Эхо

- Да они там совсем обалдели? Какая методичка, вы о чем?! Сессия на носу! Вот приму все экзамены и буду писать! У меня семь групп сдают, вы смерти моей хотите?! – Саша лихо подрулила к очередному перекрестку и, не слушая возражений, доносящихся из трубки, гаркнула: - Ничего и знать не хочу! После сессии буду делать методичку! Все, я сказала! Нажав на кнопку отбоя, она раздраженно кинула телефон поверх лежащей на соседнем сидении папки. Нет, это просто уму непостижимо! Надо им, видите ли, обновить методичку к конференции. Раньше сказать не могли? Неделя до сессии, тут не то что методичку делать, просто выспаться бы! Она бросила задумчивый взгляд на папку. Нет, все. К чертям и работу, и декана, и всех остальных. Сегодня она будет разбирать то, что пришло по ее запросам из Польши и Германии. Поговорив с бабушкой, Саша сделала запросы во все архивы и хранилища, в какие только могла. Потом посоветовалась с сотрудниками областного государственного архива и отправила еще столько же. Как она и предполагала, из многих пришли отказы. Причины были однотипными: либо информация отсутствует за давностью лет, либо находится вне открытого доступа. Но кое-что пришло. И это кое-что ей предстоит перевести с польского и немецкого и попытаться свести в одну кучу с теми документами, что попали к ней от Локи. Помимо архива, ее беспокоило еще кое-что. Сны. Они снились не часто – еще два или три раза с момента первого, но повторялись с абсолютной точностью. И просыпалась она в тот момент, как видела лицо второго человека, входящего в палату, и узнавала его. Каждый раз после подобного пробуждения она не могла не то что заснуть, а просто оставаться в кровати. Она выбиралась из-под одеяла, брала в охапку кота и шла на кухню, где сидела до утра с включённым светом. Каждый раз после пробуждения ее била дрожь ужаса и узнавания. В палату, где находилась женщина со знакомым ей лицом, входил Локи, затянутый в черную эсесовскую форму. На его губах играла легкая полуулыбка, взгляд был спокоен и расслаблен. И этот взгляд каждый раз встречался с ее глазами, прошивая насквозь, словно тоже узнавая. Хотя в этом сне Саша не находилась в комнате, будучи лишь наблюдателем, ощущение того, что Локи из сна знал о ее присутствии, не отпускало. И от этого становилось по-настоящему страшно. Перед глазами вставали воспоминания: ночь, темный дом, ледяной пол, обжигающий босые ноги, ночная дорога и дикий страх просто включить фары; летящий молот и страшный удар, чуть не отправивший ее на тот свет… и глаза того, благодаря кому ее голова осталась цела в тот раз. Он не появлялся с того самого момента, как откликнулся на ее отчаянный призыв о помощи и спас от трех головорезов*. С прошлой осени и не появлялся, что ее совершенно не расстраивало. Расстраивало то, что вернуться он мог в любой момент и запросто разрушить спокойную и устоявшуюся жизнь. Наконец-то загорелась зеленая стрелка на светофоре, разрешающая движение прямо, и, вдавив педаль газа в пол, Саша унеслась со светофора, оставляя коллег-автомобилистов позади. Добравшись до дома, покормив кота и поев сама, она засела за перевод. Большая половина бумаг оказались просто бесполезны для решения стоящей перед Сашей задачи. Внимание привлекли только два документа: ответ из центрального государственного архива Польской республики, сообщавший о том, что Магда Дженгилевская проживала на сопредельной с Советским Союзом территорией, была замужем и имела сына, и оттуда же была отправлена в концентрационный лагерь. Других данных ответ не содержал. Второй документ пришел из немецкого архива и являлся официальной справкой, что Магда Дженгилевская в списках погибших и пропавших без вести не числится. Это, конечно, ни о чем не говорило, особенно в свете цифры сгинувших в печах Освенцима, но давало шансы на дальнейшие успешные поиски. Разложив перед собой документы, Саша зависла, тупо глядя на буквы, скачущие по листам бумаги. Мозг пытался найти