«Witch» 3 сезон

***

 — Где Алая? — тихо спросила ведьма, стараясь думать о чем угодно, только не о своем состоянии. Жар спал, внутренняя борьба с проклятием была проиграна, резервы истощены, чего, собственно, и следовало ожидать. Нетронутым остался лишь запас магии в кулоне.  — Связанная лежит в моей подземной библиотеке на Мередиане, зайду туда позже, запру понадежней. Потом, может, удастся что-нибудь у нее выяснить, — он взял свободной рукой сумку женщины. — А сейчас пора домой, душа моя. Тебе нужно залечить раны и отдохнуть…       Ведьма только кивнула на все это, говорить с болящей губой было малоприятным процессом. Маги исчезли во вспышке телепортации.

***

      Оказавшись на пороге своей квартиры, они синхронно выдохнули. Князь поставил сумку ведьмы на тумбочку в коридоре, при этом продолжая поддерживать ее со спины другой рукой.  — Пойду смою кровь, — тихо пробормотала Нерисса, не спеша проходя в ванную и закрывая за собой дверь.       Фобос не стал идти за ней, понимая, что она хочет какое-то время провести одна. Решив не тратить время впустую, он перенес сумку в ее комнату и вскоре опустился на колено рядом с тумбочкой в коридоре, открывая дверцу. В небольшом хранилище расположилось с десяток-другой различных флаконов. Внешне они отличались цветом, консистенцией и надписью на прикрепленной к пробке бумажке. Было несколько одинаковых пузырьков, в которых хранилось одно и то же зелье, было и некоторое количество совершенно разных снадобий. Однако большая их часть была именно из полупрозрачных белых жидкостей, которые предназначались для ускоренного заживления ран и ожогов. Эсканор в который раз за свою жизнь не жалел о том, что каждый год обновлял именно их. Конечно, ранения такого характера для самого князя были большой редкостью, учитывая его силу и охрану, но мужчине было все же спокойнее знать, что эти зелья всегда под рукой. Сейчас их наличие было как никогда кстати.       Целебная магия была, мягко говоря, не его профилем, слишком много особенностей в этом направлении магических наук. Требовалась регулярная практика, чтобы довести этот навык хотя бы до уровня той же Нериссы, способной при достаточном количестве силы извлечь пулю и зарастить рану без шрама за считанные минуты. Собственно, по той же причине профессиональных целителей-волшебников, не использующих зелья, во всем мире можно было пересчитать по пальцам, и хорошо, если бы двух рук. Обычно что-то серьезней простой раны или ожога все маги исцеляют именно за счет зелий. Кто не умел их изготавливать, тот их покупал у опытных зельеваров, если, конечно, были такие деньги. Для зельевара не нужна была ни постоянная практика одного и того же, ни сосредоточенность на деталях процесса исцеления. Достаточно было наизусть знать рецепт и иметь в наличии необходимые ингредиенты и приспособления. Самая большая проблема для зельевара — как раз наличие ингредиентов, порой собираемых в строго определенный период времени. Некоторые зелья готовятся месяцами. А в раздел самых сложных входили зелья-антидоты от разных жидких проклятий.       Одним из самых сложных было «зелье Магнарка», названное так в честь придворного зельевара, который его создал для своей проклятой бесплодием королевы. Это зелье князь изучал из чисто научного интереса и не мог не думать о нем сейчас, пока подготавливал необходимый набор зелий и приспособлений для Нериссы. Иронично, что он упоминал название этого антидота при стражницах.       Тем временем Нерисса стояла у раковины и смотрела на свое отражение в зеркале. Между нахмуренных черных бровей залегла едва заметная морщинка, под глазами чуть потекла от слез черная подводка и пудра с тональным кремом, из-под которых проступала нижняя часть шрама. Розовые губы и острый подбородок были покрыты уже подсохшей кровью. Вздохнув, она принялась умываться прохладной водой, с верхней части лица, после чего уже гораздо осторожнее принялась смывать подсохшую кровь с губ. Иногда они отдавались болью, но женщина старалась это игнорировать. Совершенно не хотелось думать о том, что произошло с ней не снаружи, а внутри. Однако сложно было подавлять в себе такой знакомый симбиоз грусти и гнева, ненависти. Ненависть… это чувство чаще других наполняло ее душу. Ненависть сопровождала ее по жизни с девяти лет. Даже ее хранителем был ангел ненависти, стараниями ее матери. Но Шеган был лишь духом, который ждал лишь призыва в чье-нибудь податливое живое тело. Основной же его задачей было беречь душу ведьмы от мук подземного мира, он ждал ее смерти, чтобы уже после нее Нерисса получила покой, что бы она ни натворила при жизни. Каждый раз вспоминая об этом, Фокслер горько усмехалась. Она так и не узнала ни от матери, ни от Шегана, чем именно ему заплатили за такое особое отношение к одной из многих смертных. Она могла лишь догадываться, что цена должна была быть очень велика. Осторожно промокнув лицо полотенцем, она сняла испачканную в крови кофту, зашвыривая ту в стиральную машину. Вернувшись к раковине, ведьма смыла кровь с задетой ножом руки и заметила прямо под ней крохотную красную точку в месте, куда ввели жидкое проклятие. Болезненно поморщившись, она накинула халат, чтобы не разгуливать в присутствии князя в брюках и бюстгальтере, и вышла из ванной комнаты. Как ни странно, умывание прохладной водой немного сбило сонное состояние, и походка женщины сразу стала уверенней и тверже.       