто выпускал, и я сама их находила? — она хочет вывести его логическую цепочку в правильную для себя сторону, чтобы понял, что ничего ужасного она сейчас не сделала. — хочешь сказать, если бы тебе раньше показал, ты бы также на меня смотрела? — и вроде бы, у нее это даже выходит, вот только вопрос этот вынуждает немного затормозить и задуматься. А было бы с Глебом также? — если бы решилась, то вполне вероятно. — и сейчас она уводит взгляд, рассматривая свои руки и сразу сбавляя обороты. — Но смотреть тебе в глаза мне всегда было сложней, чем кому-либо другому. — зато честно и прямо, ведь он еще должен помнить все первые трудности. — и в чем же сложность? — да только вот расчувствоваться у Голубина не выходит, потому что он все еще руки на груди сложенными держит и до жути самоуверенную физиономию ни на что не меняет, только брови слегка приподнимает, покачивая головой, будто дразнит. — я не знаю. — а вот девушку, хоть она и не видела все эти кривляния, но по голосу точно поняла посыл, теперь окончательно накрывает обида. Причем та, при которой не хочется кричать, ругаться, что-то доказывать, а хочется просто уйти. — К остальным я ничего не испытываю, наверное. — сейчас это нужно было. Точно нужно было посмотреть ему в глаза, кого бы он там из себя не строил. И смысл этих слов явно хоть частично, но дошел до подсознания, ведь взгляд в секунду изменился. — Пойду попью. Она решает дать себе время еще раз прокрутить весь диалог в голове, чтобы понять, почему все так получается то, ведь все так хорошо шло. Он сам ее сюда привез, сам оставил со своими друзьями и сам же потом оказался недоволен из-за того, что она с ними общалась. То ли ревность к другу, то ли даже к музыке, раз он стал говорить про свои треки… в голове не укладывается, но, сделав от парня всего пару шагов в сторону, она вспоминает о наличии видео, снятого подругой. А потому возвращается. — на посмотри, альбом твой последний впервые слушала посреди ночи. — пихает в руки парня свой телефон с уже включенным видео, а сама старается как можно быстрей уйти, лишь бы не услышать ничего в ответ. Она понятия не имеет, для чего тогда Катя решила заснять ее первую реакцию на новый альбом Голубина, но из своей галереи тоже почему-то не удалила запись, словно понимала, что пригодится. Сейчас, продолжая крутить в голове все, что присходит последнее время, она пыталась сообразить, а нужно ли ей это все? Не проще ли будет просто разойтись, например? Но эта мысль улетела в никуда, даже не прокрутившись полностью, потому что ее перебила другая: «а как же твои чувства? Они ведь еще есть?». А есть ли они у него? Этот вопрос, наверное, по-важней будет, потому как в своих девушка убеждается уже который раз, да и сам Голубин, пока в ревнивого играть не начал, с уверенностью мог впихнуть фразу о том, что она для него на все готова и причиной всегда являются ее чувства. Дак что же тогда случилось сейчас? Она залпом выпьет почти полный стакан воды, на время даже задумовшись, почему тут нет чего по-крепче. Студия все-таки, неужели они тут не пьют? Закрыв размышления об алкоголе, Настя, даже не посмотрев на то, чем там занят Глеб с ее телефоном, примет решение выйти на воздух, чтобы подышать и расслабиться, и, судя по тому, что никто не помешал ей взять куртку, Голубин в это время смотрел не на нее. Она обрадуется, что в лифте поедет одна, а пока будет рассматривать себя в зеркале, задумается, не стоит ли выйти на рандомном этаже, чтобы ее никто так сразу не нашел. И лифт словно с намеком остановится раньше, не доехав до первого, куда изначально направлялась девушка, и ведь никто не зайдет. Тем не менее Настя не рискнет покинуть лифт раньше времени, просто потому что не успеет вновь об этом серьезно задуматься, как уже окажется на улице. И что ей тут делать? Ладно курящие так выходят, они стоят и курят, а она вышла просто постоять? Может и правда выйти на каком-нибудь этаже повыше и посмотреть на город с общего балкона? Хоть какое-то занятие. Ощущение, словно любым бредом она отгоняет от себя мысли о парне и о том, что опять творится. Лишь бы не грустить, лишь бы не загоняться, потому что сил уже нет. Однако, она все равно пустит слезу. Одну, две, три, но быстро успокоит себя, убедив, что сейчас совсем не в том месте, чтобы давать волю чувствам. Простоит недолго, поймет, что на улице прохладно, но возвращаться не захочет, потому что там снова будет он. И вполне вероятно, что он снова будет недоволен. Ветер неожиданно станет чуть сильней, что даже щечки покалывать начнет, но как только девушка, поджав плечи, повернется к двери, та откроется, показав за собой блондина. Что уж, все планы коту под хвост, потому что Настя за секунду его узнает и сразу обратно отвернется, сделав вид, что даже не поворачивалась. Каким-то из множества чувств она будет ощущать на себе его взгляд, а