причину, по которой эти документы оказались у нее, причину, которая все-таки заставила ее пересилить сомнения и страх и заставить заниматься разработкой темы. Мысли ходили по кругу, образуя причудливые хороводы из выводов, но эти выводы так или иначе возвращались к снам и когда-то услышанной фразе: «Вы, люди, бездарно мало используете возможности своего мозга… Ты, например, можешь видеть так называемые вещие сны…» Вещие сны. Года три назад она бы просто рассмеялась в лицо тому, кто бы ей это сказал. Сейчас Саша уже не была столь категорична. И, в который раз прокручивая в голове сон, она пыталась понять, откуда она может помнить женщину на кровати и что там мог делать Локи в форме немаленького чина СС. Он там явно с какой-то целью. Но с какой? И при чем тут немецкая форма времен войны? Тогда уж это не вещий сон, а своеобразное воспоминание, каким-то образом образовавшееся в ее голове. Просидев добрых полчаса, она взяла в руки телефон и набрала номер, реализовывая неожиданно пришедшую мысль. После череды гудков в трубке раздался недовольный голос: - Але! - Здорово, Ромыч! Дрыхнешь? - Сашка? А, привет. Ты вообще в курсе, сколько сейчас времени? Саша только усмехнулась, слыша искреннее недовольство разбуженного человека. - Третий час дня, так-то. - Да иди ты! – голос резко изменился, мгновенно «проснувшись». - Куда? – хмыкнула девушка, - Слушай, свежепроснувшийся, у меня к тебе дело есть. Как раз по твоему профилю. - Чего за дело? – голос собеседника сменился на заинтересованный, вызвав у Саши очередную усмешку. Этот фанат-трудоголик пешком на Северный полюс пойдёт, если дело будет касаться его научных интересов. - У тебя же кандидатская по использованию военнопленных для медицинских опытов во время войны была, я ничего не путаю? - Ага! - Ништяк. У меня на руках интересные документы, хочу кое в чем разобраться, да квалификации не хватает. Переводы я сделала. - Что за доки? – голос Ромыча уже искрился энтузиазмом. - Из Освенцима, кое-что из польских и немецких архивов. О конкретной женщине, предположительно погибшей в следствии этих опытов, - Саша замолчала в ожидании реакции. - Куда и когда приехать? Точно маньяк-трудоголик. Ну, оно и требуется. - Если удобно, сама могу через часик приехать. - Валяй, жду. Прихвати только пожрать что-нибудь, а? - Ладно, заеду в супермаркет. Жди. Саша отключилась и снова задумчиво воззрилась на разложенные по столу документы. Ромка - ее одногруппник, давний приятель и кандидат исторических наук в одном лице. Его кандидатская в свое время наделала много шума, поляки его даже к себе звали - в знак благодарности за проведенные исследования, а он не поехал. Патриот, блин. Так и живет – ни семьи, ни детей, зато квартира и научная карьера. Эх… Сама как будто лучше. Ромыч, кстати, был бы для нее неплохой парой, по мнению окружающих. Но Саша этого мнения не разделяла совершенно. Лучше уж так, чем муж-ученый с кучей амбиций и полным отсутствием перспектив. Сложив документы в папку, Саша натянула джинсы, майку и покинула квартиру. Ехать было недалеко – на другой конец района, с заездом в супермаркет. Пельменей взять этому балбесу, что ли?.. Они сидели уже добрых два часа. Сначала Саше пришлось найти кастрюлю в завале, царящем на Ромкиной кухне, сварить привезенные пельмени, соорудить кучу бутербродов, заварить чай, накормить хозяина и только потом приступить к делу. То бишь к изучению привезенных документов. Прочитав их, Ромка долго молчал, уперев взгляд в документы, а потом медленно поднял глаза на Сашу. - Что? - Саш, я все понимаю, Норвегия, товарищ Старк, всякие там твои проекты… Ладно, документы из архивов, - он кивнул на полученные по запросам бумаги. - Но откуда ты вот эти документы взяла? Он взял в руки бумаги, переданные ей Локи. - Оттуда же, а что? - Врешь. - С чего ты взял? - Саш, ты ж сама сказала, что документы по моему профилю. Что это за значок, знаешь? – он указал на свастику, которую держал гербовый орел