В коридоре никого не было, поэтому ведьма направилась в сторону гостиной, безошибочно находя там Фобоса. Мужчина сидел на диване и рассматривал стену. На журнальном столике расположилось три зелья, одно из которых уже было Нериссе знакомо, своеобразное приспособление, напоминающее современную пипетку, и белый тканевый бинт. В общем, князь взял то, с чем умел работать. Как-то сама собой промелькнула мысль: «…так, как Фобос в последнее время, обо мне в последний раз заботился разве что дядя Бенджемин. Странным образом ему есть дело и до моего настроения, и до моих ран, даже незначительных». Вслед за этой мыслю последовала и мысль о том, каким мог бы быть правителем Фобос, если бы его кандидатуру не отвергали с момента рождения, если бы его мир не погрузился во тьму без своего сердца, если бы не было голода и если бы у него было желание доказать людям, что он может быть неплохим правителем, вместо того, чтобы стать тем, кого в нем видели люди Меридиана. Тряхнув головой, женщина присела рядом с мужчиной, понимая, что еще неизвестно, изменило бы хоть что-то это «если бы» или все сложилось бы ещё хуже. Да и что толку играть в «если бы», когда куда важнее «дальше-то что»? Никакого.  — Как ты? — спокойно спросил князь, окидывая ее лицо быстрым взглядом и оценивая серьезность раны на губе.  — Лучше, — в тон ему ответила Нерисса, рассматривая зелья с написанными на бумажках названиями, которые ей ни о чем не говорили.  — Хорошо, если так, — мужчина взял в руки одно из зелий, откупорил крышку и взял приспособление для дозировки. По всей гостиной распространился терпкий запах. — Подними рукав.       Нерисса спокойно подняла короткий рукав халата, оголяя весьма глубокую алую полоску на плече. Мужчина в это время набрал в инструмент немного зелья и, отставив флакон, приподнял руку женщины за локоть, чтобы жидкость не стекала на диван. Когда первая капля попала на свежую рану, создалось ощущение, что ее прижигают расплавленным воском. Стиснув зубы, ведьма наблюдала за тем, как от ее руки исходит едва уловимый дымок, а капли одна за другой капают на рану. Постепенно там, куда попадало зелье, начинали возникать едва различимые, белесые, как и само зелье, нити. Они разрастались, превращаясь в сетку, чем-то напоминающую паутину. Когда Фобос прекратил капать снадобье на рану, нити спустя полминуты начали стремительно сжиматься, соединяя разрезанную плоть в тысячах точек. Открыв другой флакон, Эсканор нанес немного жидкости на бинт и осторожно приложил к затянутой ране, после чего забинтовал в пару слоев, чтобы рану не тревожили движения руки. На протяжении всего процесса Фобос выглядел весьма отстраненным от всего, кроме того, что он делал в данный момент. Набрав снова зелья из белесого флакона, он осторожно опустил голову ведьмы за подбородок и чуть оттянул нижнюю губу, чтобы зелье не попало в рот женщине. На губе жжение ощущалось несколько сильнее, но ведьма лишь зажмурилась, не дернувшись в сторону от князя ни на йоту. Когда жжение прекратилось, а князь убрал руку от ее лица, она снова раскрыла глаза, молча наблюдая за тем, как он смочил кусок ткани вторым зельем, а после, придерживая ее опять за подбородок, промокнул им губу.  — Через час все заживет, главное, не прикасайся к ней в это время, — тихо произнес мужчина, отпуская ее подбородок. — Как раз через это время выпьешь вот это, — он поставил к ней поближе флакончик с прозрачной, словно вода, жидкостью. — Оно поможет восстановить силы немного быстрее. Не так сильно и быстро, как чистый магический энергетик, но все же поможет, — он едва заметно улыбнулся ей и переключил внимание на закрытие флаконов пробками и отнесение всего этого обратно в тумбочку, однако по пути в коридор ему пришлось на пару мгновений остановиться.  — Спасибо, — слово слетело с губ так легко, тихо и с такой искренней интонацией благодарности, что мужчина даже подумал, что ему показалось.       