затем почувствует, как он подходит все ближе, останавливаясь по правую руку на некотором расстоянии. Кстати ветер, как только парень рядом появился, куда-то исчез, а у Любимовой даже щеки загорели, не говоря уже о том, что холод она вообще перестала чувствовать. Поначалу он молчал, да и у нее не было желания начинать разговор. Девушка смотрела то себе под ноги, то поднимала глаза куда-то в даль, слегка прищуривая глаза от редкого дуновения ветра. Она готова была молчать и дальше, а еще боролась с желанием молча развернуться и уйти, однако парень все-таки решился завести разговор, пытаясь вещать как ни в чем не бывало, поглядывая на ту, кто всеми силами противилась переглядкам. А еще для начала он протянул ей ее сотовый, который сразу оказался в кармане. — у меня такие треки серьезные что ли? — она лишь хмыкает, вновь чуть сильней отворачиваясь якобы от ветра… — Такая хмурая сидела… — он хотел говорить спокойно, понимая, что Любимова ушла не просто так, и сейчас он сильно рискует добить положение. Он вообще не мало напрягся, когда, закончив смотреть видеозапись, заметил, что девушки нет ни рядом ни возле куллера, куда, вроде бы, собиралась направиться, а когда не нашел ее во всей студии, то стал допрашивать парней, не говорила ли кому, куда ушла. Узнал, что никто не знает, но видели, как забирала куртку. Испугался? Отчасти. Но искренне верил, что без телефона никуда не уйдет, да и без него уехать не должна. А потому и выбежал сюда, надеясь найти ее где-то рядом. Нашел. Сразу. — я в слова вникала. — к его удивлению, она даже отвечает. Да, не очень то довольно, но главное, что она не игнорирует и не старается уйти сразу, значит, у него есть все шансы. — вникаешь ты с другим лицом обычно, — как будто хотел доказать, что все про нее знает… но получил только недоверчивый взгляд с приподнятыми бровями. — хотя вполне вероятно, ладно. — новая пауза, а она уже заранее вновь отвернулась. — А из-за чего плакала? — и вот сейчас непонятно. То ли он о том, что в видео, которое недавно посмотрел, девушка плакала от прослушивания его же треков, то ли о том, что сейчас у нее глаза явно красные. — из-за тебя. — и она понимает, что не хочет выдавать слез, а потому глаза опускает вниз, утыкаясь взглядом в асфальт. Ждет ответа, чтобы все-таки сбежать от разговора, потому что объясняться сейчас желания нет совершенно. А он точно спросит. — символично. — вот то, что нужно. И пора бежать. Потому после некоторого смешка со стороны Голубина Настя развернулась на сто восемьдесят и, постараясь обойти парня аккуратно, чтобы не пихаться да и в принципе не задевать его даже, направилась к двери подъезда. Но он хотел другого. — Да не уходи ты, — ее скорости не хватило, ведь парень развернулся быстрей и успел ухватить за рукав куртки, крутанув девушку обратно, — иди сюда. — говорит, не замолкая ни на секунду, чтобы не дать ей возможности начать возмущаться и вставлять свои уговоры отпустить. Просто прижимает ее голову к груди, крепко обнимая за плечи и размещая свой подбородок на ее макушке. — Прости меня. Я не знаю, что со мной происходит. Оба тяжело выдыхают, Любимова ответно обнимает, обхватывая руками торс, сама лбом упирается в парня, чувствуя, что говорит он искренне, но боль все равно внутри не утихает после подобных выходок. Он попросит не обижаться, она соврет, что не обижается, в очередной раз стараясь потушить это все внутри себя. Да, тяжело, да, трудно. Но зато после этого случая все закончится. Не сразу, конечно, Глеб еще пару раз словит себя на мысли, что хочет высказать что-либо, но вовремя притормозит и оценит ситуцию, поняв, что в этом совершенно нет смысла. Любимова же просто отпустит все, разрешив всем плохим мыслям самостоятельно и добровольно покинуть ее голову. На этом сложный период ревности со стороны Голубина, наконец-таки, будет завершен. В очередной раз будет доказано, что все усилия, которые ты вкладываешь в отношения, не бесполезны, если у вас одна цель. Если вас объединяет общее стремление к чему-то большему, если вы оба намерены сохранять эту связь и держаться вместе. Тогда нужно отдавать все силы на предотвращение проблем, ведь вы выбрали друг друга не просто так. В какой момент я окончательно убедилась, что это все не просто так? Не знаю, интересно вам или нет, но я расскажу. Да, я и раньше понимала, что, вроде бы, и с Глебом мне хорошо и удобно и ему со мной, наверное, тоже, раз он все еще рядом. Однако я не думала о том, насколько далеко это все может зайти, насколько в этом есть необходимость. Ведь, наверняка, если бы он не врезался в меня в первый же день, то мы бы даже и общаться не стали, не то что уж в пару играть… Однако, все развернулось иначе, мы стали общаться, мы стали парой, мы вместе. И в один не очень то прекрасный момент я поняла, для чего все это было. В какой момент? Сейчас расскажу.

