Пустошь

      Майк присел за широкий дубовый стол, не отрываясь от своего блокнота. Вокруг бегали полицейские, похожие на кучку школьников толпящихся на перемене возле столовой. Джина читала дневник неизвестного, где он восхищался Хисторией, описывая эротические сцены из своих фантазий, жаловался на полицию, говорил, что выпивка подорожала, а кошачий корм стал невкусным. Микаса тоже села почитать. Сцены убийств проституток были описаны хорошо, но были лишь фантазией. Микаса считала, что хозяин дневника просто описывает в нём свои фантазии и реальные проблемы, не решаясь на убийство в жизни.       — О, это занимательно! Слушайте! — сказала Джина, найдя интересную надпись:       «Сосед опять пришёл пьяным и уснул под моей дверью. Жирный ублюдок, но у него красивая жена, жалко, что шлюха. К ней часто захаживает Юродивый и выходит через четыре часа, весь взволнованный.» «Сегодня я увидел, что Кармен плачет. Когда я спросил почему она плачет, она сказала, что бурбон стал отвратительным. На ферме остался бурбон, нужно принести его Кармен, пусть пьёт, бестия»       — Кармен действительно часто жаловалась на бурбон. — Райнер принёс картонную коробку с образцами почерков полицейских.       — Ты её клиентом был? — усмехнулась Джина, заглядывая в коробку. Там всё было перерыто, половина полосок с образцами оторвалась.       — Постоянным! — гордо сказал Браун.       — Погодите-ка, — Джина вдруг задумалась. — Жертве было много лет, но он снимал проституток в таком возрасте? Наверняка у него болела спина, что-нибудь ещё…       — К чему ты клонишь, Джина? — спросил Майк, пытаясь разложить образцы почерков по фамилиям, но их было ужасно много.       — А то, что если хозяин дневника прав, и Кармен была информатором для Шона, то мотив на лицо: Кармен и Шон перешли кому-то дорогу и их убили. — Купер села обратно на стул, опять открывая дневник. Записи очень сильно были спутаны и приходилось вычленять из разных страниц нужные куски, абзацы, предложения.       — Шон был крепким стариком. Думаю, с инструментом у бедняги было всё окей! — сказал Браун, зевая.       — Ой, да ну вас. Я за кофе пойду и, наверное, заскачу поесть, — Джина взмахнула руками и выбежала на улицу. Рация зачирикала.       — Агент, вы здесь? — раздался голос Хистории. Купер выключила рацию, не желая общаться с блондинкой и побежала есть.       Вести расследование было весело. Особенно когда пришли Леви и Ханджи. Микасу и Леви отправили в архив искать личное дело Шона Сталлса, пока остальные пили кофе. Джина настояла чтобы в архив пошли именно эти двое. В архив никто не ходил без надобности, и он был в полном распоряжении бывшей пары.       Архив представлял из себя нечто похожее на небольшую библиотеку со стеллажами. Нужные документы хранились в обыкновенных картонных коробках. Проблем, по идеи, быть не должно. За четыре года в архиве образовалось большое количество бумаг, досье, отчётов. И всё бы было хорошо, но коробки стояли не на своих местах. Аккерманам предстояло перелопатить каждую коробку, чтобы найти то, что им было нужно.       Первые два часа поиска проходили в абсолютном молчании. Аккерманы даже не переглядывались друг с другом. Исключительно работа, исключительно коробки. Леви приносил, Микаса копалась в них.       Имена, фамилии, даты, отчёты, опять имена, дела.       Слишком много было всего и порядка ни в чём не было. Леви начало это дико раздражать. Листы из одной папки могли быть разбросанными по многим коробкам.       — Нужно попросить Джину, чтобы она вписала в общую картину минусов полиции – хаос в архиве, — закивала головой Микаса, держа в руках две первых страницы досье Шона Сталлса.       — Минусов полиции? Это что? — поинтересовался Леви, доставая очередную коробку.       — Хистория попросила Джину составить полный отчёт о её подчинённых, выявить минусы и выдвинуть теории, как эти минусы исправить, — девушка быстро обыскала коробку и вляпалась рукой в какие-то блестки светло-розового цвета. — Фу, блестки!       — То есть Джина занимается шпионажем? — Леви убрал одну коробку, принёс другую. За работой Аккерманы не чувствовали напряжение между собой, лишь лёгкое неудобство.       — Ага. — Одна из коробок была заклеена скотчем. Благо, у Леви был канцелярский нож, которым он разрезал коробок. То, что Аккерманы увидели в этом коробке повергло их в шок.       Собственность БИАВ. — гласила чёрная надпись на небольшой бумажке, вложенной в коробку.       — Мика, это же, — Леви достал одну из чёрных папок, крутя её в руках. В архиве пахло старой бумагой и деревом. Этот коробок пах современностью и знакомым мужским парфюмом.       — Биографии сотрудников лаборатории, которая располагалась здесь, недалеко от Пустоши, — Микаса открыла одну папку, потом другую. Обычные биографии людей, работников лаборатории. Химики, физики, математики, биологи, военные. У всех только лучшее образование, рекомендации. У многих учёная степень.       Навязчивый мужской парфюм не давал покоя. Микаса поморщилась от надоедливого запаха, которым была пропитана каждая папка в этой коробке. Такое ощущение, что Микасе всучили целую кипу пробников в парфюмерном, и она их нюхала.       Из одной из папок выпал листик, написанный от руки:       «Одри, не забудь полить цикламену в 11:00. После, ты должна помочь мне с переводом. Только это должно остаться между нами. Я не хочу афишировать, что обращаюсь за переводами к тебе. Твой отец и так грозится меня уволить.

Катрин

»       — Обычная записка. Ничего интересного, — хмыкнул Леви.       — Леви, это чья-то история! Переводы, поливки цветов! Понимаешь, что люди жили, выполняли привычные дела и в один момент всё рухнуло! Понимаешь? — Микасу записка привела в восторг. Она решила оставить её себе зачем-то.       — Знаешь, а это странно. Что коробка из БИАВ делает в полиции? Они что-то скрывают? — капитан задумался. Действительно, коробка лежала на самом дальнем стеллаже и была спрятана на нижнюю полку в самую глубь. Папки были аккуратно уложено, что было нетипично для полиции. И этот парфюм... Слишком резкий, дерзкий, стойкий...       — Не знаю. Полиция мне всегда не нравилась. Подозрительные они. — Микаса села на стул, чтобы передохнуть. Спина начала болеть и хрустеть, а они даже не обыскали и четверть архива.       Леви сам начал обыскивать коробки. Они собрали почти всё досье Шона по одному листику. Микаса проголодалась, да и Леви был не против перекусить. Решив перебрать ещё одну коробку, мужчина поставил её на стол. Она была странная, обёрнутая чёрной, глянцевой бумагой и тоже была спрятана в самом углу. Обрезав скотч канцелярским ножом, Леви увидел, что в коробке куча фотографий. Кто-то следил за разведкой, гарнизоном, полицией... Куча непонятных людей в медицинских халатах, Леви в душе не знал, кто эти люди. Маленькие девочки, построенные в шеренгу с одинаковыми причёсками, фотки, где Кармен, очевидно, занимается с клиентами ролевыми играми, так как она была одета в костюм, похожий на мужской и кого-то била по голой заднице. С Кармен вообще было куча фоток с разными мужчинами, которых она порола плёткой. Леви нашёл фотографию Микасы в больнице и это его насторожило. Но фотография обнимающихся Джины и Стивена шестилетней давности вообще вывела Аккермана из реальности. Откуда? Откуда всё это? И главное: Зачем?       — А вот это уже серьёзно, — Леви взял в руки фотографию, где Хистория, судя по обстановке, ругала приёмных детей в огороде. В руках блондинки была тонкая деревянная палка. Сама королева была одета в длинное коричневое платье, а спереди был надет белый, местами грязный фартук.       — Компромат? — Микаса рассматривала собственную фотографию, где она стояла возле песочницы и смотрела на детей. Тот день был для неё самым счастливым и печальным одновременно.       — Да, смотри, — Леви передал Микасе фото, где была изображена Джина, стоя возле лаборатории, где виднелись едва заметные буквы «БИАВ». Слева от Джины стоял солидный мужчина в военной форме, слегка седоватый. Справа стояла темноволосая женщина, волосы которой были убраны в пучок. Одета женщина была в бордовое платье чуть ниже колен и пышными рукавами. Джина и женщина были очень похожи внешне.       — Родители Джины? — Микаса покрутила в руках фотографию. Сзади была надпись, сделанная карандашом, но она была стёрта. Букв было не разобрать.       Кто-то собрал кучу фотографий многих людей и сложил их в этот коробок. Некоторые фото были совсем свежими, качество фотографий было высокое и чёткое. Много было эротических фотографий. Некоторые лица Леви узнал, некоторые нет. Было много фотографий учёных, они пили чай, смеялись, некоторые позировали, а некоторые фотографии были случайными, сделанными как будто исподтишка. Это очень насторожило Леви, особенно фотографии приёмных детей Хистории, которые работали на огороде. Была и фотография той комнаты в гостинице, где разведчики нашли Дэвида. Шатенка держала ребёнка на руках, испуганно смотря в камеру, а на немного отражающей поверхности шкафа виднелся едва уловимый мужской силуэт. Было много фотографий Эрвина, где он с кем-нибудь стоит, общается. Были и фотографии с их с Джиной свадьбы.       — Чьё это? — Леви осмотрел коробок, в попытке найти хоть что-то. Хоть какую-нибудь зацепку, записку, закорючку, но тщетно. Ничего.       — Хороший вопрос. Давай отнесём его Майку? — Микаса была слегка напугана. Вокруг творилась чертовщина, кто-то следил за каждым жителем Пустоши. Было не по себе от этого. Сразу одолело чувство тревоги. Особенно Аккермана, который теперь переживал за Микасу.       — Пошли, — Леви взял коробок, который был тяжелым, и направился на выход из архива.       В кабинете были посиделки. Джина принесла несколько коробок с пиццей, Райнер заварил чая и кофе. Энни, Ханджи и Берт принесли нож для пиццы. Майк всё ещё пытался разобраться в почерках.       — Я так проголодался, — Леви поставил коробок и сел за стол, почувствовав аромат пиццы с ветчиной и грибами.       — Давай, налетай! — улыбнулась Джина, раздавая пластиковые тарелки. Сегодня в полиции было весело. Особенно, когда рот Райнера не затыкался, рассказывая пошлые анекдоты.       Аккерманы присоединились к трапезе, но были очень молчаливыми. Ханджи смеялась, с Райнера, иногда хлопала в ладоши. Майк пожаловался, что не хочет занимать место Эрвина, у Джины сразу испортилось настроение, но она старалась не подавать виду. Энни сидела слегка уставшая, смотря на остальных. Она не могла понять, чего всем так весело? Они ещё утром видели два растерзанных трупа. Погибло два человека и не важно кем они были. Бертольт тоже не смеялся. Фотографируя расчленёнку, он потом плохо спал. Да и аппетита у него совсем не было. В носу ощущался запах разлагающихся трупов. Майк тоже до сих пор чувствовал омерзительный, тошнотворный запах, поэтому постоянно держал у носа влажную салфетку, пропитанную эфирными маслами.       — Что здесь происходит? Кто вам позволил засрать мой кабинет? — в начале третьего на работу пришёл Найл, который слегка приофигел, увидев у себя в кабинете разведчиков, чаепитие, пустые коробки из под пиццы и коробок с фотографиями.       — Расследование происходит, — ответил Райнер, допивая чай и плавно ускользая из кабинета.       — Кстати, мы нашли коробку с фотографиями, большинство из которых компрометирующего характера, — Леви капнул немного геля-антисептика себе на руки, начал растирать его и подошёл к коробке.       — Там есть ты, Джина, — сказала Микаса, потянувшись за антисептиком.       — А? В каком смысле там я? — Джина вытерла руки об влажную салфетку и подошла к коробке, доставая из неё фотографии. — О, помню это, — она откопала фотографию, где Эйвери позирует с благодарственным письмом, рядом с ним его жена – Катрин – а рядом и Джина со Стивом.       — Кто вас фотографировал тогда? Один и тот же человек? — Аккерман весь напрягся, ожидая ответа от Джины. Казалось, что вот-вот и пазл будет собран.       — Да нет, организация часто нанимала фотографов и все были разными людьми. Правда, — Купер нашла и фотографии родителей, пара из них была сделана во дворе родителей, — подобные фотографии были не для раздачи и хранились у главных.       Странно...        Ни на одной из фотографий не было Эрена. Это немного напрягало. Джина в шутку предположила, что он просто вампир и не отражается на фотографиях. На неё посмотрели, как на дуру. Леви почитал дневник ещё раз, попытался сравнить почерк с теми образцами, которые были в приличном виде, но не один из них не подходил.       Микаса и Энни решили разложить фотографии по темам: ученые в одну, жители в другую, люди в форме в третью. Ханджи сделала себе ещё чая, пытаясь почитать биографию Шона. Джина чуть не подралась с Леви за дневник, благо, Майк их расцепил.       День проходил хорошо, если не считать напряжённые гляделки Аккерманов друг на друга и гору пустых коробок из-под еды, которую натаскала Джина. Пицца, какая-то еда, непонятного вида, которая на вкус напоминала мексиканские лепёшки.       Леви и Берт притащили коробку с папками на людей из БИАВ. Вопросов становилось всё больше и больше, а ответы... Их вообще не было. Один из двух столов в кабинете был завален фотографиями. Их было просто невероятно много. У Микасы заболела голова от однотипной работы и душного помещения. Леви открыл форточку, а потом и окно полностью. Джина подошла к коробке с досье учёных и почувствовала до боли знакомый парфюм.       — Это Хименес, — она узнала стойкие и агрессивные духи бывшего и достала рацию. — Купер вызывает Хименеса. Приём.       Ничего.       — Значит, Стив был здесь, — Леви задумался. Хименес вызывал у него противоречивые чувства. Как и все люди, Стивен был не без грехов. Идеальная наружность, не соответствовала внутреннему облику. Хименес был очень нервным и раздражительным последнее время. Его что-то мучало в глубине души, но разговаривать об этом он никогда не хотел, пристально вглядываясь в какие-то образцы через микроскоп.       — А что, если это всех нас фоткает Эрен! — выдвинул теорию Райнер, придя в кабинет с целой корзиной шоколадных батончиков с апельсином, малиной и орешками.       — Нет! Ему это зачем?! — возмутилась Микаса и вдруг вспомнила кое-что. — Знаете, Жан как-то говорил, что он занимался фотографированием, хотел стать фотографом.       — Кирштейн – извращенец с фотоаппаратом? — Майк покачал головой.       — Нет, ну знаете, маньяки бывают довольны милыми, — Джина задумалась. — Милыми... Слушайте, а вдруг Хименес убил тех двоих в мотеле?       — Не сходи с ума. — Захариус сделал глоток кофе из своей чашки и подошёл к фотографиям, пытаясь найти смысл в таких разбросанных фотографиях.       — Мы повесим фотографии на эту стену, — Леви указал на пустую стену, возле которой стояли коробки, не унесённые в архив.       — Вы будете вешать фотографии в другом месте. Собрали все свои вещи и покинули мой кабинет! — говорил Найл.       — Где мы будем их вешать? В коридоре что ли? — Микаса слегка возмутилась.       — Так, ладно. Найдём более подходящее место для расследования. — Майк развёл руками. — Забираем коробки, мусор и идём в соседний кабинет. Он ещё больше чем этот.       — А вот это уже без меня. — Джина взяла один из трёх мешков мусора. — Я заскачу по делам. Микаса, расскажешь мне потом о деталях расследования.       — Джина! Подожди! — Микаса попыталась догнать Купер, но замешкалась и не успела.