Однако, остановившись и обернувшись в сторону Нериссы, он увидел, что ее взор обращен к нему, а уцелевшие уголки губ чуть приподнялись в осторожной улыбке. Фобос, не удержавшись, улыбнулся в ответ и кивнул, после чего продолжил свой путь к тумбочке. Нерисса вышла вслед за ним и прошла в свою спальню. Сняв халат и повесив тот на крючок в стене, она сменила брюки на более свободные черные штаны и надела белую майку. Взяв с прикроватной тумбочки расческу, ведьма вышла из спальни и вернулась в гостиную. На часах было всего пять тридцать. Фобос снова был в гостиной и бесцельно смотрел в экран включенного телевизора, на котором всегда работал только один канал, поскольку Нериссе было все равно, что на нем показывают, лишь бы не было полной тишины, которая иногда скорее давила, чем располагала к размышлениям; а Фобос не умел пользоваться пультом и не стремился узнать, как это работает, ограничившись включением и выключением этого прибора. Сев снова на диван, Нерисса принялась распускать растрепавшуюся в недавней схватке косу. С таким же незаинтересованным видом она смотрела на экран, стараясь не думать о том, что произошло. Когда с косой было покончено, ведьма принялась расчесывать свои волосы: простые действия немного успокаивали. Наблюдая за бегающими по экрану персонажами очередного сериала, Фокслер даже не заметила, что Эсканор счел более интересным зрелищем ее саму. Женщину, которая облокотилась на спинку дивана, перекинув пышные волосы через плечо и расчесывая эту внушительной длины копну. Сдвинутые к переносице брови словно застыли в этом положении, взгляд такой же задумчивый, как утром, но теперь скорее опустошенный, чем усталый. Губа постепенно восстанавливалась, зелье исправно выполняло свою функцию. У Фобоса всегда было своеобразное чувство прекрасного. Ему нравились темные тона в архитектуре, не лишенной своего особого изящества; мрачные картины, порой огромных размеров; дикие розы, с такими красивыми изящными бутонами, но острыми как бритва многочисленными шипами. А вот миловидные светлые создания никогда его не привлекали, бело-золотой замок родителей — а позже и Элион — создавал ощущение фальши, подобно белоснежному Кондракару. А искреннее беззаботное веселье и счастье на картинах вызывало чувство тошноты, такая неудержимая беззаботная радость, которая пестрила в облике той же Элион, раздражала до головной боли. То ли дело тихая и спокойная тьма, в которой можно сосредоточиться и не отвлекаться на всякие пестрые пятна вокруг. Сейчас, смотря на Нериссу, князь отчасти понял, чем, помимо сложного характера и некоторых черт личности, привлекла его эта ведьма. Почему она виделась ему красивой женщиной. Речь шла, как ни странно, не о фигуре, которую тот заметил сразу — сложно не заметить. У Нериссы была особая, хищная красота. С такими чертами, как острые высокие скулы и такой же острый подбородок, сложно было выглядеть невинной и миловидной простушкой, каких князь навидался в юности. Единственным, что роднило ее с большинством придворных дам Меридиана, был в целом аристократичный профиль: высокий лоб, вытянутая форма лица и прямой аккуратный нос. Высокая, чуть ниже него самого, женщина с сильным, стройным и, вероятно, гибким телом… она скорее походила на пантекору, но никак не на ту дикую небольшую кошку, в которую превращалась.       Спустя почти час, Эсканор заметил, что ведьма уже перешла в какое-то медитативное состояние, ведь расчесывает один и тот же локон уже, наверно, в десятый раз.  — Нерисса, — тихо позвал ее мужчина, однако ведьма никак не отреагировала, словно и не слышала его. — Нерисса, — уже громче произнес ее имя князь, на что женщина только сильнее нахмурилась и поджала уже зажившие губы. — Милая?  — Я, кажется, просила не называть меня так, — недовольно пробормотала Нерисса, отложив расческу на столик.  — Я уж думал, ты спишь с открытыми глазами, — усмехнулся мужчина. — Что-то ты совсем ушла в себя. — И что с того? — сухо спросила ведьма, наклоняясь и перекидывая волосы за спину. — Ничего, кроме того, что ты сама себя добиваешь зачем-то, — сказал мужчина, выключая телевизор.  — С чего ты взял? — изгибая бровь, спросила Нерисса, переведя взгляд уже на него.  — По глазам вижу, — фыркнул князь, вставая и протягивая ей руку. — Тебе нужно хоть чем-то заняться.  — Я занималась, пока ты не прервал, — смотря то на руку, то на самого князя, произнесла Нерисса.  — Заняться чем-то, где нужна хоть какая-то сосредоточенность, а не однообразные движения кистью, — уточнил мужчина, по-прежнему не убирая руки.  — Что ты задумал? — подозрительно сощурившись, спросила ведьма, теряясь в догадках.  — Учить тебя тому, что понадобится тебе в перспективе, — ответил Фобос, беря ее за руку и вынуждая встать с дивана.  — О чем ты? — искренне не понимая, что задумал князь, она прошла с ним на ничем не занятую часть гостиной.  — Ты же собираешься стать правительницей Саурона? Все короли иногда устраивают бал, будет странно, если королева не сможет его открыть, не отбив кавалеру ноги, — с усмешкой произнес Эсканор, кладя одну руку ведьмы себе на плечо и беря другую в свою ладонь.  — Ты серьезно? Думаешь, что сейчас подходящее время? — нахмурилась женщина, однако кисть с его плеча не убрала.  — Ты боишься щекотки? — внезапно спросил мужчина, чем окончательно сбил ее с толку.  — Э… — вскинув брови и моргнув несколько раз подряд, женщина растерянно кивнула. — Допустим… и что?  — Вот либо учимся танцевать, либо сходим с ума от абсурдности происходящего, ибо я пойду на все, чтобы сбить с тебя эту хандру, даже на такую нелепость, как защекотать тебя, — с самым серьезным видом, насколько это вообще возможно в подобной ситуации, произнес Эсканор.  — А… эм… — пожалуй, впервые за долгое время Нерисса даже не знала, что ей сказать. — Не надо меня…  — Щекотать? — изгибая бровь, уточнил князь.  — Это самая странная, абсурдная и нелепая угроза, которую я когда-либо слышала… — нервно усмехнувшись, пробормотала ведьма. — Ладно, Бог с тобой, попробуй, но за сохранность твоих ног я не ручаюсь…  — И не надо, — усмехнулся мужчина. — Если я положу руку тебе на талию… ты будешь намеренно отдавливать мне упомянутые конечности?  — Нет, — усмехнулась женщина, ощущая, как его рука мягко касается ее талии, — я буду отдавливать их случайно.  — Не сомневаюсь, — фыркнул мужчина. — Итак, когда я делаю шаг вперед, ты делаешь шаг назад...       Чего и следовало ожидать, примерно через полчаса, отдавленные ноги — в основном княжеские, два случая, когда от падения Нериссу спасло только то, что Фобос без особого труда ее удерживал, и несколько недовольных фраз со стороны ведьмы дело хоть немного сдвинулось — по крайней мере, наступать друг другу на ноги они стали реже.  — Вот, уже лучше, — резюмировал мужчина. — Видишь, ничего сложного.  — Да, мы крутимся в этом треугольнике уже полчаса, — усмехнулась ведьма. — Неудивительно, что я запомнила однообразные движения, — она едва успела договорить, когда мужчина поднял ее руку вверх вместе со своей.       Нерисса, в теории помня, что нужно сделать, повернулась вокруг своей оси и оказалась снова притянутой к князю его же рукой. В течение часа он постарался показать ей основные движения. Без проблем не обошлось, но тем не менее через некоторое время Нерисса даже начала получать удовольствие от этого занятия. Да и князь мог уже смотреть на ее лицо, а не им под ноги.       Нерисса подняла взгляд на Фобоса, когда более-менее уверенно могла шагать в одном с ним ритме. В ее голове промелькнула мысль о том, что лучше бы она этого не делала. Она не знала, в какой момент они остановились, глядя друг другу в глаза одного цвета, но таких разных оттенков. Вся квартира словно исчезла из этого мира, оставив только их двоих в каком-то вакууме. На какой-то краткий миг Нерисса приблизилась к лицу мужчины практически вплотную, даже успела ощутить на губах его теплое дыхание, но в последний момент опустила голову: «Я так не могу. Это просто неправильно…» Положив руки на мужскую грудь, она просто уткнулась носом ему в плечо, ощущая, как его рука, не лежащая по-прежнему на ее талии, легко провела широкой ладонью по ее волосам от головы до ключиц, повторив это действие три раза и так и замерев у нее на затылке. Фобос прекрасно все понял, так что счел за лучшее ничего не говорить, а просто постоять с ней, легко обнимая.       Наконец, отстранившись, ведьма несколько вяло улыбнулась, прошептав, что давно пора поужинать и лечь спать, после чего ушла на кухню, размышляя над тем, что ее остановило. К тому времени, как ужин был готов, Нерисса пришла к выводу, что, несмотря на все обстоятельства, ей нужно сделать выбор: остаться с Артуром, перечеркнув в зародыше все чувства к князю, или расстаться с Артуром и сделать выбор в пользу иногда еще бесящего, но уже как-то по-доброму Фобоса, а может, и вовсе закрыть свое сердце на замок, выбросив ключ и оставшись одной. Последнее казалось ей наиболее простым, но в то же время практически невыполнимым. От Артура она могла уйти при желании, а с Фобосом ей еще неизвестно сколько времени придется провести вместе, даже если ей удастся закопать собственные чувства. Искренне не понимая, в какой момент обычное перемирие переросло в отношения напарников, а теперь превратилось в такое знакомое и при этом уникальное, немного необычное притяжение. Тряхнув головой, она решила, что лучше принимать такие решения на трезвую во всех смыслах голову и желательно не вблизи кого-то из двух мужчин.       Фобос не стал задавать вопросов, просто отужинав вместе с ней. Перед тем, как они разошлись по своим спальням, князь вложил ей в руку флакон, который та должна была выпить перед сном. Нерисса только кивнула и ушла, закрыв за собой дверь. Сняв обувь, она выпила залпом кисло-сладкую жидкость и, отставив пустой флакон на тумбочку, накрылась одеялом по самую шею. Едва голова ведьмы коснулась подушки, она почувствовала, как вся тяжесть этого дня навалилась на нее всем своим весом. Женщина приложила руку к своему животу. Одна-единственная слеза неспешно скатилась по ее скуле и упала на подушку, оставляя на ней маленькое пятнышко. Вскоре Нерисса провалилась в удивительно крепкий сон.