на документе. - Ну, орел, нацистский, модифицированный, - попыталась отшутиться девушка, только сейчас обратившая внимание на то, что свастика действительно отличается от той, что широко использовалась нацистами. - Саш, это один из гербов Анненербе. Что за контора, объяснять не надо? - Не надо. - Так откуда? - Ромыч, слушай… Я не могу сказать. Они не криминальные, тут можешь быть уверен. Но откуда взяла – сказать не могу… - Саша неловко замолчала, понимая, что только что подставилась. Ромка теперь с живой не слезет, пока не выяснит, откуда она их взяла. - Ты мне не доверяешь, Саш? - Доверяю. Но сказать не могу. Во всяком случае, пока не выясню, кто эта женщина и какова ее судьба. Факт смерти в документах не зафиксирован. - Тогда тебе надо ехать в Польшу, - Ромыч выудил из лежащей на столе пачки сигарету и со вкусом закурил, одновременно протягивая пачку Саше. – Будешь? - Нет, я бросила. - Ну, как хочешь. Искать концы в Польше надо, если хоть что-то найти хочешь. - Почему в Польше? Ромка выпустил струю дыма в потолок, заставив Сашу позавидовать получаемому им удовольствию. Курить ей захотелось зверски. - Потому что немецкий архив ссылается на польский источник, Краковский национальный архив. Так что, по- хорошему, надо искать там, - он снова затянулся и пристально посмотрел на женщину. – Сашка, во что ты вляпалась? Нафига тебе эта тетка? - Долгая история. Скажем так, давний семейный скелет, запрятанный глубоко в недрах шкафа. - Да закури ты уже, а то ты меня сейчас взглядом сожрешь! – Ромка расхохотался, разряжая скопившееся в комнате напряжение. - Не, я держусь, - Саша улыбнулась, чувствуя, что мини-допрос окончен. – В Кракове, говоришь?.. - Ага. Ссылка на него. - Хм… Ну, покончу с сессией, визу как раз сделаю, и можно совместить отпуск и поиск… Приятное с полезным, что называется, - она задумчиво покрутила в руках ложечку. - Если хочешь, я пошукаю по своим полякам, чтоб тебе проще искать было. Да и денег на гостиницу меньше потратишь. - Пошукай. Хотя, в Кракове мне как раз есть где остановиться, – Саша немигающим взглядом уставилась на рисунок на обоях, пытаясь остановить поток нахлынувших образов. Аэропорт, Лукаш, холодный пол, на который она опустилась от слабости в ногах, и звенящая пустота внутри, которую до сих пор ничем не получается заполнить. - А… Ладно, - Ромка замолчал на полуслове, почувствовав неловкость. - Слушай, Саш, а оставь мне копии, а? За твои таинственные бумажки из Анненербе не прошу, но хоть эти… - Не вопрос. Бери, там, в папке уже готовые, - Саша кивнула на лежащую в стороне пластиковую папку на резинках. - Ага, спасибо, - Ромка зашуршал бумагами, а Саша почувствовала, что пора уходить. - Пойду я, Ром… Спасибо. Домой она ехала в глубокой задумчивости, руля машиной чисто механически. Краков. Архив. Который раз жизнь возвращает ее в этот город. Сначала – знакомство с Войцехом, та безумная поездка, планировавшаяся как знакомство с мамой… Знакомство состоялось. На похоронах. Теперь – эти документы… Ладно. Сейчас надо разобраться со студентами и этой долбаной методичкой, а там посмотрим. Сессионные недели пролетели, словно их и не было. Покончив с методичкой и получив на руки визу, Саша купила билеты до Минска и забронировала билет на автобус до Кракова. Через Москву получилось бы куда удобнее, но дороже почти в два раза. Хотя дело было совершенно не в цене - она не хотела снова повторять однажды пройденный маршрут. Не хотела снова видеть стеклянные стены аэропорта Кракова, навсегда отпечатавшиеся в ее памяти вместе со словами Лукаша: "Саш, Войцеха нет. Ты не поняла, его совсем нет больше. Он погиб вчера ночью... Я тебе звонил, но ты была все время недоступна..." Пани Яне она звонить не стала, забронировав место в хостеле. Не надо. Приедет – позвонит. Если хватит смелости снова посмотреть в глаза матери человека, к которому она летела тогда как на крыльях. В прямом и переносном смысле слова. Они встретились с ней тогда