***

      Эрвин вернулся в лабораторию под вечер. Хименес рассматривал что-то через микроскоп, периодически угукая и записывая что-то в большую тетрадь, которая по формату была почти как А-4, но только поуже. В лаборатории пахло кофе и чесноком. Сочетание-то странное, но запах чеснока плохо выветрился с обеда, прочно въевшись в светлые стены.       — Я сделал. Погоди, — махнул рукой Хименес, дописывая страницу, чтобы перевернуть её. Потом Стивен поднялся в полный рост, подошёл к своему столу и нашёл на нём конверт из плотной белой бумаги без каких-либо надписей. — Я написал всё от руки, но попытался сделать так это обычно делаю… Делали в лабораториях.       — Хорошо. Спасибо. Сколько с меня? — Эрвин взял конверт и достал бумажник, переживая, что учёный назовёт слишком высокую цену за анализ.       — В нынешнем мире деньги не нужны. — Хименес поправил воротник своей рубашки и налил себе в стакан пойло отдалённо напоминающее коньяк. — Я помог вам, а вы когда-нибудь поможете мне. Это гораздо лучше, чем деньги. Не находите? — он сделал небольшой глоток, облизывая губы. Сейчас он казался слишком надменным, вдруг перейдя на вы.       — Смотря с чем помочь. — Глупо было соглашаться помогать Хименесу в чём угодно. Вдруг, он попросит убить кого-нибудь? Смиту легче было расплатиться деньгами.       — Мне нужно попасть в соседний город в магазин техники. Я видел там пару раз хороший блендер с крышкой, мне он нужен для исследований. — Стив всё так же пил коньяк по небольшому глоточку.       — Когда?       — Позже. Я сейчас заканчиваю наблюдение, а потом уже смогу съездить с вами. — Хименес отставил стакан в сторону и лёг на чёрный жёсткий диван.       — Хорошо. Съездим. — Эрвин вышел из лаборатории, решая открыть конверт вместе с Джиной. Как будто у неё не было более важных дел.       София сидела в зале и листала красочную книгу со сказками. Читать девочка умела очень плохо. Мать начала учить её, но не успела объяснить все тонкости чтения. София была очень скромным, молчаливым, забитым, испуганным ребёнком. Несмотря на то, что она сидела в одной позе, поджав под себя ноги, девочка не меняла положения тела, хоть оно и всё затекло. София просто боялась делать резкие движения, да и вообще двигаться. Даже Дэвида она боялась, а он постоянно подползал к ней и тянул свои игрушки.       Джина вернулась часов в семь вечера. Она сразу пошла в душ, проведя там минут семь. После девушка пришла на кухню. Микаса уже была дома, было видно, что она думает о расследовании, смотря в тарелку с салатом.       — Трудный день был? — осторожно поинтересовался Смит, смотря на Джину.       — Да нет. — Пожала плечами Купер. — Скорее утомляющий.       — Микаса сказала, что у вас запутанное расследование? — Эрвин опять спросил с опаской, не зная, как спросить нужным для него вопрос. Было видно, что Джина находится в напряжении и не хочет отвечать на вопросы.       — Да-да. Сложное, запутанное, — кивнула Джина, отставляя пустую тарелку в сторону. — А ты был у Хистории?       — Я был у Хименеса, — тихо сказал Эрвин.       Джина одарила мужчину злым взглядом, поставила тарелку в мойку и направилась в зал. Эрвин направился за ней, в прихожей достав из ящичка для ключей конверт.       Они села на диван. Джина закинула ногу на ногу и смотрела куда-то на багету. Эрвин начал открывать конверт, томно вздыхая. Это всё раздражало девушку. Слишком много всего наваливалось на неё последнее время. Ещё и это расследование, которым Джина вообще не хотела заниматься. Она хотела валяться целый день в кровати с масками на лице и релаксировать.       Эрвин открыл конверт, достал из него лист. Джина украдкой начала заглядывать в него, разглядывая вероятность отцовства. Было очень неприятно сейчас. Джина злилась на всех: на себя, на Эрвина, на Софию... В голове Купер промелькнула мысль, что лучше бы Софию она не тащила с собой. Благородство это, несомненно, хорошо, но иногда от него могут происходить такие отвратительные ситуации.       Вероятность отцовства 99,9.       Джина была в бешенстве. Ей хотелось развестись к чертям собачьим и больше никогда не верить мужчинам. Они все без исключения были для неё лжецы и изменщики не умеющие отвечать за свои поступки. Купер заплакала и выскочила из квартиры в домашней одежде, громко плача. Хотелось убежать как можно дальше от Пустоши. Приёмные дети, убийства, фотограф-извращенец, использование Джины Хисторией в личных целях. Купер была на грани истерики и нервного срыва. Она не взяла с собой ключи от байка, поэтому просто побежала вперёд, куда глядят глаза.       Эрвин решил не догонять истеричку, которой всё было не так. Между Джиной и Софией он решил выбрать родную дочь, нежели взбалмошную истеричку, фиктивную жену, строющую из себя невесть что. Микаса не знала как ей поступить, поэтому решила уложить Дэвида спать и подумать немного о своей жизни, о Джине, о Леви и о расследовании.