***

      На часах было пять утра, когда Фокслер, хоть и с трудом, разлепила глаза. Вздохнув, женщина приняла решение покинуть квартиру в вечер субботы, когда стражницы не будут одни и об их безопасности можно будет не особо беспокоиться. До той поры она решила оставить личные вопросы в стороне — в конце концов, сегодня был уже четверг, за три дня ничего кардинального в этом плане произойти не должно, если держать все свои чувства под жестким контролем.       Вздохнув, женщина встала с постели и, как обычно, привела себя в порядок, вместе с тем отметив, что князь, судя по полному отсутствию его присутствия, все еще в своей спальне. Приготовив завтрак, Нерисса накрыла на стол, и как раз в этот момент в кухню вошел Эсканор. — Давно встала? — спокойно спросил мужчина, усаживаясь напротив Нериссы. — С час назад, — ответила ведьма, не спеша принимая пищу. — Я отойду на несколько минут, потом пойдем за стражницами, — поведал князь о планах на самое ближайшее время. — К Алой собираешься заглянуть? — в принципе, уже зная ответ, спросила Нерисса. — Именно так, — подтвердил Эсканор, отпивая кофе из кружки. — Вечером отправимся к ней уже вдвоем, — безапелляционно сказала Нерисса, на что князь только кивнул.       Когда с завтраком было покончено, Эсканор открыл портал и исчез в нем, перемещаясь на Мередиан. Пройдя старым добрым путем в свою подземную библиотеку, он осмотрелся в поисках тела девушки. Алая Дева лежала на каменном полу и, судя по всему, умудрилась в таком положении уснуть.       Фобос сощурился и одним взмахом руки отправил ее тело в стену. Ударившись об каменную поверхность, женщина вскрикнула и зашипела, пытаясь подняться в связанном по рукам и ногам положении. — И тебе доброе утро, красавчик, — сквозь боль промурлыкала Алая, все же повернувшись на бок и теперь видя его. — Я Лилит... — Ты сумасшедшая, — констатировал Фобос, проверяя магическим зрением наличие у женщины оружия. Оного при ней не оказалось. — Только сейчас заметил? — усмехнулась Лилит, изгибая бровь.       Фобос не стал отвечать, вместо этого зашвыривая ее в один из закоулков и создавая из земли каменные прутья перед ним, таким образом запирая Алую в клетке. Щелчком пальцев он снял с нее магические путы. — Как благородно, — беззаботно улыбаясь, прокомментировала его поступок рыжеволосая бестия. — А как по-благородному я тебе все суставы повыдёргиваю позже, если не будешь отвечать на вопросы, — хладнокровно произнес мужчина, не подходя слишком близко к решетке. — Да брось! — фыркнула женщина, расстегивая свою куртку, под которой, очевидно, ничего не было. — Что ты делаешь? — изгибая бровь, спросил мужчина. — Если это попытка смягчить последствия своих поступков, то ты выбрала самый недейственный метод. — Неужели? Обычно мужчинам это нравится, — усмехнулась та, вставая на ноги и подходя к решетке, при этом на ходу снимая куртку окончательно. — Может, мы все-таки договоримся? — Не понимаю, на что ты рассчитываешь, — невозмутимо произнес Эсканор, смотря прямо в ее холодные голубые глаза. — Что я посмотрю на твою наготу и под впечатлением от сего факта отпущу тебя обратно на Землю? — саркастично спросил мужчина. — В таком случае ты либо дура, либо шлюха... либо и та, и та одновременно. — Поверь, это лучшее, чего ты сможешь добиться от меня, потому что я скорее откушу себе язык, чем раскрою тайны своего работодателя, — усмехнулась Лилит. — Хорошая идея, прямо сейчас и приступай, — фыркнул Эсканор. — Я потом тебе его обратно верну, чтобы ты могла повторить это столько раз, сколько понадобится для того, чтобы тебе это надоело, — холодно произнес Фобос. — А теперь оденься, не то я одену тебя в нее сам и приклею куртку к тебе как вторую кожу, чтобы в том случае, если ты решишь снова ее снять, тебе пришлось снимать с себя скальп. Я понятно изъясняюсь? — Ты не знаешь, что теряешь, — фыркнула та, поднимая куртку с пола. — Выражаясь ботанически, я отказываюсь от сорняка при наличии розы, — саркастично заметил Эсканор. — Разве я не красива? — усмехнулась женщина, прижимаясь лицом к промежутку между прутьев. — Снаружи, может быть, и красива... но внутри уродлива, — спокойно ответил Эсканор. — У тебя есть несколько часов, чтобы решить: ты будешь отвечать и больше не будешь нуждаться ни в чем — я как князь могу это тебе обеспечить. Или ты будешь молчать и страдать. Много страдать, уж я позабочусь.       С этими словами Эсканор покинул Мередиан, возвращаясь на Землю. Нерисса терпеливо ожидала его у выхода из квартиры и, судя по внешнему виду, пребывала глубоко в своих мыслях. — О чем так задумалась? — спокойно поинтересовался мужчина. — Да так. Ни о чем существенном, — пробормотала женщина, открывая дверь и выпуская Фобоса, прежде чем запереть квартиру.