***

— детка… — очень надеюсь, что мне просто показалось, потому что слышать Голубина таким растерянным я совершенно не привыкла. Однако из-за странных пауз и тормознутого формулирования мыслей понятно, что что-то явно не так. — я немного задержусь, тут дела некоторые появились, разберусь и приеду, ужинай без меня. Да, сегодня было в планах поужинать вместе. А потому как Глеб недавно вспомнил, что очень давно не ел домашнюю пиццу, то выбор, что мне сегодня приготовить, был очевиден. Я решила порадовать его, заранее купила продукты, и сейчас пицца уже стояла в духовке, потому как парень должен был вот-вот уже приехать домой, минут через десять, ну может пятнадцать. Как раз к его приходу она была бы готова, даже остыть бы полностью не успела. Горячая ведь вкусней… Но, кажется, пицца так и останется нетронутой, потому как какие-то неотложные, судя по всему, дела сейчас задержали блондина вне дома. И я, может быть, и решила бы просто расстроиться, что ужин со мной был на что-то или даже кого-то заменен, однако, что-то мне подсказывало, что все не так просто. Как-будто не по своей воле он где-то там остается. Еще больше напугало то, что Глеб сразу сбросил вызов, даже не услышав от меня никакого ответа. Хотя я хотела задать вопрос о том, что случилось и почему он такой напряженный. Я бы точно что-то сказала, но он словно не хотел ничего слушать и не хотел сейчас разговаривать. Что-то случилось. Я уверена, что что-то случилось. Обычно он так себя не ведет. Он не бросает трубки, он дожидается ответа, он не говорит с такой расстерянностью. Сердце в груди дало сбой, а потому у меня даже в ушах застучало. Что-то случилось. И я сойду с ума, если не узнаю, что именно. Несмотря на то, что Глеб, судя по сброшенному вызову, не хотел сейчас со мной говорить, я все равно сначала набрала ему, надеясь, что он почувствует мои переживания и ответит, и расскажет, в чем дело. Но он не брал трубку. Но и сбрасывать вызов тоже не стал. Уже ушел от телефона? Обычно он всегда у него в кармане. Он специально меня игнорит? Но почему? Оставить все так я не могла, потому что нервы и так ни к черту. Я должна знать, что произошло, я должна знать, где он и почему не смог приехать вовремя. Но он не брал трубку, а потому выбор пал на номер Темы. Мы давно не общались. Но он должен знать, что произошло, если Глеб еще на студии, что маловероятно, ведь звонил он явно с улицы. Но я верила, что Тема в курсе. Я молилась на это. А когда и шатен не взял трубку, я окончательно разнервничалась, что даже пришлось сесть на стул, чтобы никуда не упасть от головокружения. Какого хрена никто мне не отвечает?! В чем дело? Я же сейчас с ума тут сойду! Я продолжила наглым образом названивать Артему, а потому уже на третий раз он мне ответил, причем достаточно спокойно, что удивительно. Хотя было бы странно, если бы он стал злиться из-за того, что я ему звоню… понятно же, что я тут на нервах каких-то раз набираю несколько раз подряд. — да? — Тема? Боже мой… — честно скажу, даже то, что он просто взял трубку, уже помогло мне чуточку расслабиться и выдохнуть, словно доказало, что все не так уж страшно, и у меня есть шанс что-то узнать. — Ты знаешь, где Глеб? — я только-только дыхание перевела, чтобы не сильно эмоционально давить на парня, как он вдруг решил потянуть тишину, едва заметно промычав на мой вопрос, словно не знает, что сказать и сейчас старается придумать хоть какой-то ответ… — Артем? — да не молчи же ты! Сколько можно? — Что случилось? — просто потому что иначе он бы не стал так долго тянуть с ответом. — с чего ты взяла, что что-то случилось? — точно случилось. Определенно. Да, он старался спросить