уже на кладбище, на похоронах. И она без слов отдала ей тонкое кольцо из белого золота, которое Саша до сих пор носит на безымянном пальце левой руки, как это принято в католической Польше. Белый самолет с синей надписью на борту легко оторвался от взлетной полосы, унося Сашу в столицу братской Белоруссии, и уже через несколько часов полета Саша ступила ногами, обутыми в туфли на невысоком каблуке, на эту гостеприимную землю. Дорога от аэропорта до автовокзала оказалась на удивление быстрой - в Минске пробки оказались мелочью по сравнению не то, что с московскими, но и с новосибирскими. Поучиться бы нашим у белоруссов... Оставив вещи в камере хранения, она прогулялась по ближайшим улицам, успев пообедать и удивиться цене и качеству еды в кафе. Про размер порции можно было даже не упоминать. Вернувшись за полчаса до отправления, она заняла свое место в автобусе и мысленно пожелала себе удачи. Пройдя расстояние между Минском и Краковом без приключений, автобус остановился у современного здания, удивительно вписывающегося в общий архитектурный ансамбль этого средневекового города. Саша покинула его салон, и, получив чемодан, направилась в сторону остановки. Навигатор подсказал, как доехать до хостела. Сегодня она не пойдет ни в какой архив. Она будет гулять пешком по городу, чувствуя под подошвами туфель камни его мостовых, дойдет до ратуши и университетского района, проедет на трамвае через центр… И решит, звонить пани Яне или нет. Ей очень хочется увидеть эту женщину, но одновременно невыразимо страшно снова посмотреть ей в глаза. Вечерний Краков встретил ее негромким гулом уличной жизни, звоном трамваев и вкусным пивом. Рядом с хостелом оказался вполне приличный бар, куда она и направилась - пусть сегодня у нее будет вечер пива и прогулок. А там посмотрим... Утром она вошла в двери здания постройки пятнадцатого века, где находился искомый архив. Ее без проблем допустили к каталогам фондов, просто уточнив тему исследования. Дома заставили бы кучу бумаг заполнить, а тут все так запросто… Хотя, кто его знает, может, у нее еще все впереди?.. Саша сидела за компьютером в зале каталогов, заполняя формы на выдачу архивных дел, когда у нее зазвонил телефон. Нехотя вытащив из кармана пиджака трубку, она посмотрела на экран и с удивлением отметила, что номер не определяется. Интересное кино. Кто это может ей звонить в Польшу с антиопределителем номера? Ох, денег слетит… - Алло? – Саша прижала трубку к уху. - Привет. Голос в трубке был настолько неожиданным, что она чуть не выронила ее из разом онемевших пальцев. - Узнала? - Узнала. Еще бы она не узнала. - Копаешь? Саша помедлила секунду и ответила: - Копаю, - она почувствовала, что рука, держащая телефон, мелко дрожит от напряжения. Вот и конец ее спокойной и не очень размеренной жизни. - Ну, копай. Мне даже интересно, что у тебя получится, - в голосе собеседника слышалась явная насмешка. - Зачем ты отдал мне эти документы? - У нас была сделка. А я свое слово держу. - И все? – Саша прикладывала титанические усилия, чтобы ее голос не дрожал, но получалось весьма средне. - Неправильный вопрос. Подумай на досуге, какие вопросы ты хочешь задать. И копай, копай. Тебе будет очень интересно. Трубка пикнула и отключилась, оставив Сашу в тишине архива, показавшуюся ей гробовой. Опустив глаза, она увидела, как дрожат кисти рук, судорожно сжимающие одна – телефон, вторая – компьютерную мышку. Голос звонившего она узнала бы при любых условиях. Так же, как и самого звонившего. Она так надеялась, что уже все. Но, видимо, Локи не собирается оставлять ее в покое, раз смог вот так запросто узнать, где она находится, и позвонить ей на номер мобильного телефона. Он велел ей... да, именно велел искать дальше, сказав, что ей будет интересно. Так что теперь она, даже если захочет, не сможет остановить поиск не нарвавшись на только что звонившего ей. *речь идет о событиях, описанных тут: http://ficbook.net/readfic/708838