***

      Нерисса решила для себя, что лучше сделать вид, что ничего не произошло. Так что подростки так и остались в неведении о том, что случилось вчерашним вечером. Ирма ходила в на редкость мрачном расположении духа, но причина была весьма простой: у девушки не получалось перемещаться даже по собственной комнате, а когда ее оставили смотреть за младшим братцем, ей было совсем уж не до тренировки, нужно было спасать дом от шалостей гиперактивного мальчика.       Почти дойдя до школы, они тут же наткнулись взглядом на Рафаэля. Мужчина стоял рядом со входом в здание и с прищуром смотрел на них сквозь круглые очки. — Опять он! — недовольно прошипела Вилл, нахмурившись и сжав ручку сумки так, что побелели костяшки.       Юной Вандом уже откровенно надоела эта игра на нервах с периодически наносимыми ударами, и, что было страшнее всего, они били прямо в цель и почти всегда были неожиданны. Постоянное напряжение изводило девушку, но, будучи загнанной в ловушку долга и здравого смысла, она не могла просто взять и прекратить все это, не могла сдаться или сбежать. — Что будем делать? Кого он хочет выхватить на этот раз? — пробормотала Тарани, по очкам которой полыхнуло пламя — мистер Силия был еще достаточно далеко. — Да кто его знает?! — сквозь зубы произнесла Корнелия, думая о том, как ее все это уже достало. — От этого маньяка можно чего угодно ожидать... — Наверно, лучшим решением будет пройти мимо него как можно скорее... все равно ведь будет все перемены нас преследовать, — нахмурившись, произнес Мэтт. — Смотрю, вы здорово разозлились, — относительно спокойнее отметила Нерисса. — У Шегана рядом с нами был бы пир на весь мир, — усмехнулась женщина, понимая, что он был бы сыт по горло одной только ею, а учитывая то, сколько злости исходило из уставших от такой жизни подростков, этому существу грозило бы перенасыщение. — А ты бы не разозлилась? — фыркнула Ирма. — Второй месяц пошел, и эта просто фантастическая очкастая светловолосая тварь вообще нас в покое не оставляет вторые или третьи сутки, я уже сбилась!.. — Я злюсь не меньше, чем вы все, — сказала ведьма, следя за Рафаэлем, пока они все приближались к зданию школы. — Эх, затолкнуть бы его в коробку и отослать на другой континент... хоть месяц-другой бы от него отдохнули... — пробормотала Лер, после чего со вздохом повернула вслед за идущей впереди Вилл на территорию школы. — Я всеми руками за эту идею, только желательно выбрать коробки поменьше и отослать его куда подальше... частями... — зло прошептала Нерисса, смерив Рафаэля настолько убийственным взглядом, что любой человек, особенно знающий ее, уже пошел бы в срочном порядке строчить завещание.       Взгляд князя, в общем-то, был ни на йоту теплее, а только предлагал Силии заблаговременно забронировать себе место на кладбище. Однако Рафаэль лишь усмехнулся при виде этой недружелюбно настроенной компании, когда они спешно прошли мимо него.       У раздевалки компания, как обычно, разделилась: Нерисса направилась в сторону своего кабинета, а подростки проводили Ирму в радио-студию, после чего уже вместе с ней пошли на химию. До самого завтрака в школьной столовой никто из них так и не пересекся с Рафаэлем, что даже настораживало, поскольку обычно он так пропадал только для того, чтобы нанести новый удар, однако, проходя мимо их столика, мужчина даже не взглянул в их сторону. — Что он на этот раз задумал? — прошептала Корнелия, сверля в затылке профессора дырку собственным взглядом. — Кто его разберет? По крайней мере, Нерисса тоже здесь, так что, похоже, у нас снова затишье, — пробормотала Вилл, накручивая макаронину на вилку. — Итак, делаем ставки, на каком моменте этого дня нам это затишье прервут? — хмыкнула Ирма, скосив взгляд в сторону учительского стола. — Ставлю на завтрашний день... пятница... урок у Рафаэля Силии... — недовольно произнес Мэтт, который к своему завтраку даже не притронулся. — Ой, да... пятницу надо просто пережить... — вздохнула Тарани, отпивая из своего стакана. — По крайней мере, в субботу мы не будем одни до самого вечера и народу на улицах будет море, — постаралась разбавить напряженную атмосферу Хай Лин.       Упоминание праздничной субботы вызвало на лицах подруг лишь легкую полуулыбку.       