с максимально спокойной и непонимающей интонацией, но мне сейчас на это так все равно. Теперь то я на все миллиарды процентов уверена, что у Глеба не все в порядке, и Артем точно уже в курсе, в чем дело. Хотя бы немного, хоть какие-то детали, но он точно знает. — он сказал про дела, вызов сбросил, трубки не берет. — не знаю, насколько это весомые доказательства для кого-либо, но для меня сейчас весомо все, потому что Голубин просто так не игнорирует меня, мои звонки, вопросы, а в последнее время так особенно, потому как за правило себе взяли, что все и всегда рассказываем друг другу, все планы, дела, договоренности, чтобы недопониманий и волнения не было. — он щас разберется и приедет, не волнуйся. — да уж, успокаиваешь ты, Темочка, конечно, так себе… от слова совсем плохо. Хотя бы потому что своей фразой еще больше убеждаешь, что ты уже в теме. — значит, ты знаешь? — напряженный вздох, и вновь некоторое молчание, потому как не знает, как лучше поступить и ответить, а вот врать, кажется, не хочет. — Тема! В чем дело? — я продолжаю задавать вопросы, чтобы собеседник не забывал, что я еще тут и я все еще жду от него ответов, а еще я очень переживаю, волнуюсь и просто требую не игнорировать меня! А потом, когда я слышу, что парень берет ключи и явно собирается куда-то, я еще больше напрягаюсь. — Ты куда-то едешь? Ты к нему? — я даже с места соскочила. — Насть. — ладно, я остановлюсь и послушаю тебя, но ты должен сказать мне что-то по-настоящему важное. — Он же сказал, что приедет, значит приедет, ты же его знаешь. — да, я его знаю. Я ему верю. Я в него верю. Но еще я знаю, что хочу знать, что с ним и где он, потому что чертовски переживаю! — ты к нему едешь? — хоть это и глупый вопрос, но я все равно его задаю, наверное, просто чтобы убедиться. — Забери меня, я быстро соберусь. — только потому что к нему готова в любом виде приехать, лишь бы понять, в чем проблема. — нет, Насть, оставайся дома. — честно, я была в шоке, когда он умудрился мне отказать, что даже вновь затормозила, уже находясь в дверях спальни и ожидая, что скажет дальше. Он понял, что я жду объяснений. — Он сказал не брать тебя. — что, прости? То есть, мало того, что Глеб явно сам ему позвонил и попросил приехать, так он еще и успел запретить брать меня с собой? Что вообще значит не брать? Почему? — какого? — это вырывается само собой, просто потому что непонимания во мне с каждой секундой нашего разговора становится только больше, хотя, я напомню, звонила я ему, чтобы хоть что-то узнать и понять. — Артем, я сейчас тут с ума сойду… — он молчит, вновь тяжко выдыхая. Ну чтож. Прошу прощения, но мне придется вновь давить на жалость, потому что иначе меня просто не слышат и не слушают — прошу… забери меня, я не выдержу сидеть и ждать чего-то. — сходим на шепот? Да, конечно, почему бы и нет. — он попросил ничего тебе не говорить и не привозить тебя. — да что за ерунда? Что там такого случилось, что я не должна видеть? Что он от меня скрывает? С чего? Боже мой, я столькими вопросами не задавалась, кажется, никогда. — Артем… пожалуйста… — он стойко молчит мне в трубку, понимая, к чему все идет, но твердо отказываясь соглашаться, потому что попросили. — Артем? Забери меня… — мне даже не сложно начать шмыгать носом, потому что на нервах слезы долго ждать не приходится. — ох, черт с тобой, через пару минут подъеду. — есс, слава всем богам, что этот парень не терпит женских слез, потому что с Глебом вот такое бы не прокатило. Если бы он серьезно был чего-то против, то мои слезы заставили бы его просто трубку, например, бросить, но не сдаться, лишь бы успокоилась. — а с Голубиным сама объясняться будешь!