Оставшиеся три урока также прошли для них достаточно спокойно, изредка мимо них проходил Рафаэль Силия, но не предпринимал попыток схватить стражниц; создавалось впечатление, что он просто проверяет время от времени, в каком они составе на данный момент. — Неужели он и правда думает, что мы станем расходиться в школе? — пробормотала Вилл, когда они надевали верхнюю одежду в раздевалке. — Иначе какой вообще смысл просто смотреть на нас каждую перемену? — Действовать нам на нервы своим присутствием, например, — хмыкнула Корнелия. — Да уж, если его цель и впрямь в этом, то он свою работу выполняет с удивительным усердием и очевидным успехом, — фыркнула Ирма, накидывая на шею шарф, но не завязывая его. — Интересно, он только за нами следил или за Нериссой тоже? Помнится, на одной из перемен Рафаэль отсутствовал... — задумчиво произнесла Тарани. — Нет, он не следил за мной, — ответила подошедшая ведьма, тем самым заставив всю пятерку вздрогнуть от неожиданности и обернуться в ее сторону. — Неужели я такая страшная сегодня? — усмехнулась женщина, изгибая бровь. — Нет, просто деньки нынче в школе напряженные, — фыркнула Хай Лин, нервно улыбнувшись. — Что ж, в таком случае, полагаю, нам лучше поторопиться и покинуть школу как можно скорее... потому как я видела Рафаэля в коридоре, и он, судя по всему, намерен спуститься на первый этаж, — едва Фокслер договорила, стражницы стрелами вылетели из школы, прихватив с собой сумки и шапки.       Вслед за ними чуть спокойнее вышли остальные участники компании.       Практически всю дорогу до домов стражницы искренне пытались избегать темы Рафаэля, предпочитая делиться с Ирмой своим каким-никаким опытом в перемещениях. Хай Лин предлагала попробовать посмотреть на место в комнате, отвернуться и хоть как-то нарисовать по памяти это место. Тарани попыталась описать свой опыт как расщепление и соединение. Корнелия больше слушала, чем предлагала, так как с телепортацией в конкретное место у нее все еще были проблемы: вчера девушка с трудом слезла со своего шкафа с одеждой. Вилл же предпочитала просто описывать в деталях то, как она видит этот процесс. Ирма искренне старалась запомнить все, что ей говорили и предлагали, ибо покорить эту магию ей было необходимо. Парни, понимая важность такого разговора, предпочитали идти рядом и никак не вмешиваться в этот диалог, предпочитая тихо переговариваться на тему того, какую все-таки Рафаэль преследует цель, наблюдая за ними. В контраст с подростками, маги на всем пути не обменялись даже взглядом, не то что словом. Фобос, правда, иногда посматривал в сторону ведьмы, но Нерисса, словно передвигающееся изваяние, смотрела только за обстановкой и делала вид, что князя просто здесь нет.       Вскоре от всей компании остались только Корнелия и маги, однако до своего дома они дошли, не предпринимая попыток начать какой-либо разговор: все трое предпочли думать о своем.       Когда Корнелия ушла под защиту собственного дома, Нерисса и Фобос спустились в собственную квартиру, вместе с тем впуская внутрь пару работников клининговой компании, которые без лишних вопросов принялись за работу, так как получили все необходимые ответы еще по телефону от временной хозяйки жилья. На время уборки маги ушли в рабочий кабинет, который был единственным местом, куда они еще ни разу и не заходили — по крайней мере, вдвоем.       Кабинет был довольно простым, из мебели был только стол, стул и два шкафа с пустыми ящиками и полками. — Почему ты сегодня меня избегаешь? — с усмешкой поинтересовался князь, но не дал ведьме возразить. — Только не говори, что это не так, потому что моя проницательность твердит: «ты меня избегаешь».       Нерисса вздохнула, усаживаясь прямо на стол, в то время как князь предпочел занять единственный стул. Ведьма молчала довольно долго, однако Эсканор даже не пытался торопить ее с ответом. — Сейчас не лучшее время для выяснения отношений... — прошептала женщина, смотря в окно. — Сейчас самое время, черт возьми, потом может просто не быть, — с усмешкой произнес мужчина и был даже немного удивлен, когда услышал, что и ведьма усмехнулась в ответ на эту реплику. — Я понимаю это, как ни странно... поэтому собираюсь уйти из квартиры послезавтра вечером... — произнесла ведьма, но договорить не смогла. — Надеюсь, что не одна? — уточнил Фобос. Хоть ему и была противна мысль, что Нерисса все еще держится между двух мужчин, но он все же предпочитал, чтобы Фокслер не бродила по улицам Хезерфилда в одиночку. — Даже не надейся, — пробормотала женщина. — Я хочу побыть в отдалении и от тебя, и от него, но, если тебя это успокоит, вдали от толп влюбленных парочек, что будут сновать по всему центральному парку, я ходить не собираюсь. — Что ж, спасибо, что сказала, — немного саркастично произнес Эсканор. — Но, думаю, что отказываться от обсуждения насущных проблем ты все же не станешь; при стражницах я не стал поднимать эту тему, так как ты им ничего не сказала... О чем будем расспрашивать нашу пленницу? — О, у меня предостаточно вопросов, — усмехнулась ведьма, наконец-то посмотрев в сторону князя.       Фобос едва заметно улыбнулся, увидев знакомый металлический блеск в глазах ведьмы. В такие моменты мужчина не мог не восхищаться ею. Получая такие сильные удары — особенно сильным был вчерашний, женщина не сломалась, не опустила руки... она каждый раз словно падала на колени, только чтобы вскоре подняться с новой силой, ее бьют — она летит, ее побеждают — она принимает поражение, извлекает урок и снова атакует. У Фобоса даже начало складываться впечатление, что эту женщину ничто не способно сломить окончательно, хотя он также подозревал, что когда-то ее так сломали, что все теперешние удары кажутся ей мелочью. Так или иначе, она была сильной женщиной, и сила эта была вовсе не в магии, знаниях или боевых навыках, все это было лишь дополнением; в первую очередь она была сильна своим характером и целенаправленностью в частности. Это не могло не восхищать, и это в ней привлекало князя больше всего. Если бы мужчину кто-то спросил, а он желал бы ответить: «Почему ты полюбил эту непредсказуемую стерву?» Он бы ответил: «За внутреннюю силу, волевой характер и норовистый нрав, благодаря которому мне было интересно с ней общаться». Даже когда она его злила, бесила, нервировала... она все равно ему нравилась. Впрочем, что-то Эсканору подсказывало, что в этом отношении они стоят друг друга. Конечно, он допускал вероятность того, что она предпочтет, видимо, более спокойного и покладистого Артура, но тут уж решение оставалось за ней. — Заранее хотелось бы предупредить о том, что я обещал ей, что она ни в чем больше не будет нуждаться, если ответит на наши вопросы, — усмехнулся мужчина и, когда ведьма изогнула бровь, ухмыльнулся еще чуть шире.       Нерисса ничего не ответила, просто ухмыльнувшись в ответ, давая понять, что смекнула, о чем именно говорит ей князь.       Когда уборщики закончили свою работу в остальной части квартиры, маги покинули кабинет, впуская их туда. Вскоре работники клининговой компании покинули квартиру и Фобос открыл портал на Мередиан. Ведьма и князь покинули Землю, перемещаясь на знакомую поляну у подножья горы. Спустившись уже знакомым путем в библиотеку, они подошли к импровизированной камере, где Фобос запер вчера Алую Деву. — Ну, приветик, — усмехнулась женщина, однако усмешка мгновенно пропала с ее губ, как только прозвучал звук выстрела из пистолета, который на нее направила Нерисса.       Женщина вскрикнула и повалилась на землю. Крики продолжались еще несколько секунд, да такие, что Лилит едва не охрипла. Рефлекторно вцепившись в простреленное колено, она повалилась на бок. — Хочешь, я прострелю тебе второе, милочка? — с хладнокровной усмешкой спросила Нерисса. — Или ты будешь хорошей девочкой и ответишь на тетины вопросы? — Вот же ж мстительная су... — пробормотала Лилит, коротко вскрикнув снова, на этот раз получив пулю в правую руку. — Не ругайся, это не вежливо, — холодно произнесла ведьма, скосив взгляд на молчаливо наблюдающего за этим князя. — Убери решетку. — Ты уверена? — с едва различимой ухмылкой уточнил Эсканор. — Попытается, пусть даже кое-как, навредить мне — я ей второе колено прострелю, — спокойно произнесла ведьма и, когда ее просьба-приказ была выполнена, подошла чуть поближе к лежащей на земле женщине. — Признаться, пытки — это не совсем мое, но у меня была весьма способная в этом плане мать, так что, если не хочешь, чтобы я превратила тебя в такой пазл, что ни один травматолог не соберет, лучше отвечай, и правду.